Буддийская традиция шаматхи: метод очищения и исследования сознания

МЕНЮ


Главная страница

ТЕМЫ


Новости ИИРазработка ИИВнедрение ИИРабота разума и сознаниеМодель мозгаРобототехника, БПЛАТрансгуманизмОбработка текстаТеория эволюцииДополненная реальностьЖелезоКиберугрозыНаучный мирИТ индустрияРазработка ПОТеория информацииМатематикаЦифровая экономика

Авторизация



(The Buddhist Tradition of Samatha - Journal of Consciousness Studies, 6, №2-3, 1999)

Алан Уоллес

Природа и цель шаматхи.

По сравнению с Западной наукой буддийское исследование природы мира отталкивается от радикально иной точки отсчета и их методы разнятся соответственно. Пионеры научной революции, включая Коперника, Кеплера и Галилея, в основном интересовались природой физических объектов, предельно далеких от субъективного мира человека: таких как относительное движение Солнца и Земли, характер поверхности Луны и эпициклы планет. Центральным принципом научного натурализма является чистейшая объективность природы, свободная от малейшего "загрязнения" субъективностью. Принципы объективизма требуют от науки иметь дело лишь с эмпирическими фактами, проверяемыми эмпирическими методами, и перепроверяемыми любым третьим лицом. Такие факты должны относиться, в первую очередь, ко всеобщему, а не к личному, т.е. должны быть доступны более чем одному наблюдателю.

Другой аспект этого принципа состоит в том, что научное знание - подобно знанию в астрономии или физики, - должно быть эпистемологически объективно, другими словами — быть независимым от наблюдателя. Глубинное ограничение подобного идеала состоит в том, что он не способствует изучению субъективных феноменов, что, вероятно, обусловило тот факт, что научные исследования ума начались через целых триста лет после начала Научной Революции. И после этого потребовалось еще сто лет, чтобы признать природу сознания правомерным объектом научного исследования. Коротко говоря, принцип объективности исключает субъективный человеческий ум и сознание из непосредственной сферы естественных наук.

В полную противоположность объективной ориентации Западной науки, Буддизм начинает с предположения, что ум это первичный источник человеческих радостей и горестей, и играет центральную роль в понимании мира в целом. В хорошо известном высказывании, приписываемом Будде, утверждается: "Ум предшествует всем феноменам. Когда ум постигнут - постигаются все феномены". Таким образом, с точки зрения буддийской традиции, ум и сознание само по себе - первичные предметы интроспективного (самоуглубленного) исследования. Кроме того, подобно тому, как невооруженный глаз оказался непригодным инструментом для исследования Луны, планет и звезд, буддисты считали, что недисциплинированны ум является неточным инструментом для исследования природы сознания, ментальных объектов и процессов. Отталкиваясь от опыта ранних индийских созерцателей, Будда усовершенствовал технику успокоения и улучшения внимания, а затем использовал ее новым образом, подобно тому, как Галилей усовершенствовал телескоп и использовал его для наблюдения за небом. На протяжении следующих 2500 лет буддийские созерцатели развивали свою практику и использовали эти методы для тренировки ума, что, по их мнению, должно быть инструментом прямого наблюдения за феноменами сознания. Результатом этих исследований явились сформулированные ими сложные теории возникновения сознания, его природы и активной роли сознания в мире; но их поиски никогда не приводили к чему-либо подобному эмпирической теории мозга.

С другой стороны, им удалось разработать строгие приемы исследования ума "от первого лица", а первейшая задача в таком поиске - это таким образом натренировать внимание, чтобы оно могло стать достоверным, точным инструментом наблюдения. Разумеется и без такой тренировки можно обратить свое осознание внутрь, но недисциплинированный ум очень быстро впадает в возбужденное состояние и утрачивает сосредоточенность, а если ему удастся успокоиться — то немедленно соскальзывает в состояние притупленности и вялости, где можно забыть о какой бы то ни было ясности сознания. Ум, попеременно впадающий то в возбуждение то в сонливость, не лучший инструмент для исследования чего бы то ни было, а в буддизме такой ум прямо признается «нефункциональным».

Таким образом, первой целью в буддийском исследовании ума является такое утончение внимания и установление баланса нервной системы, что в итоге ум становится по настоящему «рабочим» инструментом, свободным от пагубных влияний возбужденности и притупленности. Для того чтобы достичь такого состояния, два вышеуказанных препятствия должны быть ясным образом идентифицированы в рамках своего личного опыта. Возбуждение — первое препятствие на пути наблюдения ума — определяется как волнение, интенциональный (целенаправленный) ментальный процесс, который следует за притягательным объектом, и проистекает из навязчивой страсти. [Процесс называется «интенциональным» не потому, что вызван волевым путем, а потому, что имеет свой собственный объект постижения.] Притупленность, с другой стороны, - это интенциональный ментальный процесс, который имеет место, когда внимание становится вялым, слабым и объект медитации не постигается с ясностью и силой. Считается, что притупленность происходит от неведения.

Методы тренировки внимания, разработанные буддистами для противодействия возбужденности и притупленности известны как «шаматха», буквально «безмятежность», «покой». Так называемое состояние «шаматхи» - это невозмутимое состояние внимания, при котором препятствия возбужденности и притупленности исчерпывающим образом устранены. Дисциплина шаматхи не связана ни с какими философскими или религиозными верованиями. Подобную тренировку внимания можно обнаружить в различных созерцательных традициях в истории, включая Индуизм, Буддизм, Даосизм, Христианство и Суфизм. Ее можно рассматривать, как своего рода созерцательную технологию, которая применялась разнообразными способами лицами, придерживающимися совершенно различных философских и религиозных воззрений.

Основная цель практики шаматхи — это развитие устойчивости и ясности внимания. Для понимания этих двух характеристик в рамках буддийской психологии необходимо пояснить, что в буддизме обычно утверждается, что поток осознания состоит из последовательных моментов (или «пульсаций») познания, каждый из которых длится около десятка миллисекунд. Кроме того в череде моментов восприятия, многие акты осознания состоят из моментов не распознающего (не утверждающего) познания (non-ascertaining cognition), когда объект появляется в рассеянном осознании, но не распознается и его суть не устанавливается.

В рамках этой теории, рискну предположить, что уровень устойчивости внимания растет в связи с пропорцией распознающих моментов познания в отношении избранного объекта. То есть по мере роста устойчивости все меньше и меньше моментов распознающего сознания фокусируются на любом другом объекте. Это ведет к однородности моментов распознающего восприятия. Уровень ясности (яркости) внимания соответствует соотношению моментов распознающего и не распознающего познания: чем выше частота моментов распознающего восприятия, тем выше ясность внимания. Таким образом реализация шаматхи — это достижение исключительно высокой плотности однородных моментов распознающего сознания.

Возвращаясь к аналогии с телескопом, развитие устойчивости внимания можно уподобить размещению телескопа на устойчивой платформе; одновременно, развитие ясности внимания - подобно полировке линзы и точной фокусировке телескопа. Цонкапа (1357-1419), выдающийся созерцатель и философ, принадлежащий к тибетский буддийской традиции, приводит более традиционную аналогию для иллюстрации важности развития ясности и устойчивости внимания для прозрения сути вещей. Предположим вы ночью хотите рассмотреть висящий ковер. Если вы используете масляный светильник, который светит ярким и немигающим светом, то вам удастся разглядеть изображенный узор. Но если лампа будет тусклой (или яркой, но будет мерцать из-за ветра),то вам никогда отчетливо не увидеть изображение.

Использование ментального изображения в качестве объекта в практике шаматхи.

Среди широкой гаммы медитативных техник, разработанных для развития шаматхи, тибетскими созерцателями, принадлежащими к буддийской традиции, обычно использовался метод концентрации внимания на ментальном изображении. Таким изображением мог быть любой визуальный объект (например веточка или камешек), хотя тибетские буддисты отдавали предпочтение ментальным картинам, имеющим для них особое религиозное значение, таким как изображения Будды.

Независимо от вида техники, которой следовал практик на своем пути к шаматхе, два умственных качества играли ключевую роль в развитии устойчивости и ясности внимания: это осознанность и самонаблюдение(интроспекция). Санскритский термин, который мы здесь переводим как «осознанность» имеет еще одно значение - «памятование». Они описывают способность, не отвлекаясь, поддерживать внимание на знакомом объекте. Таким образом, когда в качестве объекта медитации используется ментальная картина, осознанность постоянно фиксируется на этом изображении. Кроме того, картина должна ясно распознаваться (определяться), в противном случае невозможно достичь полной устойчивости внимания, тонкая притупленность не рассеивается и концентрация остается «дефектной».

Считается, что осознанность ментального изображения является разновидностью ментального восприятия. В реальной практике шаматхи обычно сначала визуально опираются на реальный физический объект, такой как, например, камень. Когда форма объекта становится полностью знакома, то затем, практик продолжает реконструировать ее ментальное изображение и сосредотачивается на нем. На этой стадии практики ментальное восприятие познает форму камня с помощью силы его визуального восприятия. Таким образом, ментальное восприятие не познает камень напрямую, а, скорее, памятует (вспоминает) о нем на базе непосредственно предшествующего визуального восприятия этого объекта.

В соответствии с буддийской психологией ментальная картина камня не является ментальной способностью или ментальным процессом, поскольку не познает свой собственный объект, но также и не является чем-то материальным в буддийском смысле (состоящим из частиц или материи). Скорее ее следует рассматривать, как форму для ментального сознания, тот же самый тип квалии [термин, используемый в философии сознания, для обозначения сенсорных, чувственых явлений любого рода], как и формы, которые появляются в состоянии сновидения. В этой практике, осознанность фокусируется на ментальном изображении самом по себе, а не на физическом камне, которому подобно изображение. Другими словами, функция осознанности состоит в том, чтобы поддерживать памятование об изображении камня, постоянно наблюдая его «внутренним взором», в манере аналогичной визуальному наблюдению самого камня.

Осознанность — это ключевое средство достижения шаматхи, но оно должно сопровождаться таким качеством ума, как самонаблюдение (интроспекция). В то время как задачей осознанности является постоянное направление внимания, без забывания, на объект медитации, функция самонаблюдения — следить за самим процессом медитации. Таким образом, самонаблюдение — это разновидность мета-когнитивного навыка, который выступает в роли «контроля качества» в развитии шаматхи, немедленно выявляя отклонения возбуждения и притупленности. В буддийской традиции самонаблюдение (интроспекция) определяется как непрерывная проверка состояния тела и ума практикующего (Шантидева, ст. 108) и рассматривается как производное от интеллекта (умственных способностей).

Буддийское утверждение о возможности самонаблюдения, как формы мета-познания (познания процесса познания), ставит перед нами интереснейшую проблему: может ли ум наблюдать сам себя. Буддисты обычно утверждают, что в любой отдельно взятый момент, сознание и сопутствующие ему ментальные процессы имеют единый объект, и в любой момент только одно сознание может быть порождено у отдельно взятого индивида. Более того, в знаменитой речи, приписываемой самому Будде, утверждается, что ум не может наблюдать сам себя, подобно тому, как нож не может разрезать сам себя или кончик пальца не может потрогать сам себя. Аналогичным образом, ум не может быть увиден, как внешний объект или с помощью внешних органов чувств.

Я полагаю, что стоящая за этим утверждением идея состоит в том, что даже когда кто-то осознает свой субъективный опыт в качестве объекта, всегда остается чувство разделенности между наблюдателем и наблюдаемым опытом. Чувство двойственности сохраняется. В контексте обычного двойственного познания невозможно помыслить существование субъективной осознанности без объекта этой осознанности, и, равным образом, не может быть объекта без ссылки на субъекта познающего и выделяющего этот объект. В соответствии с буддийской философией Тибета субъект и объект обоюдно взаимозависимы. Все феномены, переживаемые как объекты и субъекты, появляются внутри, и в зависимости, от концептуальных рамок, в которых они выделяются.

Когда кто-то наблюдает за своим субъективным опытом в качестве объекта, наблюдатель, судя по всему, отличен от самого опыта; и если кто-то наблюдает за наблюдателем, то остается ощущение двойственности между наблюдающим за наблюдателем и самим наблюдателем. Эта гипотеза наблюдателя, воспринимающего одновременно существующего с ним наблюдателя, воспринимающего одновременно существующего с ним еще одного наблюдателя, ведет нас к бесконечной регрессии. Индийский буддийский мастер созерцания Шантидева (VIII век) обошел эту проблему постулируя, что вместо одновременно существующих параллельных метакогнитивных процессов, человек просто вспоминает предыдущий момент сознания. Коротко говоря, Шантидева предположил, что можно вспомнить предыдущий субъективный опыт, который не был познан как нечто отдельное, изолированное. По его мнению, когда некто вспоминает виденное ранее событие, он вспоминает, как событие, так и себя, воспринимающего данное событие. Субъект и объект вызываются в памяти как единое, пережитое событие, в рамках которого субъект ретроспективно выделяется в качестве такового. Но Шантидева отвергал возможность для единичного акта познания одновременно познать свой объект и самого себя.

Приведем пример: когда чье-то внимание фокусируется на синем цвете, этот человек не наблюдает за своим восприятием этого цвета. Однако, когда его интерес сдвигается к переживанию синего, он фактически вспоминает, как он смотрел на него мгновение назад. В ходе этого процесса человек концептуально и ретроспективно отделяет субъективные элементы от самого процесса пережитого события, в котором синий цвет и опыт его переживания слиты воедино. Таким образом, если внимание сдвигается взад и вперед между восприятием цвета и воспоминанием о процессе смотрения, то это выглядит так, как если бы такой сдвиг можно было сравнить со смещением внимания от объектов в центре сознания к объектам на его периферии; но в соответствии со взглядами Шантидевы, вместо этого внимание сдвигается от воспринимаемого объекта на кратковременное вспоминание предыдущего события. И в воспоминании этого события субъект выделяется и вызывается к жизни. Когда кто-то вызывает в памяти восприятие прошедшего события, то у него сохраняется чувство дуализма (двойственности) между собой и вызванным восприятием. Один акт познания не может воспринять самого себя, и таким образом, субъектно - объектный дуализм остается.

В этом случае самонаблюдение (интроспекция), действуя как разновидность ментального восприятия, вспоминает ментальные процессы, такие как возбуждение и притупленность, из предшествующего момента опыта. Эмпирически, когда кто-то полностью концентрируется на визуальном объекте, то его ментальное восприятие фокусируется на этом объекте и не познает переживание этого объекта. Когда же внимание сдвигается к визуальному переживанию самому по себе, визуальный объект становится нечетким, хотя и не исчезает совсем. Этот явный сдвиг внимания от объекта к субъекту видимо вызывает смещение внутри субъектно - объектного поля (или матрицы) визуального опыта: когда кто-то в большей степени концентрируется на субъективном опыте, он становится менее сознательным в отношении объекта, когда кто-то в большей степе


Телеграм: t.me/ainewsline

Источник: vk.com

Комментарии: