СТАБИЛИЗАЦИЯ В ИЗМЕНЕННЫХ СОСТОЯНИЯХ

У дайверов есть профессиональная поговорка: нырнуть может любой, фокус в том, чтобы вернуться. Вся сложная наука декомпрессии, все таблицы и остановки на всплытии существуют потому, что глубина меняет химию тела, и выходить из неё надо умеючи, иначе азот вскипит в крови. С изменёнными состояниями сознания дело обстоит ровно так же, только об этом почти никто не говорит, потому что рынок духовности продаёт только погружение и никогда - всплытие. Ретриты обещают глубину, дыхательные практики обещают прорыв, медитативные приложения обещают «состояния» - и целая индустрия молчит о том, что девяносто процентов мастерства чудотворца составляет умение оставаться в сознании там, куда он попал, и возвращаться оттуда целым, с добычей, а не размазанным по потолку. Человек, который умеет входить в глубокие переживания и не умеет в них стоять, похож на рыбака, у которого прекрасная лодка с большим парусом и нет руля и якоря: каждый выход в море заканчивается там, куда отнесло.

Начнём с неудобного факта: изменённые состояния случаются с вами постоянно, и спрашивать, нужны ли они вам, поздно. Горе - изменённое состояние. Влюблённость - изменённое состояние, по нейрохимии подозрительно похожее на обсессивное расстройство. Паническая атака, творческий поток, молитвенное горение, ярость в семейной ссоре, гипнагогия перед сном, да банальное залипание в телефон на сорок минут, из которых вы не помните ни одной, - всё это сдвиги режима работы сознания, и в каждом из них вы либо присутствуете, либо вас несёт. Так что вопрос стоит шире, чем «как медитировать поглубже». Вопрос стоит так: есть ли во мне нечто, что остаётся бодрствующим, когда всё остальное захвачено? Традиции отвечали на него задолго до нейронаук. Афонские исихасты называли это трезвением, nepsis, - и выбор слова гениален: они понимали экстатическую молитву как опьянение и требовали от подвижника парадоксального состояния трезвого пьяницы, человека, который горит и одновременно видит, что горит. Буддийское sati, которое мы переводим модным словом «осознанность», буквально означает «память» - способность посреди переживания помнить, кто ты и что делаешь. Это точнее, чем кажется: глубокое состояние первым делом отключает именно память о себе, и вы обнаруживаете это только на выходе, когда спрашиваете себя, где я был последние полчаса.

Нейронаука рисует механику этой амнезии вполне внятно. Глубокие состояния - психоделические, медитативные, экстатические - сопровождаются падением активности дефолт-системы мозга, той сети, что день и ночь генерирует наше чувство «я» с его биографией и планами. Когда она затихает, становится блаженно тихо и просторно, растворяются границы - и одновременно отключается внутренний регистратор. Исследования Джадсона Брюера показали у опытных медитаторов интересную асимметрию: дефолт-сеть у них тоже затихает, но сохраняется связность между её узлами и зонами когнитивного контроля. Переводя с томографического на человеческий: у мастера в затихшем доме остаётся один дежурный с фонариком. Весь вопрос практики - как этого дежурного воспитать.

И здесь нам поможет самый неожиданный источник - наука об осознанных сновидениях. Стивен Лаберж, легализовавший люцидные сны для академической психологии в восьмидесятых, столкнулся с прикладной проблемой: сновидец осознаёт себя во сне и через несколько секунд либо просыпается, либо снова проваливается в сюжет. Состояние оказалось неустойчивым, как велосипед на месте. Решения, найденные экспериментально, поразительно телесны: потереть во сне ладони друг о друга, покрутиться вокруг оси, пристально рассмотреть фактуру ближайшего предмета. Работает безотказно, и обобщение отсюда следует фундаментальное: состояние стабилизирует внимание к ощущению, к грубой сенсорной ткани. Мысль - плохой якорь, она сама часть шторма; тело - хороший, оно всегда здесь. Тибетская йога сна знала это за тысячу лет до полисомнографов, исихасты сводили ум «в сердце», то есть в физическое ощущение в груди, суфий в кружении держится за точку опоры в стопе. Все глубоководные традиции человечества независимо пришли к одной технологии: хочешь уйти глубоко - заранее привяжи верёвку к чему-то простому и телесному.

Теперь главная тонкость, на которой ломаются усердные. Якорь нельзя сжимать. Если посреди глубокого переживания вы вцепитесь в контроль, состояние схлопнется: напряжённое наблюдение будит всё ту же дефолт-систему, и вместо океана вы получите лужу и в ней себя, гордого своей бдительностью. Трезвение держат так, как держат птицу: сожмёшь - задушишь, раскроешь ладонь - улетит. На практике это ощущается как лёгкое периферийное знание «я здесь, это происходит со мной», занимающее процентов пять внимания, пока остальные девяносто пять отданы переживанию. Этому проценту нельзя научиться в шторме - его тренируют в штиль, на мелких волнах обычного дня, и потому раздражение в очереди или восторг от хорошей новости суть не помехи практике, а её тренажёрный зал.

Остался подвал, куда спускаться неприятно, но надо. Нестабилизированная глубина опасна вовсе не только тем, что вас «унесёт» на полчаса. Юнг называл это инфляцией: человек касается в переживании чего-то действительно огромного, а удержать различие между «я видел свет» и «я и есть свет» ему нечем - дежурный с фонариком не был воспитан. Так рождаются ретритные мессии, учителя с горящими глазами и разрушенными семьями, вся печальная галерея людей, которых глубина не просветила, а присвоила. Заметьте: в клинических исследованиях псилоцибина львиная доля протокола - подготовка и интеграция, часы работы до и после, именно потому, что само по себе пиковое переживание нейтрально, как динамит. Стабилизация оказывается в итоге этической категорией: трезвый свидетель внутри - это то, что потом не даст вам использовать пережитое как дубинку или пьедестал. Чудотворец отличается от визионера ровно этим: визионер приносит из глубины рассказы, чудотворец приносит себя - и руки у него не дрожат.

Практика на день – работа с якорем. Утром выберите телесный якорь - я советую вес тела: ощущение того, как стопы давят в пол или таз в стул, оно грубое, всегда доступное и непригодное для фантазий. Потратьте три минуты, просто чувствуя этот вес, запомните его вкус. Дальше живите как живёте, но поставьте себе задачу: каждый раз, когда вас начинает нести - раздражением, спором, тревожной новостью, увлекательной лентой, даже радостью, - коснуться якоря, легко, на один вдох, по-прежнему оставаясь внутри переживания. Задача состоит в том, чтобы быть разозлённым и чувствовать стопы одновременно, продолжая злиться, если злость честная; выходить из переживания запрещено, это тренировка присутствия в состоянии, а побег из состояния мы и так все умеем. Вечером устройте экзамен посерьёзнее: включите музыку, которая вас гарантированно затапливает, или вспомните в подробностях самое острое событие года - и позвольте волне накрыть, удерживая те самые пять процентов на весе тела. Если унесло и вы очнулись через три минуты - прекрасно, вы только что увидели, как это происходит, а увидеть механизм значит начать его приручать. Засыпая, коснитесь якоря последний раз и скажите себе буквально: я собираюсь спать, и это тоже будет происходить со мной. Не удивляйтесь тому, что вам приснится.

ВСТУПАЙТЕ В НАШЕ ТАЙНОЕ ОБЩЕСТВО - ССЫЛКА В КОММЕНТАХ.

Телеграм: t.me/ainewsline

Источник: vk.com

Комментарии: