Эволюция — этот слепой, упрямый, а временами ещё и явно прибухивающий инженер — наградила человечество социальным компьютером лютой вычислительной мощности

Эволюция — этот слепой, упрямый, а временами ещё и явно прибухивающий инженер — наградила человечество социальным компьютером лютой вычислительной мощности. Эта штука способна просчитывать репутации, интриги и чужие мысли на пять-семь ходов вперёд.

И вот за такой роскошный дар мы как биологический вид платим странный неотменяемый налог — примерно 1% от любой человеческой популяции стабильно уходит в психотический штопор [McGrath J., Saha S., Chant D., Welham J. Schizophrenia: A Concise Overview of Incidence, Prevalence, and Mortality // Epidemiologic Reviews. — 2008. — Vol. 30, № 1. — P. 67–76].

Наследуемость шизофрении по новым данным зашкаливает аж под 80% процентов. При этом фертильность (плодовитость) носителей снижена примерно на треть по сравнению с их здоровыми братьями и сестрами, что для естественного отбора звучит как очевидная пощёчина. И одновременно намекает нам на явные (хоть и дофига загадочные) эволюционно-психологические корни проблемы. [Sullivan P. F., Kendler K. S., Neale M. C. Schizophrenia as a Complex Trait: Evidence From a Meta-analysis of Twin Studies // Archives of General Psychiatry. — 2003. — Vol. 60, № 12. — P. 1187–1192.; Bundy H., Stahl D., MacCabe J. H. A Systematic Review and Meta-analysis of the Fertility of Patients with Schizophrenia and Their Unaffected Relatives // Acta Psychiatrica Scandinavica. — 2011. — Vol. 123, № 2. — P. 98–106].

Главный удар эта болезнь наносит аккурат в возрасте от шестнадцати до тридцати — прямо накануне человеческого пика фертильности. По всем законам биологии гены, которые предрасполагают к этому состоянию, должны были бы отправиться на свалку ещё в палеолите. Но вот загадка: ребята почему-то упорно сидят в нашем геноме. И, вероятнее всего, это им удается в первую очередь благодаря их возмутительно «демократичной» архитектуре.

Данные медицинской генетики говорят, что никакого «главного гена безумия» не существует. На его месте неутомимо пашут тысячи (буквально) вариантов генов, каждый из которых вносит свой крошечный вклад в общий риск заболеть [Schizophrenia Working Group of the Psychiatric Genomics Consortium. Biological Insights From 108 Schizophrenia-Associated Genetic Loci // Nature. — 2014. — Vol. 511, № 7510. — P. 421–427].

Разгадка начинается там, где этолог перестаёт пялиться на гены и начинает наблюдать за обезьянами. Объём неокортекса у приматов строго коррелирует с размером социальной группы. А у людей этот показатель достигает легендарного «числа Данбара» — примерно ста пятидесяти значимых связей [Dunbar R. I. M. The Social Brain Hypothesis // Evolutionary Anthropology. — 1998. — Vol. 6, № 5. — P. 178–190].

Согласно гипотезе «социального мозга» мы отрастили себе гигантский мокрый грецкий орех не ради охоты на мамонтов, а ради сплетен у костра, коалиций и виртуозного искусства вычислять обманщика по еле заметному движению бровей. И да — приматы попроще так ещё не умеют.

Шизофрения, с этой точки зрения, есть трагическая ошибка калибровки нашего встроенного «радара намерений», который начинает ловить сигналы оттуда, где их нет. И вот такую-то дизадаптацию прежде полезного свойства мозга мы называем «паранойей» и срочно вызваниваем психиатрическую «скорую» с галоперидолом наперевес [Br?ne M. "Theory of Mind" in Schizophrenia: A Review of the Literature // Schizophrenia Bulletin. — 2005. — Vol. 31, № 1. — P. 21–42].

Шелест листьев для такого «перестаравшегося» с осмотрительностью мозга становится перешёптыванием заговорщиков, случайный взгляд прохожего — попыткой украсть ваши мысли, а собственное отражение в зеркале подозрительно долго не моргает, явно что-то против нас замышляя.

Дальше в дело вступает неолитическая катастрофа: наш социальный модуль, заточенный под общины из полусотни знакомых с детства лиц, оказался в аду многотысячных городов, где невозможно чётко отличить «своего» от потенциальной угрозы [Knight R. M., Knight R. P., Knight R. T. Theories on the Evolutionary Persistence of Psychosis // British Journal of Psychiatry. — 2011. — Vol. 198, № 4. — P. 245–246].

Тем временем на сцену выходит еще и половой отбор — капризный режиссёр брачных игр, который обожает дорогие и рискованные сигналы вроде павлиньего хвоста или гигантских оленьих рогов. Прямо дуреет с этой подкормки.

Лёгкие шизотипические черты — магическое мышление, вербальная дерзость, умение видеть метафоры на пустом месте — работают именно таким вот «цветистым хвостом для самочек», честно крича противоположному полу о генетической добротности носителя (раз уж он такой весь из себя дожил до возраста размножения) [Nettle D. Schizotypy and Mental Health Amongst Poets, Visual Artists, and Mathematicians // Journal of Research in Personality. — 2006. — Vol. 40, № 6. — P. 876–890].

Исследования генетики творческих профессий подтверждают эту догадку. Среди писателей и художников шизотипические черты встречаются чаще. Хотя полноценный психоз, конечно, не помогает творить, а методично сжигает мастерскую к такой-то матери — вместе с мольбертом [Kyaga S., Land?n M., Boman M. et al. Mental Illness, Suicide and Creativity: 40-Year Prospective Total Population Study // Journal of Psychiatric Research. — 2013. — Vol. 47, № 1. — P. 83–90.]

Индивиды с такими генами могли веками слыть шаманами, поэтами, рок-звездами или визионерами-пророками, собирая вокруг толпы восторженных поклонниц — и успешно клепая с ними потомство. Но даже у этого эволюционного холма есть край. И вот за ним лёгкое магическое очарование миром превращается в бредовую убеждённость, что сосед слева — агент инопланетной разведки [Eysler M., Derks C., Derks G. The Cliff Edge Model of the Evolution of Schizophrenia // Medical Hypotheses. — 2024. — Vol. 185. — P. 111314].

Один лишний генетический шажок, одна случайная мутация, прилетевшая не в то время не в то место, или просто мощный удар среды — и всё, прощай поэзия: метафора становится голосом, который орёт на вас из розетки, а социальная интуиция (главный видовой козырь) сгорает в пламени паранойи дотла.

Крупнейший на сегодня поиск следов положительного отбора на эти самые аллели дал результат, прямо скажем, обидный для романтиков: эволюция не поощряла их накопление, она, наоборот, тихо и методично пыталась от них избавиться [Pardi?as A. F., Holmans P., Pocklington A. J. et al. Common Schizophrenia Alleles Are Enriched in Mutation-Intolerant Genes and in Regions Under Strong Background Selection // Nature Genetics. — 2018. — Vol. 50, № 3. — P. 381–389].

Свежий обзор 2024 года ставит в этом вопросе жирную точку — шизофрения не «полезное безумие», не тёмный дар гениев, а дорогостоящий брак на производстве самого сложного объекта во Вселенной, нашего с вами речевого и социального разума [Saetre P., Grove J., B?rglum A. D., Mors O. On the Origin of Schizophrenia: Testing Evolutionary Theories in the Post-genomic Era // Psychiatry and Clinical Neurosciences. — 2024. — Vol. 78, № 5. — P. 259–267].

Но и это ещё не всё. Связь между креативностью и шизотипией подтверждена метаанализом. Причём с важнейшей оговоркой — работают только позитивные шизотипические черты и только на субклиническом уровне. А вот негативные симптомы, наоборот, гасят любую творческую продуктивность, как мокрое одеяло тушит костёр [Acar S., Sen S. A Multilevel Meta-Analysis of the Relationship Between Creativity and Schizotypy // Psychology of Aesthetics, Creativity, and the Arts. — 2013. — Vol. 7, № 3. — P. 214–228].

Иными словами, доля магического мышления и вербальной оригинальности — это однозначно важное топливо для искусства и креативности. Но вот полный бак этого добра с гарантией пускает машину вразнос.

Наконец, финалочка — старая добрая гипотеза Тима Кроу о межполушарной специализации. Она добавляет последний штрих в эту дискуссию.

Итак, ровно те же гены, что подарили нам уникальную языковую способность и разделение труда между полушариями мозга, при определённой, крайне неудачной комбинации «ломают» систему.

При определенной комбинации генов внутренний диалог, который мы ведём с собой всю жизнь, вдруг получает «прописку вовне» и начинает звучать чужими, часто не самыми доброжелательными голосами [Crow T. J. Schizophrenia as Failure of Hemispheric Dominance for Language // Trends in Neurosciences. — 1997. — Vol. 20, № 8. — P. 339–343].

Проще говоря, гены, что сделали нас людьми, при их кривой подгонке друг к другу (читай: некотором наследственном невезении) превращают голову в коммуналку с архинеприятными крикливыми соседями.

Если же взглянуть на проблему философски, то получается следующая картина.

Мы платим одним процентом искалеченных судеб за способность остальных девяноста девяти процентов понимать иронию, плести политические интриги, писать стихи, замечать заговоры строго там, где они действительно есть. А еще время от времени заворожённо всматриваться в собственную бездну.

Не такой уж и плохой размен, если судить вот прям «по гамбургскому счету». Что скажете?

Друзья, этот текст мы впервые выкатили аж несколько месяцев назад в закрытой части паблика для наших увв. донов. Пополняя их ряды, вы продлеваете жизнь этому сообществу и мотивируете нас (ув. редакцию) делать контент.

Телеграм: t.me/ainewsline

Источник: vk.com

Комментарии: