Психологам на заметку

Мы привыкли думать, что различия между людьми — это «больше» или «меньше»: толще кора, быстрее реакция, лучше память. Но в коре мозга есть структуры, которые есть у одних и отсутствуют у других. Это не количественная вариация. Это качественное отличие. В цитоархитектонике (науке о клеточном строении коры) крупные «поля» Бродмана делятся на более мелкие участки — подполя. Они различаются толщиной слоев, плотностью нейронов, границами. Обычно это нормальная вариабельность: у кого-то подполе чуть больше, у кого-то чуть меньше. Но иногда встречается нечто иное.

Поле 47 — нижняя лобная кора, зона, связанная с речью и характером. В норме там выделяют пять подполей (47[1]–47[5]). Их индивидуальная изменчивость огромна: подполе 47[1] может различаться по размеру в 14 раз у разных людей. Но в мозге В. В. Маяковского* было обнаружено шестое подполе, расположенное между 47[3] и 47[4], которого нет в мозге других людей. Это не «больше» или «меньше». Это структура, которой просто нет у остальных.

Такая вариабельность встречается и в других зонах. В поле 37 (задняя височно-теменно-затылочная область) выделяют подполя 37c, 37b, 37ab, 37ac, 37a с чёткими границами. В базальной височной области (поля 20l, 20tc, 20b, 20/38) переходное подполе li в крайних вариантах различалось более чем в 41 раз, а подполе laag — в 36,8 раз. В организации функциональных сетей выделяют эктопические вторжения — участок одной системы появляется вдали от типичного места, вкрапляясь в чужую зону.

Это значит, что «карта» коры не просто варьирует количественно. Она может быть качественно иной. У одного человека есть подполе, у другого — нет. У одного функциональная зона на месте, у другого — смещена или встроена в чужую область. Эксперименты на животных показывают: даже перераспределение сенсорных входов может заставить «визуальную» кору обрабатывать слуховые или соматосенсорные сигналы. А при врождённом отсутствии целых областей левого полушария языковые функции полностью компенсируются правым — без видимого дефицита.

Если даже структура мозга настолько индивидуальна, то и «программа» поддержания равновесия (гомеостаз) у каждого человека может быть уникальной. Мы — не просто разные «настройки» одной системы. Мы — разные конфигурации. И, возможно, именно в этих отсутствующих или добавленных подполях кроется часть ответа на вопрос, почему один мозг гениален в одном, а другой — в другом. Не потому что «больше» или «меньше». А потому что иначе устроен.

Но отсюда вытекает нечто более серьёзное, что касается не анатомии, а самой сути психологической работы. Если у двух людей различается даже клеточная архитектура зон, отвечающих за речь, эмоции и смысл, то у них различается и сама ткань, из которой строится внутренний опыт. А значит, понимание другого человека — это всегда лишь имитация. Мы можем сопереживать, откликаться, подбирать слова, строить гипотезы о том, что чувствует другой. Но мы никогда не можем узнать, каково это — быть им. Мы можем реконструировать его переживание только через проекцию собственного опыта, через аналогию, через предположение. И эта реконструкция всегда будет приблизительной, потому что строится на другой архитектуре.

Психологу важно помнить: то, что вы называете «пониманием клиента», — это не проникновение в его суть. Это создание рабочей модели, которая помогает ему самому лучше себя увидеть. Вы не можете узнать, что он думает и чувствует на самом деле. Вы можете только предложить ему зеркало, в котором он сам себя узнает. И это не поражение психологии, а её честная граница. Имитация понимания — не обман, если она осознаётся как имитация. Она становится инструментом. Но она становится опасной, когда психолог начинает верить, что действительно знает, что происходит в чужой голове. Тогда он перестаёт слушать, начинает подгонять человека под свою модель и теряет его.

Поэтому поучение для психологов звучит так: не стремитесь понять другого до конца, потому что это невозможно. Стремитесь быть рядом с ним в его непознаваемости. Слушайте не для того, чтобы поставить диагноз или найти объяснение, а для того, чтобы дать ему пространство, где он может быть услышанным без риска быть сведённым к чужой схеме. Признайте, что его внутренний мир — это отдельная вселенная, в которую нет прямого входа. И именно это признание делает вас не менее, а более чутким. Потому что истинная чуткость начинается там, где заканчивается иллюзия полного понимания.

_______________________________________

*Загадочное «шестое подполе» в мозге Маяковского находится в области 47 (BA47) — зоне, которая одновременно отвечает за язык и семантику, активное извлечение информации из памяти, эмоциональную эмпатию и торможение реакций. Для поэта, который работал со смыслом, ритмом и чувством как единым целым, логично, что именно эта зона — на стыке слова, памяти и эмоции — могла иметь необычную организацию. Точного функционального «ярлыка» для того самого дополнительного подполя в старых отчётах нет, но круг вероятных функций очерчен: смысл, поиск нужного слова и эмоциональная регуляция.

Если резюмировать одной фразой: это подполе, вероятно, работало там, где смысл, память и чувство сливаются в единый акт поэтического мышления.

Телеграм: t.me/ainewsline

Источник: vk.com

Комментарии: