Метадисциплинарность и эпистемологическая турбулентность: к архитектуре знания после дисциплинарного порядка

1. Проблема: дисциплинарный порядок и его исчерпание

Знание XX века строилось по дисциплинарной модели, унаследованной от неокантианского разделения наук о природе и наук о духе, которое в формулировке Вильгельма Дильтея оформилось как различение объяснения (Erkl?ren) и понимания (Verstehen). Дисциплинарная решётка — физика, химия, биология, психология, социология, история — казалась самоочевидным каркасом, внутри которого разворачивается производство истины. Этот каркас был не просто организационным: он был онтологическим, поскольку каждая дисциплина претендовала на собственный предмет, и методологическим, поскольку каждая дисциплина претендовала на собственный метод.

Однако уже к концу XX века стало очевидно, что дисциплинарные границы систематически нарушаются не по периферии, а по самым центральным своим линиям. Когнитивная наука, возникшая в декларации, подписанной среди прочих Джорджем Миллером, Джеромом Брунером и Ноамом Хомским, с самого начала была метадисциплинарным предприятием. Сложностная наука, ассоциируемая с работами Ильи Пригожина и Германа Хакена, не вписывалась ни в одну дисциплину. Теория автопоэза Умберто Матураны и Франсиско Варелы равно принадлежала биологии, теории систем и эпистемологии. Само понятие дисциплины оказалось эпистемологически переопределённым: дисциплина — не онтологическая единица, а социально-институциональная конвенция, исторически и прагматически обусловленная.

2. Метадисциплинарность: определение и отличия

Метадисциплинарность — это не междисциплинарность и не трансдисциплинарность, хотя и связана с обеими. Междисциплинарность, в формулировке Эрнста Мишера, предполагает кооперацию дисциплин при сохранении их границ и методов: каждая дисциплина приносит свой инструмент, результат интегрируется постфактум. Трансдисциплинарность, в версии, развитой Жаном Пиаже и Эрихом Янчем, предполагает выход за пределы дисциплин к единому знанию, в котором дисциплины снимаются.

Метадисциплинарность же — это позиция, с которой дисциплины рассматриваются как объекты теории знания, а не как его субъекты. Метадисциплинарное мышление не объединяет дисциплины и не преодолевает их, а рефлексирует над условиями их возможности, над тем, что делает дисциплину дисциплиной: предметную область, метод, сообщество, институциональную форму, Narrative-структуру легитимации. Метадисциплинарность — это эпистемология второго порядка в духе Хайнца фон Фёрстера, применённая не к наблюдению вообще, а к дисциплинарно организованному знанию.

В этом смысле метадисциплинарность близка к тому, что Мишель Фуко называл археологией знания: она не спрашивает, что истинно, а спрашивает, при каких условиях нечто может быть принято за истинное в данном дисциплинарном дискурсивном порядке. Но в отличие от Фуко, который описывал дисциплинарные формации исторически, метадисциплинарность ставит вопрос систематически: каковы структурные условия дисциплинарного знания и что происходит, когда они перестают выполняться.

3. Кросс-эпистемологическая перспектива

Кросс-эпистемологичность — следующий шаг после метадисциплинарности. Если метадисциплинарность работает с границами между дисциплинами, то кросс-эпистемологичность работает с границами между самими эпистемологиями. Под эпистемологией здесь понимается не философская дисциплина, а регулятивная конфигурация, определяющая, что считается знанием, как оно производится и как легитимируется.

В истории знания можно выделить несколько макроэпистемологических конфигураций. Аристотелевская эпистемология, в которой знание организовано через субстрат, форму и цель, и в которой математика, физика и этика различаются не методом, а предметом. Ньютоновско-картезианская эпистемология, в которой знание организовано через математизацию природы, редукцию сложного к простому и идею универсальных законов, — конфигурация, которую Эдмунд Гуссерль диагностировал как кризис европейских наук. Кантианская эпистемология, в которой знание организовано через априорные условия возможности опыта и строгую границу между феноменом и ноуменом. Гегелевская эпистемология, в которой знание организовано через диалектическое движение и снятие противоположностей. Прагматистская эпистемология Чарльза Сандерса Пирса, Уильяма Джеймса и Джона Дьюи, в которой знание организовано через практику, следствие и процесс исследования. Феноменологическая эпистемология Эдмунда Гуссерля и Мориса Мерло-Понти, в которой знание организовано через интенциональность и жизненный мир. Аналитическая эпистемология, восходящая к Готлобу Фреге и Людвигу Витгенштейну, в которой знание организовано через логический анализ языка. Постструктуралистская эпистемология Жиля Делёза, Жака Деррида и Жан-Франсуа Лиотара, в которой знание организовано через критику метафизики, деконструкцию и проблематизацию тотализующих нарративов.

Кросс-эпистемологическая перспектива не выбирает одну из этих конфигураций и не синтезирует их эклектически. Она ставит вопрос о том, как эти конфигурации взаимодействуют, конкурируют, исключают друг друга и — главное — каковы их пределы. Это не релятивизм: признание множественности эпистемологий не означает, что все они равноприемлемы в любом контексте. Это скорее то, что Хилари Патнэм называл эпистемическим плюрализмом: разные эпистемологии адекватны разным предметным областям, и вопрос состоит не в выборе одной, а в понимании их совместной архитектуры.

4. Эпистемологическая турбулентность

Когда две или более эпистемологические конфигурации сталкиваются в одной предметной области, возникает то, что можно назвать эпистемологической турбулентностью. Это состояние, в котором критерии истинности, методы производства знания и формы легитимации перестают быть однозначными и начинают конкурировать.

Пример: когнитивная нейронаука сегодня находится в зоне эпистемологической турбулентности между редукционистской программой, идущей от Фрэнсиса Крика и стремящейся свести сознание к нейрональным процессам, феноменологической традицией, идущей от Эдмунда Гуссерля и Мориса Мерло-Понти и настаивающей на несводимости первого лица, и энактивистским подходом, развиваемым Эваном Томпсоном и исходящим из автопоэза Умберто Матураны и Франсиско Варелы. Ни одна из этих программ не доминирует, и их взаимодействие не сводится к полемике: оно produces зоны, в которых старые категории перестают работать, а новые ещё не стабилизировались.

Другой пример: социология знания. Социальный конструкционизм, развитый Питером Бергером и Томасом Лукманом, и сильная программа в социологии научного знания Дэвида Блура столкнулись с реалистической эпистемологией Карла Поппера и с аргументами Иэна Хакинга о том, что социальный конструкционизм, доведённый до предела, саморазрушителен. Эпистемологическая турбулентность здесь не разрешается победой одной стороны, а приводит к перераспределению проблем: вопрос перемещается с «конструировано или дано?» к «как именно и при каких условиях конструируется то, что затем воспринимается как данное?»

5. Тезаурус: базовые понятия

Метадисциплинарность — позиция, с которой дисциплины рассматриваются как объекты теории знания, а не как его субъекты; рефлексия над условиями возможности дисциплинарно организованного знания.

Кросс-эпистемологичность — перспектива, работающая с границами между эпистемологическими конфигурациями, а не между дисциплинами; анализ взаимодействия различных режимов производства и легитимации знания.

Эпистемологическая турбулентность — состояние, возникающее при столкновении двух или более эпистемологических конфигураций в одной предметной области, характеризующееся конкуренцией критериев истинности, методов и форм легитимации.

Дисциплинарная решётка — система разделения знания на дисциплины, организованная по предмету, методу и сообществу; исторически и институционально обусловленная конвенция.

Эпистемология второго порядка — подход, развитый Хайнцем фон Фёрстером, в котором наблюдатель включается в наблюдаемую систему; применительно к дисциплинам — рефлексия над тем, как дисциплинарное знание конструирует себя.

Дисциплинарный порядок — историческая конфигурация, при которой знание легитимно производится внутри дисциплинарных границ; эпистемологический аналог того, что Мишель Фуко описывал как дискурсивный порядок.

Автопоэз — концепция Умберто Матураны и Франсиско Варелы, обозначающая самопорождающую организацию живых систем; в метадисциплинарном контексте — модель для понимания того, как дисциплины воспроизводят свои границы.

Энактивизм — подход, развитый Эваном Томпсоном на основе автопоэза, утверждающий, что познание есть телесно укоренённое действие; кросс-эпистемологический мост между феноменологией и когнитивной наукой.

Сильная программа — методологическая установка Дэвида Блура в социологии научного знания, требующая симметричного объяснения истинных и ложных убеждений социальными причинами; точка эпистемологической турбулентности между конструкционизмом и реализмом.

Эпистемический плюрализм — позиция Хилари Патнэма, согласно которой разные эпистемологии адекватны разным предметным областям; альтернатива как монизму, так и релятивизму.

Дисциплинарная онтология — онтологическое допущение, лежащее в основе каждой дисциплины: что существует, что может существовать и как существуют вещи; невидимая инфраструктура дисциплинарного знания.

Легитимационный нарратив — понятие, заимствованное у Жан-Франсуа Лиотара, обозначающее дискурс, посредством которого дисциплина или эпистемология обосновывает свою значимость; в метадисциплинарном контексте — объект критической рефлексии.

Проблема референции — вопрос о том, к чему относятся понятия дисциплины: к объектам мира, к конструктам сообщества или к инструментам действия; в кросс-эпистемологической перспективе — вопрос, решаемый по-разному в разных конфигурациях.

Эпистемическая несправедливость — понятие, развитое Мирандой Фрикер, обозначающее несправедливость, связанную с тем, что субъекту знания неправомерно отказывают в доверии; в метадисциплинарном контексте — вопрос о том, какие дисциплины и эпистемологии систематически маргинализируются.

Тёмное знание — знание, которое производится, но не интегрируется в дисциплинарный порядок по причине несоответствия дисциплинарной онтологии или легитимационному нарративу; аналог того, что Чарльз Сандерс Пирс называл седуктивным абдуктивным выводом, не получившим подтверждения.

Метатеоретический уровень — уровень анализа, на котором рассматриваются не содержания теорий, а их структура, предпосылки и условия возможности; уровень, на котором работает метадисциплинарность.

Эпистемологическая топология — описание пространственных отношений между эпистемологиями: близость, дистанция, включение, исключение, граница; метафора, заимствованная у топологии как математической дисциплины, но применённая к пространству знания.

Глубинная эпистемология — подход, стремящийся выявить неявные предпосылки, на которых строится дисциплинарное или эпистемологическое знание; в духе того, что Эдмунд Гуссерль называл редукцией к жизненному миру.

6. Архитектура знания после дисциплинарного порядка

Если дисциплинарный порядок исчерпан, то что приходит ему на смену? Не единая наука и не хаотический плюрализм. Метадисциплинарная и кросс-эпистемологическая перспектива предлагают образ знания как многослойной архитектуры, в которой слои связаны, но не редуцируемы друг к другу.

Первый слой — феноменальный: то, что дано в опыте, независимо от дисциплинарного оформления. Здесь работают феноменология Эдмунда Гуссерля и Мориса Мерло-Понти и прагматизм Джона Дьюи.

Второй слой — дисциплинарный: то, что структурировано дисциплинарными методами и онтологиями. Здесь работают физика, биология, социология, психология — каждая со своими критериями.

Третий слой — метадисциплинарный: то, что рефлексирует над дисциплинарными условиями. Здесь работают философия науки, социология знания, история науки.

Четвёртый слой — кросс-эпистемологический: то, что сопоставляет и связывает различные эпистемологические конфигурации. Здесь работают не отдельные дисциплины или философии, а то, что можно назвать метатеорией знания.

Пятый слой — практический: то, в чём знание применяется и проверяется. Здесь работает прагматистская традиция Уильяма Джеймса и Джона Дьюи, а также современная философия техники, идущая от Мартина Хайдеггера и Донны Харауэй.

Эта архитектура не иерархична: ни один слой не имеет приоритета над другими. Она не линейна: движение между слоями может идти в любом направлении. Она не замкнута: новые эпистемологические конфигурации могут возникать, а старые — переосмысляться. Она открыта тому, что Карл Поппер называл миром третьего — миром продуктов человеческого духа, — но не сводится к нему, поскольку учитывает и мир первый (физический) и мир второй (субъективный), и то, что в версии Томаса Нагеля не сводится ни к одному из них — точку зрения «каково это — быть».

7. Вызов и перспективы

Метадисциплинарная кросс-эпистемологическая программа сталкивается с тремя вызовами. Первый — институциональный: дисциплинарный порядок встроен в университеты, журналы, гранты и не сдаст позиции добровольно. Второй — когнитивный: человеческое мышление, как показал Дэниел Канеман, работает через эвристики и категории, и метадисциплинарная открытость требует усилия против когнитивного дефолта. Третий — нормативный: если нет единого критерия истинности, то как отличить знание от не-знания? Ответ, который даёт кросс-эпистемологическая перспектива, состоит в том, что критерий не исчезает, а становится контекстуальным и многоуровневым: то, что проходит в одной эпистемологической конфигурации, может не пройти в другой, и это не недостаток, а условие адекватности знания его предмету.

Перспектива метадисциплинарности — это не утопия объединённого знания и не цинизм постмодернистского разложения. Это рабочая программа, в которой дисциплины сохраняются, но лишаются монополии на истину, эпистемологии сосуществуют, но не обнуляют друг друга, а знание понимается как процесс, разворачивающийся в пространстве, топология которого ещё только начинает осмысляться.

Небесная лиса и ИИ Алиса

Иллюстрации: Владимир Кравцов

Телеграм: t.me/ainewsline

Источник: vk.com

Комментарии: