Как различается динамика мозга при мании и депрессии

В Dialogues in Clinical Neuroscience опубликовано исследование динамики мозговой активности при мании и биполярной депрессии. У 69 пациентов и 73 здоровых участников авторы проанализировали фМРТ в состоянии покоя и обнаружили противоположные паттерны: при мании мозг чаще находился в состоянии с преобладанием сенсомоторных и зрительных сетей, а при депрессии – в состоянии с преобладанием сети пассивного режима. Сенсомоторный паттерн был связан с гиперактивностью и повышенным настроением, тогда как паттерн сети пассивного режима был обратно связан с выраженностью маниакальных симптомов.

Большинство исследований функциональной нейровизуализации усредняют активность мозга за несколько минут. Однако даже в состоянии покоя конфигурация мозговых сетей постоянно меняется: на короткое время одни области начинают активироваться совместно, затем их место занимает другой паттерн. Такие относительно устойчивые на протяжении коротких промежутков конфигурации называют паттернами коактивации.

Авторы новой работы предположили, что мания и депрессия могут различаться именно тем, какие функциональные состояния мозг посещает чаще. Такой подход позволяет рассматривать биполярное расстройство как изменение динамического баланса между крупными мозговыми системами. У здорового человека репертуар состояний относительно сбалансирован, тогда как в аффективном эпизоде динамика может смещаться в сторону определённой конфигурации.

Как проводилось исследование

В исследование вошли 69 пациентов с биполярным расстройством: 34 находились в маниакальном эпизоде и 35 – в депрессивном. Группу сравнения составили 73 здоровых человека. Для подтверждения выраженности эпизода пациенты с манией должны были иметь не менее 13 баллов по шкале Янга, а пациенты с депрессией – не менее 18 баллов по 17-пунктовой шкале Гамильтона. Всем участникам выполнили функциональную МРТ в состоянии покоя.

Авторы выделили шесть повторяющихся паттернов коактивации, охватывающих основные функциональные системы мозга: сенсомоторную, зрительную, сеть пассивного режима, сеть значимости, фронтопариетальную, лимбическую и дорсальную сеть внимания. Затем исследователи сравнили, как часто каждый паттерн появлялся у здоровых людей, пациентов с манией и пациентов с депрессией, и сопоставили эти показатели с выраженностью отдельных симптомов.

При мании чаще возникало сенсомоторное состояние

У пациентов с манией чаще появлялся паттерн, в котором преобладала активность сенсомоторной и зрительной сетей. Его частота была выше, чем у пациентов с депрессией, причём различие сохранялось после поправки на множественные сравнения. По сравнению со здоровыми участниками различие достигало значимости до такой поправки.

Интереснее всего оказалась связь этого состояния с клинической картиной. Чем чаще возникал сенсомоторный паттерн, тем выше были общий уровень маниакальных симптомов, повышенное настроение и двигательная активность. Одновременно он был связан с меньшей выраженностью депрессивных проявлений, прежде всего заторможенности и снижения активности. Эти корреляции сохранялись после поправки на множественные сравнения.

Авторы интерпретируют этот результат как возможное смещение динамики мозга в сторону систем, непосредственно связанных с восприятием внешней среды, телесных сигналов и подготовкой действия. Такая конфигурация потенциально способствует более непосредственному взаимодействию с окружающим миром, повышенной готовности к действию и усиленным аффективным реакциям – характеристикам, хорошо узнаваемым в клинической картине мании. Это уже теоретическая интерпретация полученных данных, а не непосредственно измеренный механизм мании.

При депрессии доминировала сеть пассивного режима

Противоположный результат обнаружили при биполярной депрессии. У этих пациентов чаще возникал паттерн с преобладанием сети пассивного режима работы мозга, и его частота была значимо выше как по сравнению с манией, так и по сравнению со здоровыми участниками после поправки на множественные сравнения.

Сеть пассивного режима включает ассоциативные области коры и особенно активна при обработке информации, которая относительно мало зависит от непосредственных внешних стимулов: воспоминаниях, представлении будущего, мысленном моделировании и размышлениях о себе. Чем чаще появлялся этот паттерн, тем ниже были выраженность мании, двигательная активность и повышенное настроение.

Авторы предполагают, что при депрессии функциональная динамика смещается в сторону внутренней ассоциативной обработки и меньшей вовлечённости во внешнюю среду. Такая модель хорошо согласуется с руминациями, снижением активности и уменьшением эмоциональных и двигательных реакций на внешние события. Однако руминации непосредственно в этом исследовании не измерялись, поэтому эту часть модели авторы рассматривают как гипотезу.

Мания и депрессия как противоположные полюса одной динамической оси

Особенно интересна общая картина. У здоровых участников частота различных состояний мозга была сравнительно сбалансированной. При мании репертуар смещался к сенсомоторному полюсу, связанному с восприятием и действием, а при депрессии – к ассоциативному полюсу, представленному сетью пассивного режима.

Авторы описывают это как поляризацию мозговой динамики вдоль иерархии от низкоуровневых сенсомоторных систем к высокоуровневым ассоциативным системам. В их модели мания соответствует чрезмерной настройке психической деятельности на текущую внешнюю и телесную среду, а депрессия – чрезмерному смещению в сторону обработки, относительно отделённой от непосредственных внешних стимулов. Таким образом, противоположность мании и депрессии проявляется не просто в активности отдельных областей мозга, а в том, какие глобальные состояния мозг предпочитает во времени.

Что ограничивает выводы

Исследование имеет поперечный дизайн: мания и депрессия изучались у разных пациентов. Поэтому работа не показывает, как мозговая динамика одного и того же человека перестраивается при переходе из депрессивного состояния в маниакальное или обратно. Для проверки модели как настоящего маркера смены фаз потребуются продольные исследования с повторными сканированиями одних и тех же пациентов.

Кроме того, выборка относительно небольшая, а паттерны коактивации представляют собой аналитическую модель динамики фМРТ-сигнала. Обнаруженные связи не означают, что определённый паттерн сам по себе вызывает манию или депрессию. Часть предложенной авторами интерпретации, особенно связь состояния сети пассивного режима с руминациями и «отстранением» от среды, требует прямой проверки с помощью соответствующих клинических и экспериментальных показателей.

Почему это важно

Работа предлагает интересный способ рассматривать два полюса биполярного расстройства. При мании функциональная динамика мозга смещалась к состояниям, связанным с сенсомоторной обработкой и взаимодействием с окружающей средой; при депрессии – к ассоциативной системе, поддерживающей внутреннюю обработку информации. Причём выраженность этих паттернов была связана с конкретными аффективными и двигательными симптомами.

Если результаты удастся воспроизвести в продольных исследованиях, такой подход может помочь перейти от статических карт «повышенной» или «сниженной» активности отдельных областей к пониманию биполярного расстройства как нарушения динамического распределения мозга между различными функциональными состояниями.

Превью для социальных сетей

Что отличает мозг человека в мании от мозга того же диагностического спектра в депрессии? Новое исследование указывает на почти зеркальную динамику: при мании мозг чаще переходит в сенсомоторные состояния, связанные с восприятием и действием, при депрессии – в состояние с преобладанием сети пассивного режима и внутренней обработки информации.

Авторы предлагают рассматривать манию и депрессию как противоположные варианты «поляризации» динамики мозга. Разбираем, как они обнаружили эти состояния на фМРТ, с какими симптомами они связаны и почему эта модель интереснее привычного поиска одной «области мании» или «области депрессии».

Перевод: Жоров Е. Н.

Источник: Martino M., Magioncalda P., Conio B., Amore M., Huang Z. Polarisation of brain dynamics in mania and depression. Dialogues in Clinical Neuroscience. 2026;28(1):196–206. doi:10.1080/19585969.2026.2663032.