Гештальт это фигура и фон, более менее устойчивое восприятие где нечто приобретает характер временного единства и помещается в субьективно переживаемый центр, все остальное отходит на второй план

Гештальт это фигура и фон, более менее устойчивое восприятие где нечто приобретает характер временного единства и помещается в субьективно переживаемый центр, все остальное отходит на второй план. В чем ценность этой концепции для терапии? Она не подразумевает заранее заданных категорий - нет идеи о том что нечто скорее всего станет фигурой - ни мама, ни папа, ни сексуальность, ни бедность, ни власть, ни что-то еще.

Но ведь “чаще всего мы говорим в терапии об этом”? Да, людей беспокоят примерно одни и те же вещи, но это не значит что эти вещи должны их беспокоить. Такая концепция позволяет нам удерживать наше терапевтическое внимание на процессах восприятия, а еще точнее на процессах формообразования. При этом содержание минимально “модерируется”, содержание может быть каким угодно и скажем еще точнее - никакое содержание речи клиента не ожидается и не считается предпочтительным.

Именно такая ориентация вызывает регулярное напряжение (вполне продуктивное) при попытках интеграции гештальт-теории с теориями развития и теориями, которые предполагают такой способ мышления, где существует явная или негласная иерархия ценности тех или иных тем для терапевтического разговора. Например, терапевт ожидает что вероятнее всего фигурой клиента станет сексуальность или личные отношения в семье или социальная проблематика или травма.

А в чем тут противоречие? Что ж - если у вас есть некие этапы или стадии развития чего-либо - вы так или иначе будет ожидать, что за А последует именно Б. Также если вы считаете что причиной всего является Икс- то ваше внимание будет выхватывать Икс из речи клиента.

Значит ли это что такие теории нам не нужны или вредны? Не думаю. Но их использование требует особой аккуратности, которая может быть реализована за счет постоянной рефлексии - например - мы смотрим на этой через такие стадии, через такие уровни организации, через такие диагнозы - можем ли мы прямо сейчас увидеть это иначе, сквозь другую систему классификации.

Итак, фигурой может стать все что угодно. Тут требуется уточнение - когда я пишу, что фигурой может стать все что угодно это как будто подразумевает, что нечто уже есть - стул, стол, яблоко, Иннокентий. Как будто все это лежит в нашей памяти и мы достаем таблички-трафареты, примеряем к реальности и понимаем - "ага, вот это оно".

Это верно лишь отчасти, так как не учитывает, что процесс гештальт-формирования это творческий процесс и фигурой становится не только то, что уже для нас существует в нашей памяти, в нашем воображении, но и то, что “фигурируется” нами прямо сейчас, в текущей ситуации восприятия - то есть яблоко это всегда новое яблоко в новой ситуации.

К тому же, чтобы увидеть яблоко мы должны “выдрать” его путем абстрагирования из потока нашего опыта, отличить его от помидора и персика. Для этого проще всего это яблоко хотеть. (Это вообще, на мой взгляд, лучший способ познания, но сейчас не об этом). Но можно просто зачем-то яблоко искать.

Надо сказать, что этот процесс взаимен - яблоко тоже на нас “прыгает” из ситуации, ведь оно может быть очень красным, может быть очень большим, может быть чрезвычайно одиноким среди кабачков. Но оставим в покое яблоко. И попробуем перейти от яблок к людям.

Да, Иннокентий тоже всегда не один. Иннокентий это всегда Иннокентий и его (и наша) ситуация. Он всегда какой-то и занят чем-то. Попробуйте увидеть нейтрального Иннокентия! Такого который не окрашен в нашем восприятии никаким настроением, намерением, движением.

А в наших мыслях? Да, в наших мыслях поддерживать образ “Иннокентия в вакууме” чуть-чуть легче. Но если присмотреться (хотя слово тут неудачное, так как такое мысленное смотрение тоже всегда есть конструирование) то и там мы обнаружим - воображаемый нами Иннокентий каждый день немного другой.

В этой теме еще много сложных идей.

Пока я хотел просто напомнить насколько важной является эта идея для нашего подхода - она делает акцент на форме, помогает нам быть максимально открытыми к тому что происходит в сессии, напоминает нам о том, что восприятие всегда активно и зависит от контекста, напоминает, что смысл это отношение фигуры к фону.

Можно подумать что такая система мышления идеально предохраняет нас от какого-то бы давления на клиента - ведь мы не ждем определенных тем, не ищем определенных причинно-следственных связей, каждый раз стараемся вновь сместить наш взгляд с того что говорится, на то как это произносится.

Но, пожалуй, у каждой теории есть своя слабая часть - в гештальт-терапии есть сложность, которую я обнаруживаю в теоретических текстах и особенно в описании отдельных сессий - на мой взгляд, нам мешает стремление к упрощенно понятой завершенной форме, стремление к тому чтобы “гештальт был закрыт” (и желательно поскорее).

Нам удалось уйти от иерархии тем, но не удалось уйти от иерархии форм.

Теперь красивая завершенная форма становится тем, что давит на терапевта - сессия должна чем-то завершиться, должен быть финальный аккорд, должен быть пресловутый контакт. Конечно так происходит не всегда, но кажется это слишком сильно зависит от того, что именно терапевт способен считать “завершенным” и “совершенным”.

Способен ли терапевт принять диссонанс как достойную форму коммуникации, блеклость как способ выражения, смутность как оптимальное и красивое творческое приспособление? Интересно ли ему искать в таких сложных и шероховатых формах смысл и особенную неудобную напряженную красоту?

Телеграм: t.me/ainewsline

Источник: vk.com

Комментарии: