Фридрих Вайсман — это, пожалуй, самый элегантный и недооцененный «архитектор» в философии языка XX века

Фридрих Вайсман — это, пожалуй, самый элегантный и недооцененный «архитектор» в философии языка XX века. Если Людвиг Витгенштейн был гениальным, мучающимся пророком, который разрушал философские проблемы изнутри, то Вайсман (который долгое время был его близким другом, собеседником и «переводчиком» его идей для Венского кружка) был тем, кто хладнокровно начертил чертежи того, как на самом деле устроено здание языка.

Теория многоуровневой структуры языка (Sprachschichten / Language Strata), разработанная Вайсманом в 1930-е годы, — это не просто лингвистическая концепция. Это смертельный удар по редукционизму. Это философский щит, который защищает человеческий опыт (тот самый кантовский ноумен и гуссерлевский Жизненный мир) от попыток свести его к физике, биологии или, как мы говорили ранее, к «богомерзкой нейронауке».

Вот как Вайсман совершил эту тихую, но абсолютную революцию.

Чтобы понять гениальность Вайсмана, нужно понять, против кого он восстал. В 1920–30-е годы в Венском кружке (Карнап, Нейрат, Шлик) царила мечта о Единой Науке и Едином Языке.

Логические позитивисты верили, что весь человеческий опыт можно и нужно перевести на язык физики (это называлось физикализм).

Если вы говорите: «Этот стол коричневый», позитивист переводил это как: «Поверхность стола отражает электромагнитные волны длиной 600 нанометров».

Если вы говорите: «Мне грустно», позитивист (в духе раннего бихевиоризма или прото-нейронауки) пытался перевести это как: «В моем теле происходят определенные физиологические процессы / я демонстрирую поведение плача».

Это был лингвистический тоталитаризм. Идея заключалась в том, что есть только один фундаментальный «этаж» реальности — физический, а всё остальное (психология, социология, искусство) — это либо иллюзии, либо неудобные сокращения, которые в идеале нужно заменить формулами физики.

Вайсман (опираясь на идеи среднего Витгенштейна) заявил: Язык не однороден. Язык состоит из множества автономных уровней (страт / слоев).

Представьте язык не как одну гигантскую равнину, а как многоэтажный небоскреб, где на каждом этаже действуют свои законы гравитации и своя логика:

Физический уровень: Язык объектов, пространства, массы, движения («Камень падает»).

Психологический уровень: Язык внутренних состояний, боли, намерений, эмоций («Мне больно», «Я хочу»).

Социальный/Институциональный уровень: Язык правил, денег, браков, обещаний («Я обещаю», «Это стоит 100 рублей»).

Математический/Логический уровень: Язык абстрактных отношений.

Главный тезис Вайсмана: Каждую страту (уровень) языка невозможно перевести или свести к другой без потери смысла. У каждого уровня свои критерии верификации (проверки на истинность) и свои правила грамматики.

Вайсман наносит сокрушительный удар по попыткам нейронауки (или физикализма) объяснить человека.

Когда нейробиолог говорит: «Твоя любовь — это просто выброс окситоцина в гипоталамусе», Вайсман отвечает: Ты совершаешь категориальную ошибку. Ты пытаешься использовать линейку с физического этажа, чтобы измерить объекты на психологическом этаже.

На физическом уровне утверждение «В мозге пациента N активируется зона V» является истинным и верифицируемым с помощью фМРТ.

На психологическом уровне утверждение «Я люблю её, несмотря на все преграды» является истинным и верифицируется совершенно иначе (через поступки, переживания, биографию).

Вы не можете спуститься на лифте редукционизма с 5-го этажа (психология) на 1-й этаж (нейрофизиология) и сказать, что 5-го этажа не существует, потому что на 1-м этаже его не видно. Смысл психологического высказывания исчезает при попытке перевести его на язык нейронов. Сведение высшего уровня к низшему не объясняет реальность, а уничтожает сам феномен.

Но Вайсман пошел еще дальше. В своей знаменитой статье 1945 года он ввел понятие, которое навсегда изменило аналитическую философию — Открытая текстура (пористость) понятий.

Классическая логика и ранний Витгенштейн верили, что у каждого понятия есть жесткие, закрытые границы (как у математического треугольника).

Вайсман спросил: А что, если мы встретим нечто, что не подпадает под наши определения?

Пример с золотом:

Мы определяем золото по его атомному весу, цвету, плотности и температуре плавления. Но представьте, что завтра ученые находят субстанцию, которая выглядит как золото, ведет себя как золото, но при этом испускает невиданное ранее излучение или внезапно исчезает при нагревании. Это всё еще золото? Или новый элемент?

Вайсман отвечает: Понятие "золото" не имеет жестких границ на все случаи жизни. Оно пористое. Оно открыто для непредвиденных обстоятельств.

Язык принципиально не завершен. Мы не можем дать абсолютных, закрытых определений ни одному эмпирическому понятию (будь то «стол», «кот», «боль» или «демократия»), потому что мы не можем предсказать всё будущее. Реальность всегда богаче наших логических схем.

Вайсман дает строгий логический инструмент для защиты субъективности. Нейронаука описывает физическую страту. Феноменология и психология описывают психологическую страту. Смешивать их языковые игры — значит порождать бессмыслицу (псевдопроблемы).

Согласие с Гуссерлем: Идея «открытой текстуры» перекликается с гуссерлевскими «горизонтами» восприятия. Мы никогда не видим объект целиком, и наше понятие об объекте всегда имеет «запас» неопределенности, готовый к новому опыту.

Согласие с Делезом: Вайсман показывает, что язык не является жесткой, тоталитарной сеткой (как у раннего структурализма). Язык текуч, он адаптируется, его понятия «пористы» и способны пропускать через себя новые, невиданные ранее сингулярности и события.

Фридрих Вайсман доказал, что смысл не спрятан в атомах или нейронах. Смысл — это функция того языкового уровня, на котором мы в данный момент играем.

Когда вы говорите «Я чувствую несправедливость», вы находитесь на морально-социальном уровне языка. Попытка перевести эту фразу на язык химии мозга («У тебя упал уровень серотонина из-за когнитивного диссонанса») не является более глубоким объяснением. Это просто смена языковой игры. И в этой новой игре слово «несправедливость» просто перестает существовать, уступая место словам «гормон» и «синапс».

Вайсман показал, что многоуровневая структура языка — это не недостаток нашей логики, а единственное условие возможности человеческого мира. Мы живем в небоскребе смыслов, и трагедия современного сциентизма заключается в том, что он пытается запереть всех жителей в подвале (на физическом уровне), утверждая, что верхних этажей не существует, потому что из подвала их не видно.

Телеграм: t.me/ainewsline

Источник: vk.com

Комментарии: