Почему процесс размножения приносит удовольствие не всем видам существ в природе?

Почему процесс размножения приносит удовольствие не всем видам существ в природе? Постельные клопы, например, размножаются способом, где любое свидание это сюжет из «Криминальной России». Человек тратит месяцы на ухаживания, покупает цветы, кольца, бронирует столики, водит даму в кино, музей и театр, всячески пытается завоевать уважение и влечение самки, а самец постельного клопа не заморачивается. Он просто берет свой острый, похожий на кинжал репродуктивный орган и пробивает им брюшную стенку самки напрямую.

Напомню, что биологи называют это «травматическим осеменением».

Семенная жидкость попадает сразу в гемолимфу, аналог нашей кровеносной системы, и уже оттуда плывет к яичникам. У самки клопа даже нет выбора, хочет она этого или нет. Ее тело буквально дырявят при каждом спаривании. Чтобы выжить в таком режиме, эволюция изобрела для них уникальный орган Берлезе. Это мягкая подушечка из иммунных клеток внутри брюшка, которая работает как живой бронежилет, принимающий удар на себя. Она ловит инфекции и микробов, занесенных грязным «орудием» самца, снижая смертность среди несчастных невест.

Люди на этом фоне выглядят невероятными счастливчиками. Наш вид пошел по пути максимального усложнения и, я бы даже сказал, украшения этого процесса, превратив его в главный источник природного кайфа. Эволюционная логика здесь проста, хоть и цинична. Поскольку человеческий младенец рождается абсолютно беспомощным и требует колоссальных ресурсов для выживания, природа была обязана намертво привязать родителей друг к другу.

Самый надежный способ заставить двух эгоистичных приматов оставаться вместе - подсадить их на мощнейший гормональный коктейль. Во время близости человеческий мозг превращается в подпольную лабораторию по производству удовольствия. Сначала вырабатывается дофамин, который рождает дикое предвкушение и азарт. Затем наступает очередь эндорфинов, притупляющих любую физическую боль и дарящих эйфорию. В момент финала выбрасывается окситоцин - гормон нежности и привязанности, который заставляет людей обниматься и чувствовать глубинное доверие.

У клопов ничего подобного нет. Их нервная система слишком примитивна, чтобы рефлексировать о чувствах и жаждать объятий, а гормоны регулируют лишь базовые циклы линьки и откладывания яиц. Самец клопа действует на чистых рефлексах, гонимый лишь слепой инструкцией ДНК, а самка испытывает исключительно колоссальный физиологический стресс и тратит энергию на заживление колотых ран.

Интересно, что травматическое осеменение возникло у насекомых не от хорошей жизни, а в результате жесткой межполовой войны. Самки клопов изначально развили механизмы контроля, позволяющие им решать, чье потомство пойдет в ход. Самцы ответили на это биологическим хакингом - обошли все стандартные пути и начали вводить генетический материал напрямую, топорно. Человеческая же анатомия, напротив, развивалась в сторону взаимного согласия и обоюдного удовольствия. Наше тело пронизано тысячами нервных окончаний, которые превращают тактильный контакт в сложную систему коммуникации.

Получается забавный природный контраст.

Одни существа вынуждены буквально зашивать свои тела после продолжения рода, а другие - пишут стихи и тратят зарплату на парфюм ради того, чтобы снова запустить внутри своей головы биохимическую фабрику абсолютного счастья.

И пока постельные клопы залечивают боевые раны, дельфины-афалины также занимаются любовью ради чистого развлечения, общения и снятия стресса. Анатомия самок дельфинов включает в себя клитор, расположенный в идеальном месте для стимуляции во время движения, а обилие нервных окончаний и структура соединительной ткани там полностью идентичны человеческим.

Дельфины практикуют самые разные позиции, ласкают друг друга плавниками и носами, причем делают это круглый год, совершенно не привязываясь к периодам овуляции. Для них близость - это универсальный социальный клей. С помощью секса они мирятся после жестоких драк, выстраивают иерархию в стае, подставляют дружеское плечо (или брюхо) загрустившему сородичу и просто спасаются от океанической скуки.

Обезьяны бонобо вообще превратили интим в полноценную политическую валюту и главный инструмент дипломатии. Их общество устроено на принципах абсолютного матриархата, где любые конфликты гасятся в зародыше быстрыми ласками. Вместо того чтобы выбивать друг другу зубы из-за спелого банана или удобной ветки, два разъяренных бонобо предпочтут устроить короткую романтическую паузу. У них в ходу поцелуи с языком и взаимный массаж чувствительных зон. В итоге уровень агрессии в их популяциях стремится к нулю.

Ученые доказали, что в моменты такого контакта у бонобо происходит мощный выброс окситоцина. Этот гормон буквально отключает в их мозге центры страха и недоверия, позволяя огромной стае жить без кровавых войн, которые так любят их ближайшие родственники - обыкновенные шимпанзе.

Природа заложила удовольствие в механизмы размножения исключительно как эволюционную взятку за сложность бытия. Организмы с высокоразвитой нервной системой требуют слишком много энергии на поддержание работы мозга, а их детеныши долго остаются беспомощными. Если бы процесс продления рода приносил им только боль и неудобства, как несчастным клопам, сложные виды просто вымерли бы от осознанной кастрации самих себя.

Поэтому биохимия мозга дельфина, бонобо или человека устроена так, чтобы превратить энергозатратный и опасный процесс в желанную награду. Животное получает порцию чистейшего эндорфинового восторга, а эволюция гарантирует себе, что эти гены отправятся в следующее путешествие по шкале времени.

Телеграм: t.me/ainewsline

Источник: vk.com

Комментарии: