НЕ УПУСКАЕМ ЛИ МЫ НЕТЕХНОЛОГИЧЕСКИЕ И НЕБИОЛОГИЧЕСКИЕ СЛЕДЫ ИНОПЛАНЕТЯН? «ХЛЕБ БЫЛ БЫ ПОДПИСЬЮ ИНТЕЛЛЕКТА»

Поиск внеземной жизни традиционно сосредоточен либо на Technosignatures — признаках инопланетных технологий, либо на Biosignatures — свидетельствах биологических процессов на других мирах. Но новые исследования намекают: учёным пора всерьёз задуматься о признаках разума, которые не являются ни высокими технологиями, ни простой биологией, но достаточно сложны, чтобы однозначно указывать на чьё?то сознательное вмешательство.

Биосигнатуры — это возможные следы биологии на других планетах, а техносигнатуры — намёки на наличие развитых технологий, которые можно заметить за световые годы. Но что насчёт всего, что лежит между этими крайностями? Как обнаружить жизнь, более сложную, чем простые микробы, демонстрирующую интеллект, но не связанную с продвинутой техникой?

Вот здесь и появляется область, называемая «ноосемиотика», объясняет американский астробиолог Джулия ДеМаринес, принимавшая участие и в исследованиях биосигнатур, и в поисках техносигнатур. «Мы хотим понять, можем ли мы обнаруживать подписи интеллекта, которые возникают до изобретения радиосвязи, — говорит ДеМаринес. — Мы изучаем, как разум может отпечатываться на материи».

Термин «ноосемиотика» восходит к древнегреческому понятию «нус» — разум, ум. В 1920?е годы советский биохимик Владимир (имеется в виду Владимир Вернадский) и французский иезуит Пьер Тейяр де Шарден развили идею ноосферы — сферы человеческого разума или мысли, окутывающей Землю.

Совсем недавно Адам Франк, Дэвид Гринспун и Сара Имари Уокер применили концепцию ноосферы к поискам внеземного разума, рассматривая совокупный интеллект всех существ на планете как некий объединённый «планетарный разум».

Соответственно, по словам ДеМаринес, «ноосигнатура» — это след ноосферы, признак работы сознательных умов.

«Хлеб сам по себе из молекулярного облака не выскакивает»

Технология, конечно, — главный способ, которым разум отпечатывается на материи. И ДеМаринес признаёт, что так же, как техносигнатуры могут быть и биосигнатурами (ведь они создаются живыми организмами), они одновременно могут считаться и ноосигнатурами — например, газы вроде азота, попадающие в атмосферу в результате сельского хозяйства. Но ноосигнатуры могут быть и чем?то иным, не сводящимся ни к биосигнатурам, ни к техносигнатурам.

Здесь и начинается собственная работа ДеМаринес. Она сотрудничала с командой, которая пыталась применить так называемую теорию сборки (Assembly Theory) — химическую концепцию, разработанную Сарой Уокер и химиком из Глазго Ли Кронином, — к онлайн?данным и искусственному интеллекту, чтобы искать пороговые значения, указывающие на сложные подписи интеллекта.

Теория сборки описывает минимальное количество шагов, необходимых, чтобы что?то «собрать». В химии речь о шагах, нужных для формирования, скажем, важных биомолекул или для поддержания эволюционных процессов. Число таких шагов называется индексом сборки. В рамках этой работы ДеМаринес предложили, в качестве мысленного эксперимента, применить теорию сборки к «хлебу как техносигнатуре».

«Я понимаю, как это звучит, — смеётся она. — Люди странно на меня смотрят, когда я об этом рассказываю!»

Однако хлеб, как и любой объект, созданный сознательным существом — будь то каменное орудие или радиотелескоп, — это подпись интеллекта. Сначала ДеМаринес рассматривала его как прототехносигнатуру, но затем поняла, что корректнее говорить о нём именно как о ноосигнатуре.

«Хлеб сам по себе из молекулярного облака не выскакивает: он требует технологий, требует истории, требует интеллекта, — говорит ДеМаринес. — Представим, что у вас есть образцы хлеба с разных человеческих и гомининных археологических стоянок за многие эпохи, вплоть до 14 000 лет назад: хлеб был бы подписью интеллекта, меняющегося со временем, по мере того как меняются виды хлеба, его ингредиенты и способы приготовления».

То, как всё это меняется во времени, можно описывать через теорию сборки: количество шагов от древних лепёшек из дикого зерна до современного нарезного белого хлеба из одомашненной пшеницы — и есть индекс сборки. Задача — выяснить, сколько шагов нужно, чтобы перейти через определённые пороги, указывающие на изменения (то есть развитие) интеллекта: появление новой технологии земледелия и проращивания семян, строительство ветряных мельниц, массовое производство и так далее.

Таким образом, хлеб заполняет часть промежутка между простой биосферой и полноценной техносферой — как, впрочем, и всё, что лежит между каменными орудиями и письменностью, включая сами письменные системы.

Нетехнологический интеллект

Главная проблема, разумеется, — как такие подписи вообще обнаружить. Археологические находки требуют присутствия на планете и раскопок артефактов. Существуют ли ноосигнатуры, которые можно засечь удалённо, с Земли, на других мирах? ДеМаринес пока не уверена и честно признаётся, что сейчас она размышляет об этом прежде всего с точки зрения метрик и пороговых значений, а не реальной наблюдаемости.

Если же какие?то ноосигнатуры всё?таки поддаются удалённому обнаружению, они могли бы служить и сигналом для кого?то, наблюдающего за нашей планетой: мол, на Земле тоже есть разум. ДеМаринес приводит пример газов, выбрасываемых в атмосферу базовым сельским хозяйством. Около трёх четвертей всех созданных человеком выбросов азота приходятся на доиндустриальную эпоху, и источником их было именно земледелие — от удобрений до отходов животных и микробной активности в обрабатываемых почвах, начавшихся ещё тысячи лет назад.

Например, человечество пекло хлеб примерно 4 000 лет, прежде чем, более 10 000 лет назад, одомашнило пшеницу. Выброс избытка азота в атмосферу нарушает азотный цикл планеты, создавая неравновесное состояние.

Для нас, людей, тысячи лет — слишком большой интервал, чтобы засечь такие тонкие нарушения равновесия в атмосферах экзопланет. Но гипотетические внеземные наблюдатели вполне могли смотреть на Землю куда дольше. Расхожее мнение гласит: биология на Земле заметна уже миллиарды лет по биосигнатурам, а вот интеллект проявил себя лишь последние сто лет — когда мы начали пускать в космос радиоволны.

Но если мы производим ноосигнатуры, которые в принципе можно засечь — например, тем же нарушением азотного цикла, — это означает, что разум на Земле мог быть видим для остальной Вселенной гораздо дольше, чем мы привыкли думать.

Есть и ещё одна головоломка: нетехнологическая разумная жизнь во Вселенной. Долгое время интеллект автоматически отождествляли с технологиями. Но опираться только на технологии как меру интеллекта — значит сильно недопонимать, что такое разум. Технологический интеллект — лишь одна из его форм, но не единственная.

Возьмём дельфинов: это весьма разумные существа с развитым социальным поведением, но как бы они ни старались, технологии у них не появятся — просто потому, что их плавники не приспособлены для тонкого манипулирования окружающей средой.

Однако могут ли они отпечатывать свой разум в своей среде иными способами? Раньше выдвигалась идея, что во Вселенной тихо именно потому, что технологический интеллект крайне редок. Но «дельфиноподобный» интеллект может быть чрезвычайно распространён — мы просто не умеем его замечать. Теперь, благодаря ноосемиотике, у нас теоретически появляется шанс найти признаки и такой жизни. Если это удастся, возможно, довольно быстро выяснится, что в этом космическом океане мы отнюдь не единственные, кто пытается сообразить, что вообще происходит.

В любом случае сама постановка вопроса — искать не только антенны и радиосигналы, но и тонкие отпечатки разума в материи — расширяет наше представление о том, как может выглядеть чужой интеллект. И если однажды кто?то распознает «хлебоподобную» ноосигнатуру на далёкой планете, это будет весьма ироничным подтверждением того, что путь к звёздам иногда начинается с очень приземлённой булки.

Телеграм: t.me/ainewsline

Источник: vk.com

Комментарии: