Из рубрики: "Что я вынес из музея."

В самом известном романе Михаила Булгакова Мастер, вспоминая их с Маргаритой встречу, говорит: «Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих. Так поражает молния, так поражает финский нож!»

Именно эта метафора пришла мне в голову сейчас, когда я начал готовить статью. А тогда, на рубеже 2022–2023 года, я как ребёнок озорно тыкал палкой в муравейник и то заливался смехом, то хмурился, но, конечно, восхищался. Муравейник назывался ChatGPT.

Случилось — искусственный интеллект вырвался из машинных залов и лабораторий в кафе и на парковые скамейки… и поразил как молния! ??

«Война токов» как репетиция «войны токенов»

Присядем на лавочку. Вот она удобная, чуть скрипит, но это даже хорошо — будто подтверждает, что мир всё-таки материальный, а не только из данных и токенов.

Кажется, всё началось с фразы Эдисона: «Мы сделаем электрическое освещение настолько дешёвым, что только богачи будут жечь свечи». Красиво, правда? Прямо манифест прогресса.

А теперь представь: 1880е, улицы пахнут конским навозом и углём, и тут эти ребята с проводами спорят, какой ток лучше. С одной стороны — Эдисон, практичный, жёсткий: у него всё работает, есть патенты и деньги. С другой — Вестингауз и Тесла, которые смотрят на карту страны и говорят: «Давайте тянуть ток на сотни километров, поднимем напряжение, поставим трансформаторы — и пусть одна большая ГЭС питает целый город».

И вот тут начинается драма. Эдисон, понимая, что его бизнес-модель трещит по швам, запускает чёрный пиар: «Переменный ток опасен!» Он публично убивает животных, продвигает электрический стул на переменном токе, чтобы напугать людей. Почти как в современных заголовках: «ИИ уничтожит человечество!» — только тогда вместо ИИ был переменный ток.

Вестингауз тем временем тихо строит будущее: выигрывает тендер на освещение Всемирной выставки, потом — на Ниагарскую ГЭС. И это становится точкой невозврата: переменный ток доказал, что умеет масштабироваться.

Знаешь, что меня в этой истории больше всего цепляет? Не технологии даже, а то, как экономика и страх всегда идут рука об руку с прогрессом. Эдисону было не про «что безопаснее», ему было про «что приносит деньги и сохраняет контроль». И ровно то же самое происходит сегодня, только провода заменили дата?центрами, а трансформаторы — моделями ИИ.

OpenAI, Google и новая «Ниагара»

Сейчас идёт своя «война токов», только между OpenAI, Anthropic и Google.

OpenAI и Anthropic — это сегодняшние прагматики. Они делают агентов, которые пишут код, автоматизируют задачи, приносят выручку. Это как система Эдисона: локально, понятно, даёт быстрый эффект. Их стратегия — замкнуть цикл самоулучшения (RSI): пусть ИИ помогает делать следующий ИИ, и так по нарастающей.

Google и DeepMind — это Вестингауз и Тесла нашего времени. Они не гонятся за быстрыми релизами, а делают ставку на модели мира, на понимание реальности, на мультимодальность, на симуляции. Для них важно не «быстрее выпустить агента», а «научить ИИ понимать, как устроен мир».

Это сложнее, дольше, не так заметно на квартальных отчётах, но именно это может стать настоящим трансформатором — тем самым, который позволит масштабировать интеллект на целые отрасли.

От «рафинированного промпта» к рамблингу: мусор стал топливом.

Если спуститься с небес глобальных корпораций на землю уже привычных ИИ?агентов, то и здесь скорость изменений в подходах поражает!

Ведь как всё начиналось пару лет назад: пишешь такой рафинированный промпт, типа поискового запроса, и получаешь ответ. Затем начался предварительный диалог: описываешь ситуацию, просишь задать вопросы, отвечаешь на них, а потом вообще просишь и промпт написать. Результат получаешь отличный, не хуже, чем если бы отделу маркетинга дал поручение. Только не через неделю, а через минуту.

А тут вдруг раз — рамблинг! Это когда ты не пишешь промпт, а наговариваешь в микрофон, чего хочешь. Как голосовое в мессенджере.

Я не люблю получать голосовые: во?первых, надо подключать наушник, во?вторых, слушать эти эмоции, перескакивания с места на место, все эти слова?паразиты: «типа», «в общем», «ну это», «как его»… Раздражаюсь: ну, блин, дружище, подумай, напиши, отредактируй и отправь — имей уважение! ?

Но всё совсем иначе, когда говоришь с ИИ?моделью.

В описании концепции рамблинга есть главный тезис: когда ты печатаешь свои рафинированные запросы и выкидываешь из контекста идеи, которые не можешь внятно подать, модель просто недополучает биты. Чем беднее вход, тем больше модель добивает пропуски «средним по распределению».

Однако выключенный цензор наполняет «шумом» сомнений, опыта и хотелок речевой поток сознания — и это самое ценное для точности ответа. Эмоции, интонации, паузы между словами и фразами: мне кажется, модель «кайфует», когда я говорю: «Нет, забудь, надо по?другому» или «Чёрт, где же это было…».

То, что ещё вчера было мусором, сегодня стало важным ресурсом! ?

Ещё немного натаскается — и модель сможет здорово помогать следователю: собирать версии, задавать уточняющие вопросы, вытаскивать противоречия. Не заменять, а усиливать человеческий труд.

Харари, «бесполезный класс» и шанс всё изменить.

Новые интеллектуальные технологии ломают под себя привычную архитектуру общества. Мы двести лет строили системы вокруг того, что человек — это работник. А если эта нужда исчезнет? Что останется от государства как договора между гражданином и обществом?

Как пишет Юваль Ной Харари, мы оказались «взломанными животными»: наши эмоции, решения, политические предпочтения можно предсказать и даже направить извне. Он предсказывает рождение новых религий в Кремниевой долине — того самого «дата?изма», где истина определяется не размышлениями, а алгоритмами и большими данными. Храмы превращаются в дата?центры, молитвы — в промпты, а священные тексты — в веса нейросетей.

Что можно предложить новому нерабочему классу, людям, которые экономически не нужны, потому что машины делают всё лучше? Харари горько замечает: «На данный момент лучшее, что мы придумали, — занимать их наркотиками и компьютерными играми». Звучит как антиутопия.

Но если посмотреть на это через призму нашей способности к коллективному вымыслу, то даже компьютерные игры — это тоже форма смысла: люди договариваются верить в одни и те же правила, одни и те же миры, одни и те же цели.

Может, мы будем дуальной парой?

Меня всё-таки успокаивает то, что история редко идёт по самому мрачному сценарию. Да, технологии меняют мир, иногда до неузнаваемости. Но человек всегда находит, чем быть полезным. Не обязательно как исполнитель задач, а как создатель смыслов, как тот, кто задаёт вопросы, которые машина даже не подумает задать.

Может, именно поэтому ИИ однажды не станет нашим конкурентом, а станет напарником: он будет считать быстрее, а мы — держать в голове контекст, который не влезает ни в один датасет, и задавать вопросы, выходящие за рамки данных. И тогда мы будем не соперниками, а дуальной парой, где каждый делает то, что у него получается лучше.

Теперь сижу и думаю: а вдруг это всё и правда не антиутопия, а просто новая глава? И мы сейчас как раз на той самой развилке, где решается, какой будет эта глава — страшной или удивительной.

Вот и израильский историк Юваль Ной Харари повторяет, что всё это — не пророчества, а сценарии: «Если бы я думал, что ничего нельзя изменить, — говорит он, — зачем бы я расстраивал людей?». Иначе говоря, он пишет не для того, чтобы предсказать будущее, а чтобы дать нам шанс его изменить.

Продолжение неизбежно.

Телеграм: t.me/ainewsline

Источник: vk.com

Комментарии: