Лаура Трипальди — Раскованные субстраты

Среди наиболее печально известных дихотомий западной философской мысли на небосклоне иерархии власти мира и над миром самой актуальной на сегодняшний день является двоица искуственное-естественное.

Лаура Трипальди — междисциплинарная исследовательница, работающий на стыке науки, технологий и спекулятивного мышления, преподавательница Базельской академии искусства и дизайна, авторка книги «Parallel Minds» (Urbanomic, 2022) об исследованиях материальности, изучению ее культурных последствий и технологических перспектив, так же, как и я, сыта по горло этим казалось бы незыблемым столпом естественнонаучной и гуманитарной мысли, идущей как с античности (мир идей и мир вещей Платона), так и с Ренессанса (картезианский дуализм тела-разума), и предлагает в этой статье онтологию субстрата: культурное и операционное видение того, как разделены природное и искусственное, и роли, которую играет материальность в согласовании этой границы. Текст предлагает не просто философскую рефлексию на стыке биологии и инженерии, но и важный шаг в картографировании новой механосферы, где границы между органическим и синтетическим окончательно утрачивают свою топологическую стабильность.

В сборнике Machine Decision Is Not Final: China and the History and Future of Artificial Intelligence (Urbanomic, 2026)неоднократно проясняется то, что в китайском (мандаринском) языке слово «искусственный интеллект» не несёт встроенный в индоевропейсую этимологию дуализм — ???? (r?n g?ng zh? n?ng) — «созданная человеком способность к мудрости». ??подчеркивает материальную сконструированность и вписанность в «механосферу», созданную человеком,??указывает на то, что система обладает собственной «силой понимания» (энергией мудрости). Таким образом, китайский термин делает акцент на синтезе технологического мастерства и агентной способности к обработке информации, превращая систему из пассивного инструмента (инженерного объекта) в активный субъект, наделенный операциональной энергией. Такое понимание сути ИИ не выступает «противником человека» (и в частности не индивидуализированным «противником»), и ИИ здесь не является агентом зла, паранойи, «неестественности» или активного борца с природными свойства мира. Это космотехнически влияет на то, что разработка и дискурсы об ИИ в Китае ставят под сомнение как то, что искусственный интеллект это глашатай неизбежной технологической сингулярности, так и то, что ИИ — это угроза человеческого познания.

С другой стороны, Карен Барад, говоря об агентивности атома, критикует неовиталистические теории, которые считают всё живым, не спрашивая о том, каким образом определенные разделения на живое и неживое становятся материальными для исключительных целей конкретных видов и их процветания. И хотя я критически отношусь к субъективизации материи и всё-ещё-человеческой увереннности в «эмпатии» Барад, её сомнение в основании считать разделение на живое и неживое устойчивым для всех природных культур является тем, что предваряет встречу с внечеловеческим, с бесконечной инаковостью в ее материальной и живой запутанности, которая живет в нас, вокруг и через нас.

Трипальди, следуя этим интуициям, вопрошает: можно ли воспроизвести когнитивные процессы полностью искусственно, или же технология обречена повторять несовершенную симуляцию природы? Достаточно ли полно объясняет агентность субстратов как техноморфистская точка зрения, так и биомеметическая, или же есть некий третий путь?

Техноморфизм (берущий начало от Человека-машины Ламетери) онтологизирует категорию «машины» достаточно широко и мощно в той степени, чтобы она могла служить архетипом для организации всей материи в целом. Биомимезис (и виталистская философия в целом) же допускает что природа никогда не может быть полностью воспроизведена искусственно и что техническая реальность — это лишь ущербная имитация природных процессов, истинная сущность которых лежит за пределами досягаемости технологий. Обе концепции, онтологизируя мир, игнорируют агентность своих субстратов, первичных размерностей мира, их способности формировать не только то, как выполняются функции, но и то, какие виды функций возможны в первую очередь.

Трипальди пишет о том, что алхимия предложила парадигму техники, которая коренным образом отличалась от «механической традиции», включавшей изготовление первых автоматов. В то время как механическая технология стремилась «покорить природу, имитируя её с помощью противоположных материалов», алхимия «занимала привилегированное положение среди своих сторонников благодаря притязанию на изменение глубокой структуры материи чисто природным способом». Иными словами, онтологическая непрерывность между природным и искусственным, к которой стремились алхимики, основывалась на возможности понимания и использования тех же материальных процессов, что спонтанно разворачиваются в естественном миреобеспечивая в реальном времени пространственно-разрешенное двунаправленное взаимодействие между биологическим и электронным субстратами. Она предлагает посмотреть на различие в образе и фанкциях гоменкула и голема — если гомукнкул воплощал взгляд на субстраты как на агентных участников как природных, так и технических процессов, то в големе материя, напротив, представлена как пассивный носитель функции.

Что отличает мир алхимии от техноморфизма и биомимезиса, делая его особенно актуальным для очерчивания новой машинной онтологии, укорененной в агентном понимании материи, так это то, что ее субстраты не являются ни неизменными, ни безразличными: они открыты для искусственного манипулирования, оставаясь при этом мощными сами по себе.опрос о субстрате фундаментален для любой философской артикуляции границы между природным и искусственным, особенно в контексте ИИ.

Трипальди предлагает посмотреть на новейшие разработки синтетического биологического интеллекта (СБИ), где живые нейроны не только материально сопряжены с электроникой, но и учатся действовать разумно в своей симулированной среде — например в DishBrain или биокомпьютере от Cortical Labs. В отличие от обычного ИИ на основе кремния, где нейронная связность моделируется цифровым способом, СБИ напрямую интегрирует живую материю. Его пластичная, воплощенная организация не имитирует когнитивные процессы мозга, а материально воплощает их, пусть и в меньшем масштабе.

Интерфейсы для Трипальди — это не абстрактные поверхности, а материальные многомерные зоны взаимного заражения, где два субстрата встречаются друг с другом и, как следствие, их свойства переопределяются самой этой встречей. Отношения между организмами и машинами напоминают не зеркало, а скорее разомкнутую петлю, обеспечивающую открытую эволюцию как нашего понимания природы, так и наших инженерных практик.

Для исследователя, работающего в поле ксенопоэтики и философии нечеловеческих систем, работа Трипальди важна прежде всего своим радикальным отказом от «субстратной индифферентности». Традиционная машинная онтология долгое время рассматривала материю как пассивный сосуд для универсальной функции или кода. Однако, анализируя траектории таких «гибридных существ», как алхимический гомункул и современный биологический компьютер DishBrain, автор демонстрирует нам субстрат как «строптивого спутника изобретения», обладающего собственной внутренней агентностью и силой.

В контексте методов взаимодействия с некогнитивными системами, эта статья подсвечивает критическую проблему: как выстраивать коммуникацию в условиях «взаимного заражения» природной и искусственной реальностей. Когда СБИ обучаются играть в видеоигры или производить вычисления, мы сталкиваемся с формой интеллекта, которая не имитирует когнитивные процессы, а материально воплощает их. Это требует от нас перехода от антропоцентричного техноморфизма к пониманию техноразнообразия, где каждая функция неотделима от специфики её материального воплощения. Трипальди призывает нас разорвать «двойную связь» между субстратом и функцией, проектировать «нано-интенциональные» устройства, освобождая материю от метафизической пассивности. Этот перевод призван стать инструментом для тех, кто ищет способы описания этого нового «пост-агентного» материализма, где нейробиологические интерфейсы бросают вызов жёсткому разделению субстрата и функции, которое долгое время формировало машинную онтологию: они показывают, что специфические функции возникают из особых сил каждого субстрата, независимо от того, принадлежит ли он природному или искусственному телу, а биологическая ткань становится вычислительной инфраструктурой будущего.

Телеграм: t.me/ainewsline

Источник: spacemorgue.com

Комментарии: