ЗАЧЕМ ДЕКАРТ РАЗРЕЗАЛ ЧЕЛОВЕКА ПОПОЛАМ

Рене Декарт умер в Стокгольме в феврале 1650 года. Причина - воспаление лёгких. Шведская зима, пять утра, королева Кристина требовала уроков философии именно в это время и именно в нетопленой библиотеке. Декарт всю жизнь берёг здоровье с маниакальной тщательностью - вставал поздно, избегал сквозняков, много спал - и всё равно умер в пятьдесят три года от чужого расписания (впрочем, нам в Стокгольме знающие люди шепотом рассказывали, что на самом деле беднягу отравили придворные).

Ирония судьбы приличная. Человек, который разделил мир на мыслящую душу и протяжённое тело, погиб именно потому, что тело не выдержало условий, которые душа согласилась принять.

Но прежде чем говорить о том, что Декарт сделал с нашим пониманием человека, нужно понять, в какой мир он вошёл.

Начало XVII века в Европе - это эпоха анатомических театров. Настоящих театров: публичных, со зрителями, с входными билетами. В Лейдене, Падуе, Амстердаме строили круглые аудитории с концентрическими балконами, где горожане наблюдали за вскрытием трупов казнённых преступников. Запах не описываю. Зрелище было устроено так, чтобы поучать - скелеты на балконах держали таблички с надписями вроде «Познай себя» и «Помни о смерти».

Везалий уже опубликовал «О строении человеческого тела» - революционный атлас, который похоронил Галена и показал, что человеческая анатомия отличается от обезьяньей, а значит, тысячу лет европейские врачи лечили людей по книгам, написанным про других существ. Гарвей открыл кровообращение в 1628 году. Тело стремительно переставало быть тайной - оно становилось механизмом. И вот в этот момент появляется Декарт.

Он смотрит на тело как на машину (Георгий Иванович, привет!). Сердце качает кровь, как насос. Нервы передают сигналы, как трубки с «животными духами» (тогдашний аналог нервных импульсов). Рефлексы работают автоматически. Животные, по Декарту, вообще чистые автоматы - никакой внутренней жизни, только механика.

А что человек? А человек - это машина плюс что-то ещё. Это «что-то ещё» Декарт назвал res cogitans - мыслящая вещь. В отличие от res extensa - вещи протяжённой, то есть всего материального мира, включая тело. Два вида реальности. Два вида субстанции. Разрез по живому.

Декарт понимал, что разрез создаёт проблему. Если душа и тело - принципиально разные субстанции, как они вообще взаимодействуют? Как мысль двигает рукой? Как боль в пальце достигает сознания?

Он предложил ответ, который сегодня звучит почти комически: через шишковидную железу. Эпифиз - маленькая структура в центре мозга - казался Декарту идеальным местом встречи души и тела. Он непарный (в отличие от большинства мозговых структур), расположен посередине, и Декарт решил, что именно здесь душа управляет потоками «животных духов» в нервах.

Современная наука знает про шишковидную железу кое-что другое: она вырабатывает мелатонин и регулирует циркадные ритмы. К сознанию отношения не имеет - по крайней мере, никакого специального.

Но смеяться над Декартом не стоит. Он поставил вопрос, который оказался самым твёрдым орешком в истории науки. Как физические процессы в мозге порождают субъективный опыт? Как нейроны, которые просто обмениваются электрохимическими сигналами, создают то, что мы называем «видеть красное», «чувствовать боль», «думать о чём-то»?

Этот вопрос философ Дэвид Чалмерс в 1995 году назвал «трудной проблемой сознания» (мы об этом поговорим отдельно в свое время, там интересное). И назвал точно. Лёгкие проблемы - это объяснить, как мозг обрабатывает информацию, управляет вниманием, интегрирует сигналы. С этим наука более-менее справляется. Трудная проблема - объяснить, почему всё это сопровождается субъективным переживанием. Почему есть «что-то, на что похоже» - быть мной, видеть синее небо, слышать музыку. Декарт не решил эту проблему. Он её сформулировал с такой чёткостью, что от неё уже нельзя было отмахнуться.

После Декарта европейская наука пошла двумя путями. Первый путь: материализм. Душа - это просто мозг. Нет никакой отдельной мыслящей субстанции, есть нейроны, синапсы, электрохимия. Ламетри в XVIII веке написал «Человек-машина» - радикальный манифест, где и человек оказывался автоматом, только более сложным, чем животные у Декарта. Дальше - больше. XIX век, физиология, нейрология. Брока нашёл зону речи в мозге. Гельмгольц измерил скорость нервного импульса. Оказалось, что нервы работают не мгновенно - что уже намекало: мысль имеет физическую скорость.

Второй путь: дуализм продолжает жить. Официально его не придерживается почти ни один серьёзный учёный. Неофициально - он встроен в язык, в интуицию, в то, как мы говорим о себе. «Моё тело» - не «я». «Мой мозг» подсказывает, «я» решаю. Это не просто метафора - это структура обыденного сознания, которую Декарт не придумал, а зафиксировал.

XX век дал нейронауку во всём её великолепии. МРТ, ПЭТ, электрофизиология. Мы научились смотреть на работающий мозг в реальном времени. Увидели, что разные области отвечают за разные функции. Нашли нейронные коррелянты сознания - паттерны активности, которые сопровождают осознанное восприятие. Это много. Это действительно много.

Но трудная проблема никуда не делась. Нейронный коррелят - это не объяснение. Сказать «когда человек видит красное, активируется зона V4 в затылочной коре» - это описание. Почему эта активация сопровождается именно переживанием красного, а не, допустим, ничем - по-прежнему загадка.

СОВРЕМЕННАЯ НАУКА: ЧЕТЫРЕ СПОСОБА НЕ РЕШИТЬ ТРУДНУЮ ПРОБЛЕМУ

Сегодня в нейронауке и философии сознания существует несколько основных позиций. Каждая честная и каждая имеет серьёзные слабые места.

Элиминативный материализм. Философы Пол и Патриция Черчленд предложили радикальный выход: трудной проблемы нет, потому что само понятие «субъективный опыт» - это ошибочная концепция народной психологии, которая исчезнет, когда нейронаука созреет. Как исчезли «флогистон» и «жизненная сила». Мы просто неправильно описываем то, что происходит.

Сильная позиция. Проблема в том, что она требует отрицать наиболее очевидную вещь в мире - что прямо сейчас у тебя есть субъективный опыт. Отрицать это удобнее всего теоретически. Практически - невозможно.

Функционализм. Сознание - это не особая субстанция и не конкретный физический субстрат, а функциональная организация. Мозг сознателен потому, что организован определённым образом. Если воспроизвести эту организацию на другом носителе - кремниевом, например, - получишь сознание. Это основа для разговора об искусственном интеллекте и машинном сознании.

Проблема: функционализм хорошо объясняет «лёгкие» аспекты сознания, но не объясняет, почему функциональная организация вообще сопровождается переживанием. Почему бы ей просто не работать «в темноте», без всякого субъективного измерения?

Теория глобального рабочего пространства. Бернар Баарс, потом Станислас Деан развили идею: сознание возникает, когда информация становится «глобально доступной» - рассылается по всему мозгу через широковещательную сеть и становится доступной множеству когнитивных систем одновременно. Это эмпирически проверяемая теория, и эксперименты её поддерживают.

Но это снова описание механизма. Почему глобальная доступность информации сопровождается субъективным переживанием - вопрос остаётся.

Интегрированная информационная теория (ИИТ). Джулио Тонони предложил самую математически оформленную версию. Сознание - это интегрированная информация, которую система порождает как целое, сверх того, что порождают её части. Он даже придумал меру - фи (?). Чем выше фи, тем больше сознания.

Красивая теория. Но она ведёт к странным выводам: любая система с высоким фи должна быть сознательна. Что вызывает у многих учёных скептицизм - и одновременно интерес, потому что это близко к панпсихизму.

ПАНПСИХИЗМ: СТАРАЯ ИДЕЯ ВОЗВРАЩАЕТСЯ ЧЕРЕЗ ЧЁРНЫЙ ХОД

Одна из самых неожиданных тенденций последних двадцати лет в академической философии - серьёзное возвращение панпсихизма. Идеи о том, что сознание или что-то вроде субъективности распределено по природе гораздо шире, чем мы думали.

Это не нью-эйдж и не мистика, а попытка решить трудную проблему, не отрицая её. Логика примерно такая: если сознание появляется из материи, которая сама по себе совсем бессознательна, - это очень странно. Это означает, что в какой-то момент из вещества, у которого нет никакого внутреннего измерения, вдруг появляется вещество, у которого это измерение есть. Этот скачок необъясним.

А что если внутреннее измерение есть у материи на самых базовых уровнях? Тогда сознание - это не исключение из законов природы, а одно из её фундаментальных свойств. Человеческое сознание - это высокоорганизованная, интегрированная форма того, что в зачаточном виде присутствует везде.

Философы Дэвид Чалмерс, Гален Стросон, Филип Гофф - люди с безупречными академическими биографиями - публично придерживаются версий панпсихизма или рассматривают его всерьёз. Гофф написал книгу «Галилей был неправ» - провокационный заголовок, за которым стоит аргумент: Галилей, создавая научный метод, намеренно исключил субъективные качества из картины мира, чтобы её можно было математизировать. Это было продуктивно. Но это же создало проблему, которую мы теперь не можем решить изнутри этой картины.

Декарт, кстати, Галилея читал и испытал его влияние. Разрез Декарта - во многом следствие галилеевского выбора. Природа математизируется, субъективное выносится за скобки. Куда выносится? В душу. Откуда оно управляет телом? Через шишковидную железу. Круг замкнулся.

ЧТО МОЗГ ДЕЛАЕТ, ПОКА МЫ НЕ СМОТРИМ

Параллельно с философскими дискуссиями нейронаука нарыла несколько фактов, которые сделали картину ещё интереснее. Бессознательное оказалось огромным. Бенджамин Либет в 1980-х провёл эксперименты, которые показали: мозг готовится к движению примерно за полсекунды до того, как человек осознаёт намерение двигаться. «Потенциал готовности» возникает раньше сознательного решения. Это наделало много шума - казалось, что свободной воли нет. Интерпретации до сих пор спорят, но факт остаётся: огромная часть мозговой работы происходит до порога осознания.

По современным оценкам, сознательно мы обрабатываем ничтожную долю информации, которую обрабатывает мозг. Цифры называют разные, но порядок: десятки бит в секунду против миллионов. Сознание - это не командный пункт. Это, возможно, пресс-служба, которая получает уже готовые решения и объявляет о них как о своих.

Мозг предсказывает, а не отражает. Последние двадцать лет в нейронауке доминирует парадигма «предиктивного кодирования» или «предиктивной обработки». Карл Фристон, Энди Кларк и другие разработали идею: мозг - это машина предсказаний. Он постоянно генерирует модели того, что должно происходить, и только корректирует их на основе входящих сигналов. Восприятие - это не пассивное получение информации из мира. Это активное предсказание с поправкой на ошибку.

Если эта модель верна - и данные в её пользу накапливаются - то реальность, которую мы воспринимаем, является в значительной мере конструкцией мозга. Мы не видим мир. Мы видим лучшую гипотезу мозга о мире.

Аяша Сет, нейробиолог из Сассекса, формулирует это так: сознательный опыт - это «контролируемая галлюцинация». Галлюцинация, которую обычно сдерживает реальность. Но именно галлюцинация.

Интероцепция и тело думают. Ещё один удар по картезианскому разрезу. Оказалось, что тело не просто исполняет команды мозга. Оно само участвует в создании эмоций, решений, субъективного состояния. Блуждающий нерв несёт информацию преимущественно снизу вверх - от органов к мозгу, а не наоборот. Кишечник содержит больше нейронов, чем спинной мозг, и сам вырабатывает большинство серотонина организма. Позы тела влияют на когнитивные процессы. Интероцепция - ощущение внутреннего состояния тела - оказалась центральной для того, что мы называем «я».

Тело думает. Это неточная формулировка, но она ближе к истине, чем декартовский образ пассивной машины, которой командует душа.

КВАНТОВОЕ СОЗНАНИЕ: НАДЕЖДА ИЛИ ТУПИК?

Нельзя пройти мимо гипотезы, которая регулярно всплывает в популярных разговорах о сознании и которую нужно разобрать чутка подробнее. Роджер Пенроуз и Стюарт Хамерофф в 1990-х предложили теорию «оркестрованной объективной редукции» (Orch-OR). Идея: сознание связано с квантовыми процессами в микротрубочках нейронов. Квантовая механика, с её суперпозицией и нелокальностью, даёт выход из детерминистской ловушки и, возможно, объясняет субъективный опыт.

Пенроуз - один из крупнейших математиков современности. Хамерофф - анестезиолог с серьёзной исследовательской карьерой. Теория не бессмысленная.

Проблема: большинство нейробиологов считают, что мозг слишком «тёплый и влажный» для квантовой когеренции. Квантовые эффекты требуют изоляции, которой в биологической среде нет. Прямых экспериментальных подтверждений теории Orch-OR до сих пор нет.

Это не значит, что квантовые эффекты в биологии невозможны - у птиц, например, похоже, работает квантовый компас для навигации. Но от этого до квантового сознания - большое расстояние, которое пока нечем заполнить.

ЧТО ЭТО МЕНЯЕТ ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА?

Сейчас хотелось было бы написать что-нибудь вдохновляющее. Но не хочется, как говорила Фиби из «Друзей». Декартовский разрез не исчез. Он живёт в медицине, которая долго лечила тело и психику в разных кабинетах. Он живёт в том, как мы думаем о себе. В том, что считаем «настоящим я» что-то внутреннее, нематериальное, отдельное от биологии. В том, что стыдимся, когда «тело подводит» - как будто это происходит с кем-то другим.

Наука последних десятилетий методично стирает этот разрез. Не отменяет сознание - а показывает, что оно укоренено в теле, в движении, в интероцепции, в отношениях с другими людьми. Что «я» - это не гомункул в голове, управляющий машиной, а процесс, который разворачивается в теле, через тело, вместе с телом.

Это имеет вполне практические последствия. Хронические болезни, которые «психосоматические» - это не значит «придуманные». Это значит, что разрез между психикой и соматикой был методологическим удобством, а не описанием реальности. Стресс меняет иммунную систему. Депрессия меняет воспалительные маркеры. Тело помнит то, что сознание забыло. Это не метафора - это физиология.

Практики, которые работают через тело - движение, дыхание, сенсорный контакт - оказываются не обходными путями к психике, а прямыми. Потому что психика и тело - не два этажа одного здания, а одна система с разными уровнями описания.

И, наконец, трудная проблема сознания остаётся открытой. Это важно не только академически. Открытый вопрос о природе субъективного опыта - это вопрос о том, что значит быть человеком. Пока наука его не закрыла, любые претензии на окончательное понимание человеческой природы - со стороны редукционистского материализма или со стороны религиозных систем - остаются претензиями. Не ответами.

Декарт сделал разрез. Мы три с половиной века пытаемся его зашить. Шов неровный, нитки торчат, и это хорошо - значит, работа продолжается.

Продолжение следует.

Телеграм: t.me/ainewsline

Источник: vk.com

Комментарии: