Мы ведь практически не касаемся культурного кода, его влияния на социальные институты, гендер, брак или статус

Мы ведь практически не касаемся культурного кода, его влияния на социальные институты, гендер, брак или статус. Понятное дело, что его не выкинуть и он имеет колоссальное влияние на тебя. Но не настолько, чтобы ты перестал быть тем, кем родился, уж извини. Есть биохимическая и нейробиологическая пропасть между здоровыми/валидными представителями противоположных полов. Понимание этой базовой истины упрощает решение огромного количества проблем и вопросов.

Сегодня давай посмотрим на эту разницу в контексте «душевной боли».

Бросили тебя, кто-то обидел, или проживаешь потерю — что приходит в голову ответом на вопрос «что делать»? Будто бы всплывает: рефлексируй. Укутайся одеялом, открой ведро мороженого, смотри «Дневник Бриджит Джонс». Популярная психология настаивает: нужно сесть, выговориться, прожить эмоции, выстрадать, дать себе время...

Но бывает боль такая острая, такая невыносимая, что в глазах мутно и мысли киселем кипящим. Тут попытки «проговорить травму» в настолько острой фазе легко превращаются в руминацию — мысленную жвачку, которая раскачивает агонию.

Здесь, в этой точке, спасает не покой. Напомню первую мысль статьи: есть разница подходов к мальчику и девочке. В обсуждаемом нами контексте — критически важная разница.

Почему всякие истории про «бросил» или «обидел», на самом деле переживаются как реальная физическая мука? Это не поэзия.

Мы как-то вспоминали, давай повторим. В 2003 году Наоми Айзенбергер и Мэтью Либерман (UCLA) опубликовали в журнале Science результаты своего эксперимента с фМРТ. Они доказали: социальное отвержение (остракизм) активирует дорсальную переднюю поясную кору (dACC) и переднюю островковую долю мозга. А это те же участки, которые «включаются и вопят», когда человек получает тяжелый ожог или ломает кости. Мозг нейробиологически не различает: тебя бросили или толпой отпинали. Чувствуешь ты это также. В исследовании участвовали и мужчины, и женщины, тут все идентично.

Да, физическая и ментальная боль включаются нейрохимически, условно, одинаково. Но есть разница в «проживании». Психическая боль — это пассивное страдание, где вы часто жертва чужого решения/поведения/слов. Тут не поможет иммобилизация, пакет с замороженными овощами или шина. Чтобы остановить процесс психического страдания — мозгу нужен очаг боли, созданный добровольно. Приемлемая версия мазохизма.

Исследователь Брок Бастиан (2014) доказал феномен «pain offset relief» (облегчение после боли). Когда человек подвергает себя экстремальным, но контролируемым нагрузкам — можно не просто угомонить «душевные муки», но и немного кайфануть.

Сам термин «pain-offset relief» (облегчение после снятия боли) и его точные замеры принадлежат Джозефу Франклину (университет Гарварда/Северной Каролины, публикация 2013 года в Psychological Science).

• Выборка: Исследовалась смешанная группа здоровых людей и людей с историей селф-харма (чтобы доказать, что механизм работает у всех одинаково, а не только у «отклонений»).

• Эксперимент: Людей били током. Участники получали электрические разряды разной интенсивности (от слабых до довольно болезненных), а затем ученые поминутно замеряли их психологическое состояние.

• Что доказали: Франклин зафиксировал, что в момент прекращения физической боли (offset) происходят два независимых процесса одновременно: негативные эмоции резко падают вниз, а позитивные (эйфория, спокойствие) — взлетают вверх. И самое важное: у абсолютно здоровых, нормальных людей этот эффект выражен точно так же. То есть боль — это легальный нейробиологический рубильник для сброса эмоционального напряжения у любого человека.

А вот Брок Бастиан в 2014 году доказал, как именно физическая боль стирает сложную душевную боль и чувство вины (публикация Physical Pain and Guilty Pleasures).

• Эксперимент: Участников разделили на группы. Одних попросили вспомнить и в деталях описать эпизод из жизни, где они поступили очень подло (вызвали у них острую душевную боль, стыд и вину). Другие описывали обычный день.

• Болевое воздействие: Затем их привели в лабораторию и подвергли тесту Cold Pressor Task. Это классика — человека заставляют опустить руку по запястье в корзину со льдом и ледяной водой (0–2 °C) и держать столько, сколько он сможет вытерпеть (это больно, но не травмоопасно).

• Что доказали: Люди, которые испытывали душевные муки, держали руку в ледяной воде значительно дольше и оценивали боль как более сильную. Но самое главное произошло после: когда они вытащили руки, уровень их душевной боли и вины упал. Мозг переключился на спасение конечности от обморожения, а после отмены угрозы (pain offset) залил нервную систему дофамином, «забыв» о том, что человек страдал из-за прошлого.

Спрашивали меня частенько про мои татуировки. Ну, вот чуть ответ.

От разрыва мышечных волокон, ледяного шока или иглы с пигментом под кожей — включается механизм транзиторной гипофронтальности. Префронтальная кора (зона логики, рефлексии, страха будущего и мыслей о каком-нибудь нехорошем человеке) временно отключается — мозгу на обслуживание лобной доли не хватает энергии. Весь ресурс перебрасывается на сенсорные участки, чтобы выжить «в моменте». Внутреннее нытье прекращается. Одновременно в кровь выбрасывается микс из эндогенных опиоидов. Ты создаешь контролируемый стресс, мозг реагирует генерацией обезболивающих, и эта химическая волна заодно замораживает душевную муку. Вы чувствуете себя лучше!

Погоди, я же начал с разницы между самцами и самками? Да, но сам по себе механизм, который отключает душевную боль и заливает мозг дофамином в момент прекращения боли физической (когда вытащил голову из снега или обессилено опустил штангу) — это базовый, древний млекопитающий рефлекс. Он одинаково срабатывает и у мужчин, и у женщин, и даже у лабораторных крыс. Если на тебя бежит медведь, то мозг отключит рефлексию независимо от того, что у тебя между ног. Поэтому в моменте этот «обезболивающий укол» сработает для обоих полов. В МОМЕНТЕ!

Довольно туповатая ошибка популярной психологии — предлагать одинаковые способы выхода из кризиса обоим полам. Биохимия стресса у мужчин и женщин сильно отлична, практически противоположна.

Знаменитое исследование Шелли Тейлор (UCLA, 2000) продемонстрировало, что классическая реакция на стресс «бей или беги» (fight-or-flight) — это преимущественно мужской алгоритм. Давай подробнее поглядим на это исследование.

Тейлор начала с того, что подняла массивы данных по исследованиям стресса, начиная с 1930-х годов (когда Уолтер Кеннон вообще придумал термин «бей или беги»). Она обнаружила вот такой вот мрак: до 1995 года женщины составляли около 17% участников лабораторных исследований стресса, а в исследованиях на животных самки вообще почти не использовались! Почему? Ученые считали женский менструальный цикл (и эстральный цикл у самок животных) «побочной переменной», которая портит чистые данные. Проще говоря: самки слишком нестабильны гормонально, давайте изучать стресс только на самцах. И из-за этого алгоритм «бей или беги» ошибочно признали универсальным для всего человечества. Можешь возмущаться. Я тоже возмущен.

Тогда Тейлор собрала разрозненные эндокринологические данные. Она доказала, что разница заключается в том, как разные полы метаболизируют окситоцин в условиях стресса. А окситоцин у нас о чем? О безопасности, стабильности и близости.

Она вывела:

• Сам факт стресса: В момент угрозы гипофиз выбрасывает окситоцин (гормон привязанности и спокойствия) и у мужчин, и у женщин.

• Мужская реакция: У мужчин окситоцин вступает в реакцию с мужскими гормонами — андрогенами (тестостероном). Тейлор привела клинические данные, показывающие, что тестостерон подавляет действие окситоцина. В результате окситоциновый тормоз не срабатывает, и мужчина уходит в чистый симпатический адреналиновый драйв — «бей или беги», требующий физической разрядки и изоляции.

• Женская реакция: У женщин окситоцин вступает в реакцию с эстрогеном. И эстроген, наоборот, многократно усиливает действие окситоцина. Этот мощный окситоциновый коктейль физиологически блокирует адреналиновую панику и стимулирует центры мозга, отвечающие за социальное сближение и опеку. Женщину физиологически тянет к «стае», в наших реалиях к своему мужчине, потому что эволюционно выживание самки с потомством зависело от группы, а не от ее личного успеха в драке с динозавром.

У мужчин кризис заливается кортизолом, который стремительно гасит тестостерон. Если мужчина в этот момент начинает много жаловаться и искать сочувствия — тестостерон падает еще ниже. Это значит минус либидо, уверенность, борьба за статус и прочее, что дяденьке очень надо. Потому ему биологически необходимы преодоление и агрессия. Тяжелая тренировка, контрастный душ или боль под тату-машинкой дают выброс дофамина от преодоления и скачок андрогенов, восстанавливая мужскую сборку.

Женский мозг в стрессе реагирует иначе. Запускается эволюционный алгоритм «заботься и дружи» (tend-and-befriend), который регулируется окситоцином (его действие усиливается эстрогеном). Любая форма изоляции и уж тем более экстремальное самоистязание железом женщину разрушат — это сожжет ее ЦНС и сломает эндокринную систему. Ей для сублимации боли критически необходимы социальный буфер, «свидетель» её чувств, вербализация и ритмичные, а не истощающие нагрузки (йога, бег, танцы). Физиология женщины требует восстановления безопасности через связи, физиология мужчины — через победу над сопротивлением. Потому дяденька должен свою тетеньку — обнимать. Много обнимать. А тетенька своего дяденьку гнать в спортзал, или обеспечивать иные формы хотя бы безопасной «аэробной нагрузки». Тут двусмысленный намек, но, может, поговорим и об этом в другие разы.

Выводы давай делать. Принцип гормезиса (дозированного стресса, мобилизующего внутренние резервы) можно активировать не только экстремальными нагрузками, до разрыва связок, или многочасовыми сеансами «блэкворка». Как заглушить душевные муки, тоску и страдания, давай глядеть:

Термический шок

Погружение в воду температурой 14°C (исследование ?r?mek et al., 2000) вызывает увеличение циркулирующего норадреналина на 530% и дофамина на 250%. Это сопоставимо с эффектом тяжелых стимуляторов, но без разрушения рецепторов. Мозг переключается на спасение от гипотермии, физически не оставляя себе возможности упиваться горем.

• Мужской алгоритм: Жесткая шоковая терапия. Ледяная ванна или ледяной душ сразу после пробуждения. Симпатическая нервная система мужчины реагирует на экстремальный холод резким выбросом агрессии и мобилизацией. Это буквально «охлаждает» перегретый кортизолом мозг и возвращает чувство контроля.

• Женский алгоритм: Никакого экстрима. Женская эндокринная система (особенно щитовидная железа) мягко говоря безрадостно реагирует на температурные шоки, выдавая скачок кортизола. Вместо ванн со льдом — умывание лица очень холодной водой. Это активирует «нырятельный рефлекс» и блуждающий нерв, который мгновенно успокаивает тахикардию и тревогу, не выжигая ЦНС. Это, кстати, одна из рекомендаций стандартных при усилении тревоги или начале ПА.

Контролируемый голод

Пищевая пауза — это эволюционный сигнал: «Нужно искать еду, грустить некогда». Нейробиолог Марк Мэттсон доказал, что голодание стимулирует выброс BDNF (мозгового нейротрофического фактора). Этот белок ускоряет нейропластичность — способность мозга растить новые синапсы. Находясь в дефиците калорий, мозгу физиологически проще перестроить нейронные пути и адаптироваться, например, к жизни без исчезнувшего партнера.

• Мужской алгоритм: Жесткие интервалы (16/8) или суточные голодания (24 часа). Эволюционный голод включает у мужчины режим «голодного добытчика». Повышается гормон роста, сознание становится ясным и злым.

• Женский алгоритм: Деликатные интервалы. Женская репродуктивная система завязана на белок кисспептин, который отключается при жестком дефиците калорий (организм решает, что наступил голод и размножаться нельзя — отсюда сбои цикла и херовое настроение). Женщине достаточно «мягкого» пищевого окна в 12-14 часов (например, не есть за 3 часа до сна и отодвинуть завтрак). Этого хватит для синтеза BDNF и прояснения мыслей, но сохранит гормональный баланс.

Информационная депривация

Мозг в состоянии горя ищет быстрые углеводы и дешевый дофамин: постоянные проверки телефона, думскроллинг, алкоголь и прочая хрень. Рецепторы нужно принудительно обнулить.

• Мужской алгоритм: «Monk Mode» (режим монаха). Абсолютный уход в тень. Отказ от соцсетей, случайных связей, порно, алкоголя и пустого трепа. Полная конвертация либидо и невысказанной злости в рабочие проекты или рекорды.

• Женский алгоритм: Информационный фильтр + Социальный буфер. Отказ от слежки за бывшим обязателен, но полная изоляция женщину убьет (упадет окситоцин). Экранный дофамин нужно заменить на окситоцин из безопасных источников: встречи с поддерживающими подругами, психотерапия, объятия — всё, что подтверждает: «я в стае, я в безопасности».

Важно провести жесткую границу. Контролируемая боль (спорт, лед, аскеза) — это не селф-харм. Деструктивное самоповреждение или алкоголь — это попытка сбежать от реальности ради короткой вспышки адреналина. Гормезис — это инвестиция.

Вы не можете заставить другого человека вас выбрать. Вы не можете управлять чужими ответами и чужой тишиной. Но вы обладаете хотя бы каплей власти над собственной нейробиологией. Наслаждайся бесплатными рекомендациями) На личных консультациях и в закрытых лекционных программах — еще больше крутого и полезного.

Телеграм: t.me/ainewsline

Источник: vk.com

Комментарии: