Среди меланезийцев Соломоновых Островов живёт особая популяция, у которой примерно 5–10 процентов людей обладают яркими светлыми волосами при очень тёмной коже

Среди меланезийцев Соломоновых Островов живёт особая популяция, у которой примерно 5–10 процентов людей обладают яркими светлыми волосами при очень тёмной коже. Это явление полностью естественное и никак не связано с европейским происхождением. Причина столь необычного сочетания — рецессивная мутация в гене TYRP1, кодирующем тирозиназа-связанный белок 1, и эта мутация эндемична именно для данного региона. Оттенок светлых волос у меланезийцев варьирует от золотистого до рыжеватого и с возрастом часто темнеет — подобное встречается и у других народов, но здесь особенно заметно. За этим фактом стоит целый пласт генетических, антропологических и исторических знаний, который позволяет совсем иначе взглянуть на природу человеческой пигментации и на древние миграции.

Долгое время светлые волосы у темнокожих островитян пытались объяснить контактами с европейскими мореплавателями или колонизаторами, однако генетический анализ, проведённый группой учёных под руководством Шона Майлса из Стэнфордского университета, полностью опроверг эту гипотезу. Сравнив геномы светловолосых и темноволосых меланезийцев, исследователи обнаружили, что за блондинистость отвечает единственная нуклеотидная замена в гене TYRP1 — C на T в позиции, которая приводит к замене аргинина на цистеин в белке. Тот же ген у европейцев связан с вариантами альбинизма, но у жителей Соломоновых Островов мутация затрагивает исключительно волосяные фолликулы, не нарушая синтез меланина в коже и глазах. То есть перед нами пример конвергентной эволюции: одинаковый внешний признак возник независимо в двух удалённых популяциях благодаря изменениям в совершенно разных генах — TYRP1 у меланезийцев и KITLG, а также ряде других локусов, у жителей Европы. Карлос Бустаманте, также работавший с этим массивом данных, подчёркивал, что находка разрушает устойчивое представление о том, будто светлые волосы — исключительно «европейская» черта, и напоминает, сколь сложны пути распространения генетических вариантов.

Открытие меланезийского блондинизма заставляет вспомнить о куда более широкой картине — о том, как блондинистость появлялась и распространялась в разных уголках планеты, и какой след в этом оставили легендарные миграции ариев. Термин «арии» изначально относился к самоназванию индоиранских племён, говоривших на языках индоевропейской семьи и около четырёх тысяч лет назад мигрировавших с территории степей Причерноморья и Прикаспия в Европу, Иран и на Индийский субконтинент. Археологически эти процессы связывают с ямной, а затем шнуровой и андроновской культурами, а генетически — с распространением так называемого степного компонента, характерного для популяций западно-евразийских скотоводов бронзового века. В XIX и особенно в XX веке псевдонаучная мысль наделила «арийскую расу» светлыми волосами и голубыми глазами как якобы исконными признаками высшего нордического типа, но палеогенетика последних лет решительно опровергает эту мифологему.

Крупные палеогеномные исследования под руководством Дэвида Райха из Гарвардской медицинской школы показывают, что у представителей ямной культуры, которых чаще всего отождествляют с носителями праиндоевропейского языка, кожа была умеренно смуглой, а глаза и волосы — преимущественно тёмными. Вариант гена KITLG, который в современной Европе с высокой частотой даёт светлые волосы, судя по древней ДНК, первоначально возник ещё у древних северных евразийцев, обитавших в приледниковых областях, и проник в европейский генофонд задолго до массовых миграций степняков, через восточноевропейских охотников-собирателей. Таким образом, светловолосость стала широко распространённой на севере и востоке Европы не благодаря приходу «арийцев», а скорее в результате сложного смешения и последующего отбора, в котором заметную роль сыграли популяции, не говорившие на индоевропейских языках. Иными словами, никакой миграционный поток из степей не принёс «ген блондинов» в Европу в готовом виде; напротив, сами степные скотоводы перенимали европейские гены, продвигаясь на запад и смешиваясь с земледельцами и охотниками-собирателями.

Тем интереснее взглянуть на ситуацию в Южной Азии, куда индоарийские племена принесли свои языки и элементы ритуальной культуры в середине второго тысячелетия до нашей эры. Следы этой миграции чётко прослеживаются в генетическом ландшафте современной Индии: у многих групп, особенно высших каст, присутствует заметная доля степной примеси, датируемая бронзовым веком. Однако ярко выраженной блондинистости, связанной с этим притоком генов, в Индии не возникло — во-первых, потому что у самих пришельцев светлые волосы встречались редко, а во-вторых, из?за подавляющего влияния местных южноазиатских популяций с тёмной пигментацией. Эпизодически встречающиеся у жителей горных районов Пакистана, Кашмира или Афганистана светлые волосы и глаза скорее отражают более поздние контакты с населением Центральной Азии и северных регионов, а не прямое наследие ведических арьев.

С научной точки зрения особенно ценно мнение популяционного генетика Иосифа Лазаридиса, который акцентирует внимание на том, что светлая пигментация в разных человеческих популяциях — продукт многократного, независимого возникновения и различных эволюционных сил. В случае европейцев на частоту светлых волос сильно повлиял половой отбор или ослабление давления отбора на тёмную пигментацию при переходе к земледелию и жизни в высоких широтах, где организму хватает ультрафиолета для синтеза витамина D. У меланезийцев же мутация TYRP1, возможно, была закреплена благодаря дрейфу генов в небольшой изолированной популяции, основавшей Соломоновы Острова, и не несла никакой адаптивной выгоды. Даже лёгкое посветление волос, которое наблюдается у австралийских аборигенов в детстве, может иметь свою, третью генетическую основу. Всё это свидетельствует, что биологическая природа «арийскости» с её расовым оттенком — чистая химера, рождённая идеологией, а не фактами.

Если же обратиться к археологическим свидетельствам миграций ариев, то курганные захоронения, колесницы, специфическая керамика и ритуальные комплексы, найденные от Дуная до Инда, рисуют перед нами образ подвижных скотоводческих сообществ, чьим главным достоянием были не внешние черты, а язык, социальное устройство и технологии. Древнейшие письменные источники, включая Ригведу, описывают общество, озабоченное скотом, битвами и поэзией, а не цветом волос. И хотя в индоевропейских мифологических сюжетах встречаются образы златовласых божеств, это скорее отражает универсальную символику золота и солнца, а не буквальную антропологию.

Таким образом, меланезийский блондинизм оказывается вовсе не курьёзом, а мощным научным аргументом. Он показывает, что признак, который когда-то безосновательно связывали с «арийской расой», может возникать в любом уголке планеты, подчиняясь совершенно иным генетическим механизмам и движущим силам эволюции. Древние миграции индоевропейцев, при всём их колоссальном культурном и демографическом вкладе в историю Евразии, не были маршем светловолосых завоевателей, а генетическая мозаика человечества гораздо богаче и сложнее любых расовых мифов.

Телеграм: t.me/ainewsline

Источник: vk.com

Комментарии: