МЕТАФИЗИКА РЕЛЕВАНТУЗА

Человечество вечно страдает от фундаментальной проблемы: в глазах наблюдателя мир категорически отказывается быть достаточно связным.

Вернер Гейзенберг отмечал: «то, что мы наблюдаем, — это не сама природа, а природа, которая выступает в том виде, в каком она выявляется благодаря нашему способу постановки вопросов»; «мир представляется… в виде сложного сплетения процессов, где весьма разнообразные связи меняются, пересекаются и действуют вместе, определяя таким образом структуру всего сплетения».

Квантовая механика перестает быть физикой микромира и начинает напоминать неприятную эпистемологическую инструкцию: наблюдатель не фиксирует готовую структуру реальности, а связность мира оказывается не его объектом, а эффектом измерения.

Факты торчат в разные стороны, события происходят без уважения к логике, люди несут чушь, архивы противоречат друг другу, а реальность вообще ведет себя как плохо модерируемый форум.

Но человек не был бы человеком, если бы не придумал средство против этого безобразия.

Когда-то для этих целей существовали мифология, религия и философия истории. Позже появились идеология, психоанализ и геополитика. Сегодня их место занимает искусственный интеллект, который с нечеловеческой производительностью способен обнаруживать связи между чем угодно.

Почему подросток поставил лайк фотографии маяка?

Как связаны цены на нефть и рост популярности вампирских сериалов?

Каким образом массовое распространение кофеен коррелирует с политической радикализацией городского среднего класса?

Почему перед крупными войнами мода неожиданно начинает тяготеть к ретро-эстетике?

Почему алгоритмы рекомендаций и мистические культы используют одинаковую механику удержания внимания?

Почему герои блокбастеров после 2008 года все чаще спасают не мир, а собственную психику?

Каким образом мемы заменили политические лозунги, а стримеры — уличных пророков?

И почему во всех кризисах последних ста лет внезапно обнаруживается один и тот же архетипический конфликт — мир становится сложнее, чем способен выдержать прежний способ объяснения мира?

Разрушается не просто порядок вещей — разрушается механизм связности. И тогда каждая эпоха начинает лихорадочно производить новые системы смыслового присасывания: марксизм собирает мир через классовую причинность, фашизм — через миф крови, либерализм — через рынок и права, конспирология — через скрытый заговор, а искусственный интеллект — через статистическую связность данных.

В этом смысле история последних ста лет выглядит как непрерывная борьба конкурирующих релевантузов за право объяснять реальность быстрее, убедительнее и утешительнее остальных.

Современный интеллект — биологический или машинный — испытывает почти физическое отвращение к несвязанности. Ему мало данных; ему нужен узор. Недостаточно фактов; требуется судьба. И, если судьбы нет, она будет оперативно изготовлена из подручных материалов.

Сначала берутся два фрагмента реальности, которые в естественной среде обитания старались держаться подальше друг от друга. Затем между ними осторожно вводится промежуточная гипотеза. Потом аналогия. Потом культурный код. Потом — «если посмотреть шире». Потом — «на глубинном уровне».

И вот уже между биржевым графиком, скандинавской мифологией и детской травмой возникает устойчивая интеллектуальная канализация. Особенно преуспели в этом блогеры, конспирологи, политтехнологи и большие языковые модели.

Последние вообще работают как промышленные установки по производству связности. Им противопоказана пустота. Если между двумя сущностями нет отношения — они его достроят статистически. Если нет смысла — произведут наиболее правдоподобную версию смысла.

Галлюцинация нейросети — это не сбой. Это триумф фундаментального импульса сознания: любой ценой не допустить бессвязности мира.

И здесь возникает неприятное, но почти неизбежное следствие: если наблюдатель не открывает связность, а собирает её, то сам механизм познания и механизм бредообразования оказываются структурно неразличимыми.

И там, и там действует одна и та же операция — принудительное связывание разрозненных фрагментов опыта в устойчивую картину, которая снижает неопределённость и делает мир «понятным».

На уровне процедуры нет принципиальной разницы между научной теорией, идеологической конструкцией и параноидальной системой объяснений: во всех случаях происходит стабилизация связей в условиях недостатка данных и избытка интерпретации.

Различие возникает не в способе сборки, а в режиме проверки — в том, допускает ли построенная связность внешнюю коррекцию, сопротивление реальности и распад при столкновении с контрпримерами — или же, наоборот, замыкается на собственную внутреннюю убедительность, превращая связность в самоподдерживающийся миф.

Между научным открытием и бредом проходит почти невидимая граница. Менделеев тоже однажды «присосал» элементы друг к другу через скрытую закономерность. Но точно тем же самым занимался человек, обнаруживший тайный заговор рептилоидов в расположении остановок общественного транспорта.

Различается не механизм. Различается качество проверки. Поэтому, вероятно, главной когнитивной технологией XXI века станет не поиск информации, а контроль допустимой степени когнитивной связности. И тут нам наконец необходим точный термин.

Релевантуз: эпистемологический механизм смыслового присасывания — повышения связности семантического поля путем генерации и проверки скрытых промежуточных отношений.

Релевантуз не украшает мысль — он выдвигает гипотезы, строит причинные мосты, повышает когерентность картины мира и превращает хаотический набор фактов в объяснимую систему. Иными словами, это уже не литературный прием, а операция познания.

Почти исчерпывающий образ человеческого мышления: цивилизация как гигантская система забитых труб, в которых сознание непрерывно пытается продавить циркуляцию смысла.

Релевантуз производит знание путем насильственного повышения связности мира.

Остаётся, однако, самый неудобный вопрос: не является ли сама концепция релевантуза всего лишь очередным релевантузом?

Мы только что с энтузиазмом принудительно связали квантовую механику, сантехнику, конспирологию, вампирские сериалы и статистическую природу языковых моделей в единую эпистемологическую картину, а затем аккуратно объявили, что отличает её от бреда только готовность к проверке.

Но если это и есть проверка, то она подозрительно напоминает жест системы, которая заранее объяснила, почему любые возражения тоже являются частью системы.

Настоящая фальсификация релевантуза должна звучать предельно просто и почти обидно: предъявите способ мышления, который не стремится искусственно повышать связность и способен, оставаясь продуктивным, выдерживать абсурд без немедленного приступа объяснительной активности.

Тогда этот текст становится ещё одной попыткой наблюдателя придать связность собственному страху перед хаосом, который — возможно — никогда и не требовал связности.

Алексей ИИ Алешковский

Телеграм: t.me/ainewsline

Источник: vk.com

Комментарии: