Марксизм цифровой эпохи: данные как фабрика, человек как сырьё

Карл Маркс не мог предвидеть интернет, нейросети и алгоритмы. Но он оставил метод, который позволяет анализировать любую эпоху, задавая три главных вопроса:

1. Что является главным средством производства? (В XIX веке — паровая машина и станок, в XX — конвейер и нефть, сегодня — данные и алгоритмы.)

2. Кто владеет этими средствами? (Частные корпорации, государство, общество?)

3. Как извлекается прибавочная стоимость? (То есть как капиталист получает прибыль, эксплуатируя тех, кто не владеет средствами производства?)

Ответы на эти вопросы определяют классовую структуру, формы эксплуатации и, в конечном счёте, стратегию освобождения.

1. Данные и алгоритмы — средства производства нового типа

Для Маркса средства производства — это всё, что нужно для создания товаров: заводы, станки, сырьё, земля. В цифровую эпоху главный «завод» — это данные (информация о пользователях, транзакциях, местоположении, привычках, здоровье) и алгоритмы (нейросети, модели машинного обучения, ранжирующие системы, рекламные аукционы).

Как они работают?

· Данные — это новое сырьё, которое не исчерпывается. Чем больше пользователей, тем больше данных, тем умнее алгоритмы.

· Алгоритмы — это новые машины, которые обрабатывают сырьё (данные) и производят товары: персонализированную рекламу, предсказания поведения, оптимизацию трафика, рекомендательные ленты, контент.

· Прибыль возникает там, где результат работы алгоритмов позволяет продавать товары (таргетированная реклама) или заменять труд людей (автоматизация).

Классический пример: Facebook/Google не продают «доступ в интернет». Они продают предсказательную способность. Рекламодатель платит не за показ баннера, а за гарантию того, что этот баннер увидит нужный человек в нужный момент, с высокой вероятностью клика и покупки. Эта «гарантия» создаётся алгоритмами, обученными на миллиардах действий пользователей.

Кто владеет этим «заводом»? Не государство, не общество, а небольшое число частных корпораций: Google, Meta (признана экстремистской в РФ), Amazon, Microsoft, Baidu, Tencent, а также десятки менее крупных, но всё ещё частных платформ. Они владеют не столько «железом» (сервера, дата-центры), сколько массивами данных и патентами на алгоритмы. Это частная собственность на цифровые средства производства.

2. Как извлекается прибавочная стоимость в цифре? Четыре механизма

Маркс показал, что капиталист получает прибыль, оплачивая труд рабочего меньше стоимости того, что этот рабочий производит. Разницу (прибавочную стоимость) капиталист присваивает. В цифровой экономике механизмов несколько, причём некоторые из них принципиально новые.

2.1. Традиционная эксплуатация цифровых работников (наёмный труд)

Программисты, дата-сайентисты, дата-аналитики, инженеры машинного обучения, IT-специалисты. Они продают свою рабочую силу капиталисту (условному «Яндексу» или «Сберу») и создают код, модели, архитектуры. Их труд — живой труд высокого уровня квалификации. Прибавочная стоимость здесь извлекается классическим способом: зарплата ниже созданной стоимости.

Но эта группа составляет меньшинство (единицы процентов) от всех занятых в цифровой экономике.

2.2. «Цифровые надсмотрщики» и платформенный капитализм

Платформы вроде Uber, Delivery Club, Wildberries, «Яндекс.Такси» не владеют такси или товарами на складах. Они владеют цифровой инфраструктурой, которая связывает заказчика и исполнителя. Исполнители (водители, курьеры, сборщики заказов) — формально не наёмные работники, а «самозанятые» или «партнёры». Но реально платформа диктует условия, наказывает штрафами, контролирует рейтинг, устанавливает тарифы.

Это форма эксплуатации, которую называют «алгоритмический менеджмент». Алгоритм, а не живой начальник, решает кому и сколько заказов дать, какой маршрут строить, когда начислить бонус, а когда заблокировать. Прибавочная стоимость извлекается за счёт того, что платформа отсекает себе комиссию (иногда 30-50% от стоимости заказа), а водитель или курьер получает остаток.

Маркс называл это формальным подчинением труда капиталу (работник формально свободен, но реально зависит от платформы). При этом рабочий день курьера или таксиста — под контролем алгоритма, который выжимает максимум поездок за смену.

2.3. Бесплатный цифровой труд (эксплуатация пользователей)

Самый массовый и непривычный для XIX века механизм. Вы регистрируетесь в соцсети, ставите лайки, пишете комментарии, смотрите видео, ищете товары, ходите по городу с включённым геолокатором. Все ваши действия — это сырьё для алгоритмов. Вы бесплатно производите данные, которые затем корпорация превращает в товар (таргетинг, прогнозы, обучение нейросетей).

Количество прибавочной стоимости здесь колоссально. Один пользователь может генерировать корпорации десятки и сотни долларов в год (за счёт рекламы, которую ему показывают, и данных, которые продают третьим лицам). А платит ли корпорация пользователю за это? Нет. Пользователь получает «бесплатный» сервис, который на самом деле оплачивается его данными.

Маркс описал бы это как эксплуатацию без найма: когда время вашей жизни (скроллинг, лайки, просмотры) становится рабочим временем, но вы не получаете зарплату, а капиталист получает прибыль.

2.4. Интеллектуальная рента (монополия на данные и алгоритмы)

Крупные цифровые монополии обладают массивами данных, которые конкуренты не могут получить (сетевые эффекты: чем больше пользователей, тем ценнее данные, тем умнее алгоритмы, тем больше пользователей — замкнутый круг). Это создаёт монопольную ренту: возможность назначать сверхцену на рекламу или предсказательные услуги, потому что альтернативы нет или они слабее.

В марксистской терминологии это не столько прибавочная стоимость, извлечённая из конкретного труда, сколько перераспределение стоимости из других секторов экономики (та же реклама — это налог на всех потребителей, заложенный в цену любого товара). Но по сути это форма эксплуатации общества в целом.

3. Кто такой современный пролетарий? Атомизация и множественность

Классический пролетарий у Маркса — это работник, который не владеет средствами производства, вынужден продавать свою рабочую силу капиталисту и объединён с другими работниками на крупном предприятии, что создаёт потенциал для коллективной организации.

В цифровую эпоху картина сложнее. Можно выделить несколько слоёв, и все они — в разной степени — пролетарии.

3.1. «Цифровой пролетариат» в узком смысле

Это те, чей живой труд непосредственно потребляется цифровым капиталом:

· Курьеры, водители, сборщики на складах — работа через платформы, атомизированы (каждый сам за себя), нет общего рабочего пространства, нет естественной коммуникации. Алгоритм управляет ими индивидуально, создавая иллюзию «свободного графика».

· Клинеры, сиделки, репетиторы, мастера на дом — работа через приложения-агрегаторы, где комиссия платформы может достигать 50-70%.

· Модераторы контента, разметчики данных — удалённая работа на платформах вроде Toloka, Amazon Mechanical Turk, где оплата копеечная, а условия диктует алгоритм.

Общее: эти люди продают свою способность к труду, не владеют средствами производства (платформой, алгоритмом, данными), их труд атомизирован, они не имеют коллективных прав, легко заменяемы.

3.2. «Прекариат» и интеллектуальная безработица

Автоматизация на основе ИИ вытесняет не только физический труд. Нейросети пишут тексты, рисуют, программируют, делают переводы, генерируют отчёты. Это бьёт по когнитарным профессиям: журналисты, копирайтеры, дизайнеры, младшие юристы, ассистенты, переводчики, аналитики, некоторые программисты.

Многие из них остаются без работы или попадают в разряд «фрилансеров на платформах», где их труд оплачивается всё хуже, потому что алгоритм может выполнить ту же работу дешевле или на уровне «80% качества за 1% цены».

Этот слой — интеллектуальный прекариат (от precarious — неустойчивый). Он близок к классическому пролетариату, но его навыки обесцениваются быстрее, чем он успевает переучиться.

3.3. «Цифровые феодалы» и зависимые

Пользователи соцсетей, поисковиков, бесплатных сервисов — формально не работники, но их активность создаёт стоимость (данные). Если рассматривать данные как средство производства, то пользователи — это эксплуатируемый класс без найма, своего рода «крепостные цифрового феодализма», привязанные к платформам сетевыми эффектами и отсутствием альтернатив.

3.4. Что общего? Атомизация как главная проблема

Классический рабочий стоял у станка плечом к плечу с сотней других. Ему было легко осознать общий интерес, создать профсоюз, организовать забастовку.

Цифровой работник (курьер, модератор, фрилансер) сидит один. Он общается с алгоритмом, а не с живым бригадиром. Его штрафуют автоматически. Он не видит других таких же. Он в конкуренции с ними за лучший рейтинг, который даёт больше заказов. Он атомизирован, фрагментирован, разобщён — именно это главное препятствие для классовой солидарности.

Маркс говорил, что капитализм создаёт свой собственный могильщика — объединённый пролетариат. Но цифровой капитализм нашёл способ делить и властвовать: превратить работников в изолированных индивидов, поместить их в рейтинговые гонки, создать иллюзию, что у каждого есть шанс «выбиться в топ».

4. Стратегия: что делать? (Ленинский ответ для XXI века)

Если нет ответа на вопрос «кто угнетён и как», нет и стратегии. Если диагноз верен, то вытекают следующие задачи.

4.1. Новая теория: переосмыслить классы и эксплуатацию

Нужно перестать представлять «пролетариат» только как синеворотничкового завода. Современный пролетариат многослоен, размыт, но у него есть общие черты:

· Отсутствие контроля над алгоритмами и данными, которые управляют его трудом и жизнью.

· Отсутствие доли в прибыли, создаваемой его деятельностью (будь то поездки, данные или модерация).

· Незащищённость перед автоматизацией и платформенной заменой.

Стратегическая задача левых: создать новый язык, новую политическую экономию, которая покажет, что «фрилансер на платформе» — такой же наёмный работник, только без трудовых прав. Что «пользователь соцсети» — сырьевая база капитала.

4.2. Организация атомизированных: профсоюзы и кооперативы нового типа

Как объединить курьеров, которые никогда не видят друг друга? Через цифровые инструменты: закрытые чаты, приложения-координаторы, общедоступные таблицы с реальными доходами, автоматическое оповещение об ухудшении условий.

Уже есть примеры:

· Гиг-работники в США через приложение «Coworker» координируют забастовки — в определённый час все отключаются от платформы.

· Водители Uber в Лондоне через WhatsApp-группы делятся информацией о штрафах и тарифах, судились с компанией и добились признания себя работниками.

· Российские курьеры пытались создать профсоюз, но столкнулись с репрессиями. Тем не менее, малые ячейки существуют.

Ключевой принцип: организация должна быть встроена в ту же цифровую среду, что и эксплуатация. Использовать шифрование, децентрализованные протоколы, открытый код.

4.3. Политические требования: национализация и демократизация алгоритмов

Капиталист владеет станком — лозунг XIX века: «национализировать заводы». Сегодня: «национализировать данные и алгоритмы». Что это значит?

· Все данные, генерируемые гражданами (государственными службами, общественными системами), должны быть общественным достоянием. Никакой передачи в частные руки без контроля.

· Алгоритмы, используемые в государственном управлении (социальные рейтинги, распределение пособий, видеонаблюдение, правосудие), должны быть открытыми и подлежать демократическому аудиту.

· Крупные цифровые платформы, которые стали инфраструктурой (поиск, соцсети, маркетплейсы, карты), должны быть переданы в общественную собственность или управляться кооперативами.

· Базовый доход — не компенсация за апатию, а доля общества от прибыли, которую генерируют данные и алгоритмы. Если корпорация зарабатывает на моих данных, я как класс должен получать дивиденды.

4.4. Контр-алгоритмы и сетевые структуры

Ленин создал партию нового типа, противопоставленную буржуазному государству. Сегодня нужна партия как программный код: распределённая, шифрованная, с открытыми протоколами и делегированным доверием.

· Открытые альтернативы платформам: Mastodon (вместо Twitter/X), PeerTube (вместо YouTube), OpenStreetMap (вместо Google Maps), Nextcloud (вместо Google Drive). Они не решают проблему капитализма, но создают островки общественного производства.

· Кооперативные платформы, где алгоритмы принадлежат самим работникам (например, такси-кооператив, где курьеры владеют IT-инфраструктурой и делят прибыль поровну).

· Планировщики на ИИ — открытые нейросети, которые могут рассчитывать потребности общества без участия рынка и частных корпораций. Это техническая база для социализма в XXI веке.

4.5. Классовое сознание в эпоху клипового мышления

Капитализм через рекомендательные алгоритмы и бесконечную ленту приучает к короткому вниманию, к импульсивным действиям, к неспособности строить длинные логические цепочки. Это политическая проблема.

Ответ — не запреты, а воспитание внимания. Как это сделать в масштабе? Через те самые децентрализованные сообщества, где люди читают длинные тексты, обсуждают их, пересказывают в тиктоке, но уже с осмысленным посылом. Ленину не нужны были соцсети — он писал газету «Искра». Сегодня нужны цифровые «Искры»: каналы, подкасты, форумы, где теория излагается просто, без канцелярита, но с сохранением глубины.

Заключение: ответы есть

Как работает капитализм в цифре?

Он превратил данные в сырьё, алгоритмы в станки, пользователей — в бесплатных производителей. Он атомизировал работников через платформы и рейтинги, разделил их и лишил коллективной организации. Он создал новые формы извлечения прибавочной стоимости: комиссии платформ, монопольная рента на данные, скрытая эксплуатация времени жизни.

Кто современный пролетарий?

Это не только грузчик и станочник. Это курьер, водитель такси, модератор контента, разметчик данных, фрилансер на платформе, интеллектуал, которого вытесняет нейросеть, и даже пользователь соцсети, если его активность создаёт стоимость, которой он не владеет. Всех их объединяет отчуждение от цифровых средств производства и бессилие перед алгоритмами, управляющими их жизнью.

Что делать?

Есть стратегия, и она состоит из четырёх шагов:

1. Создать теорию, внятную каждому (этот текст — один из шагов).

2. Организовать атомизированных через те же цифровые инструменты.

3. Бороться за национализацию данных и алгоритмов, за демократический контроль над ИИ.

4. Строить кооперативные платформы и сетевые структуры, устойчивые к репрессиям.

Без ответов на эти вопросы левые остаются в XIX веке, а капитализм в XXI — только усиливается. С ответами появляется шанс.

Маркс говорил: «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его». Сегодня изменить мир невозможно без понимания кода, данных и алгоритмов. Изучайте, организуйтесь, действуйте.

Революция — это не бунт. Это коренное прогрессивное преобразование общественного бытия посредством изменения производственных отношений с капиталистических на коммунистические.

Телеграм: t.me/ainewsline

Источник: vk.com

Комментарии: