Дофамин и оземпик

На выставке «Здоровье нации» много трещат о дофамине и внутренних опиоидах. Я обнаружила даже «станцию подзарядки эндорфинами».

Спроси любого, он немедленно вывалит знание о том, что дофамин это «наркотик мозга».

В момент удовольствия мозг вырабатывает собственный наркотик — дофамин. Чем чаще это происходит и чем больше дозы дофамина, тем выше риск развития дофаминовой зависимости. Эту теорию придумала Анна Лембке, профессор психиатрии Стэнфорда.

Теория мгновенно стала мифологией.

И сейчас все дружно вещают про дофамин подобное: чрезмерное увлечение соцсетями, видеоиграми или шоппингом как проблемное поведение — это наркотическая зависимость.

Оземпик снижает дофамин, снижает тягу к алкоголю и теперь это новая надежда человечества.

Кстати, Оземпик и его аналоги — это еще одна тема, которую обсуждают все. «Ну что ты имеешь против, ведь от этого «лекарства» просто есть хочется меньше».

И пить алкоголь, и происходит отказ от «цифровых наркотиков».

Сплошная польза. И в зеркале на себя приятно посмотреть.

Не существует «зависимости от соцсетей». При отказе не появляются физиологические признаков, характерные для настоящих зависимостей. Абстинентный синдром с потливостью, болью в мышцах, тошнотой и судорогами не появится при отсутствии подключения к сети.

Чего нельзя сказать об антидепрессантах, главной «надежде» медицины. Тоже «лечат» все.

Синдром отмены антидепрессантов включает гриппоподобные симптомы (люди могу даже думать, что заразились ко вид), проблемы со сном, тошноту, нарушения равновесия, сенсорные изменения, навязчивые мысли, деперсонализацию, тревогу и депрессию. Могут длиться несколько месяцев, возможен даже исход в психоз. Синдром отмены может возникнуть после прекращения приёма любого антидепрессанта.

Оземпик пока еще святая вода. Однако новости уже спускают с небес оземпикнутых. Новая таблетка может помочь поддерживать вес после прекращения «инъекций стройности», показало свежее исследование.

Речь идет о препарате orforglipron, который уже доступен в США и в ближайшее время может появиться на британском рынке.

Но вряд ли эта таблетка поправит разрушения в мозге. Встречать людей, которые год назад объявили, что будут «заниматься здоровьем», очень страшно.

Простые объяснения — это то, что требуют люди. На выставке ругаются — ну почему бы просто не объяснить. Антидепрессанты дают хорошее настроение. Оземпик стройность. Все же просто.

Дофамин — это молекула, вызывающая «желание», которая подталкивает нас к достижению целей, а опиоиды — это молекула, вызывающая «приятие», которая обеспечивает прилив удовольствия после достижений или безо всяких достижений при потреблении их извне.

Вот только почему эти вещества активны во время стресса, боли и иммунной защиты?

Вознаграждение прежде всего связано с оптимизацией метаболизма, а уж «счастье» — это потом, как бонус.

Каждая мысль, каждый шаг и каждый удар сердца имеют биологическую цену.

На всасывание витамина С, на каждое движение перистальтики кишечника тратится энергия.

Экономия энергии является ключевой особенностью жизни и эволюции, поскольку она высвобождает ресурсы для базовых жизненно важных функций, помогая животным выживать и процветать.

Человек — это животное, которое научилось использовать энергию на развитие мозга. В результате появились инженерные решения, искусство и соцсети.

Основная цель мозга — управлять энергетическим бюджетом организма, что определяет сложное поведение и обучение.

Дофамин это мобилизатор: активизирует физиологические процессы, повышая возбуждение и высвобождает ресурсы, подготавливая организм к преодолению трудностей.

Опиоиды это стабилизаторы: подавляют эти же процессы, возвращая организм к стабильному, энергосберегающему базовому уровню после решения проблемы.

Мозг не гонится за внешними вознаграждениями если у него нет энергии. Если человек не ест и замерзает, пребывая в гипометаболизме, то дофамин усиливает инсулин и кортизол, чтобы человек хоть что?то сделал для себя. Добыл еду, например.

Эти физиологические реакции (выработка инсулина и кортизола) требуют больших энергетических затрат, увеличивая метаболические усилия.

Именно это мы субъективно воспринимаем как мотивацию, усилие, которое побуждает нас к решению физиологической задачи.

Когда действие успешно удовлетворяет потребность и снижает расход энергии, возникающее «облегчение» является подкреплением. Мозг усваивает любые физиологические или поведенческие адаптации, которые помогают оптимизировать физиологические усилия, поскольку это экономит энергию организма.

Вознаграждение — это биологический механизм, направленный на оптимизацию управления энергией. Это основной эволюционный принцип, объединяющий физиологическую регуляцию, обучение и поведение.

Этот метаболический танец происходит во всех системах организма. Хотя людей и врачей приучили думать о дофамине и опиоидах в контексте вознаграждения, обучения или наркотической зависимости, на самом деле они активно регулируют пищеварение, дыхание и иммунную систему.

Даже такие сложные человеческие переживания, как искусство, музыка и социальные связи, вписываются в эту модель.

Связь матери с ребенком или волнение от романтической встречи — это не просто «эмоция», это сложная физиологическая стратегия, которую мозг освоил, чтобы максимизировать наши физиологические выгоды.

Вознаграждение — это не субъективное чувство, а биологически обоснованная функция.

Шизофрения, депрессия, наркомания, диабет и ожирение — это нарушения способности мозга эффективно регулировать энергетический баланс организма, метаболические дисфункции.

Дофамин и опиоиды всего лишь компоненты физиологической регуляторной системы, которая оптимизирует расход энергии с течением времени посредством процессов обучения, приводящего к физиологическим и поведенческим адаптациям.

Мы делаем то, что делаем, не просто потому, что это «приятно», а потому, что это обеспечивает немедленную метаболическую выгоду.

A metabolic framework for reward: Redefining dopamine and opioids as physiological agents.

Дофамин может усиливать как положительный, так и отрицательный аффект, стимулируя как стремление к аппетитивным стимулам, таким как еда, так и отвращение к отрицательным стимулам, таким как угроза или стресс. Эта двунаправленная модель опровергает точку зрения о том, что дофамин кодирует гедонистическую валентность.

Выработка дофамина усиливается в состояниях депривации (например, голод, жажда),

а блокирование дофамина предотвращает поиск животными пищи или воды даже при физиологической депривации. Без дофамина организм не способен обнаруживать и реагировать на внутренние метаболические нарушения.

«Оземпик» (действующее вещество семаглутид), помимо регуляции уровня сахара и снижения аппетита, оказывает значительное влияние на дофаминовую систему мозга, которая отвечает за чувство удовольствия и вознаграждения.

«Оземпик» подавляет выработку дофамина в вентральной области покрышки мозга. Это означает, что привычные источники удовольствия, такие как высококалорийная еда, алкоголь или даже вредные привычки, перестают приносить прежнее наслаждение.

Влияя на центры насыщения и вознаграждения, препарат помогает снизить зависимость от еды, из-за чего пропадает «эмоциональное переедание».

Исследования показывают, что семаглутид может подавлять влечение к кокаину и алкоголю, снижая вызванный ими уровень дофамина в центре мозга (nucleus accumbens). Из?за снижения дофаминовой стимуляции некоторые пациенты могут ощущать снижение интереса к жизни, мотивации и общее притупление эмоций, что иногда связывают с депрессивными состояниями.

Существуют данные, указывающие на то, что у некоторых людей на фоне приема семаглутида могут возникать импульсивные поступки.

Оземпик ломает базовые метаболические установки организма, а не «просто снижает тягу к еде».

Отказ от "вознаграждения" — это не просто снижение аппетита. Это отказ от смысла и счастья. Это путь к состоянию зомби.

Телеграм: t.me/ainewsline

Источник: vk.com

Комментарии: