Скифский феномен

До начала 90-ых годов прошлого столетия в наследство от советской номадистики в скифологии более-менее мирно уживались три основные гипотезы генезиса скифской культурно-исторической общности: автохтонная, инвазийная и комбинированная. При этом подавляющее большинство исследователей, изучающих различные аспекты скифских культур, бытовавших как во времени, так и в рамках определённых географических локаций, не ставили под сомнение расово-антропологическую, генетическую и лингвистическую близость кочевых племён Евразийского степного пояса раннего железного века.

"Отец истории" – Геродот прямо указывал, что сарматское население к востоку от Северного Причерноморья говорит на том же скифском языке, но с акцентом. В эпоху персидской экспансии именно сарматский союз племён направил свою кавалерию в помощь сколотам, тогда как часть "своих" совместно проживающих на одной территории нескифских племён решила не оказывать сопротивления врагу и заняла пораженческую позицию, данный факт лишний раз подчёркивает близкородственность двух кочевых племенных объединений. Далее в нарративе есть упоминание об отложившихся скифах/скифах-отщепенцах, которые по внутриполитическим причинам откололись от Причерноморских и были, по всей вероятности, относительно благополучно инкорпорированы в сарматский союз кочевых племён Южного Приуралья. И, наконец, всемирно признанный и до сих пор актуальный лингвист, иранист Василий Иванович Абаев на основе детального анализа личных имён, гидронимов, посмертных эпитафий поставил точку в вопросе языковой принадлежности древнего кочевого населения Евразии, отождествив его носителей с северо-восточной группой иранских языков. Однако в конце 90-ых годов идеологическая ситуация на всём бывшем постсоветском пространстве резко изменилась. Центробежные силы, раскручиваемые национальными элитами новых возникших независимых государств, а так же некоторых субъектов Российской Федерации в контексте "парада суверенитетов", взяли курс на сепарацию древнего скифского мира грубым механическим методом в пределах админинстративно-территориальных и государственных границ. Разумеется, теперь финансирование и гранты на исследования ставили своей задачей выполнение сугубо внутреннего заказа, удовлетворяющего требования и запросы национальной внутренней политики. В целях умиротворения всех современных республик и стран, занимающих некогда ареал расселения скифских кочевых народов, был провозглашён сначала робко, а потом во всеуслышание, тезис "О РАЗНОСТИ СКИФОВ".

Наше сообщество, в отличии от десятка других подобных национально ориентированных сообществ, всегда занимал последовательную, научно обоснованную позицию: "разность скифов" - это коньюктурный бред, внедрённый в терминологический оборот для удревнения современных наций и этносов, мифологизации своей истории и банального популизма.

Необъятная по географическим масштабам территория от Дуная до Алтая в рекордный по историческим меркам срок, в течение VII в до н.э., из Южной Сибири была зеселена родственными древнеиранскими (не путать с современным населением Иранского нагорья) кочевыми племенами и родами, а в противовес им далее на востоке расселялись нескифские протомонгольские сюнну, а с севера в таёжных лесах, примыкая к степи, в поселениях проживали нескифские, по всей видимости, угорские, саргатские и кулайские племена, и так повсеместно, включая кавкассионный Кавказ и фракийские Балканы. Очевидно, в зонах контактного проживания происходила инфильтрация населения, что сказывалось на культуре и находило отражение в изменении антропологического типа – имела место метисация. Однако подавляющий процент всей имеющейся на сегодняшний день скифской краниологии однозначно указывает на европеоидность всего Евразийского кочевого пласта.

Сама специфика экстенсивного скотоводства диктует правила и условия, в которых ни одно племенное объединение не может существовать изолированно друг от друга сколь угодно долго. Любой сакский род при определенных обстоятельствах легко мог быть вплетён в разноплеменную, но родственную по своей сути, мозаику Южно-Приуральского кочевого союза и наоборот. Гипермобильность, практика общих зимовок, черезполосное проживание, брачные и военные межродовые союзы на открытых степных просторах быстро нивелировали и приводили к общему знаменателю антропологические, лингвистические и культурные различия. Поэтому нет ничего удивительного, что позже, после эпохи "Великого переселения народов", по такому же "скифскому" алгоритму степи были заняты тюркскими племенами булгарской группы, потом огузо-печенежскими родами и, наконец, в период развитого средневековья кимако-кипчакским населением. Более того, привлекая этнографию для ретроспективной реконструкции "скифского мира", видим, что современная (условно) история казахских родов может служить лекалом для более полного понимания моделей скифских кочевых сообществ. Исходя из вышеизложенного, становится ясным, что как никогда не было кардинально "разных" казахов на всём 3000 километровом расселении, так никогда не существовало и кардинально "разных" скифов.

Вывод: Причерноморские сколоты, сарматы Южного Приуралья, саки Средней Азии, скифы Южной Сибири и Алтая – все они генетически близкородственные европеоидные этносы, вышедшие из поздних вариаций андроновской культурно-исторической общности финальной бронзы и относящиеся к единому древнеиранскому лингвосубстрату. Иными словами, все они скифы в широком смысле этого понятия, без оговорок!

Автор: Константин Плотников – номадист и археолог.

Телеграм: t.me/ainewsline

Источник: vk.com

Комментарии: