Человек, получивший обычное школьное образование, усваивает вполне определенный взгляд на устройство мира

Человек, получивший обычное школьное образование, усваивает вполне определенный взгляд на устройство мира. Этот взгляд опирается на представление о том, что в основании всего лежат элементарные частицы, квантовые поля и фундаментальные физические константы. Из этих простейших кирпичиков складываются атомы, молекулы, затем более сложные структуры, вплоть до живых клеток и организмов. На определенном этапе усложнения материи возникает жизнь, а с жизнью появляется и разум. Сознание, ощущения и мысли в такой картине оказываются высшим уровнем организации материи, самым сложным и производным явлением. Это стройная иерархия, где основание просто и объективно, а вершина сложна и субъективна.

Сомнение в этой картине чаще всего возникает от попытки понять природу собственного сознания. Когда человек начинает размышлять о том, что такое его мысль и его ощущение, он постепенно замечает странное обстоятельство. Все суждения о мире, включая представления о квантовых частицах и физических константах, сами по себе являются содержанием сознания. Мы знаем о частицах лишь постольку, поскольку у нас есть ощущения, показания приборов, математические выкладки, то есть определенные переживания и мысли. Сознание оказывается той средой, в которой только и дано все остальное. Попытка объяснить само сознание как продукт материи упирается в логическую трудность: чтобы утверждать первичность материи, нужно уже обладать сознанием, в котором это утверждение формулируется. Сознание перестает выглядеть вершиной пирамиды и начинает казаться ее основанием.

Такое смещение перспективы подводит к феноменологическому подходу. Возникновение феноменологии как строгого метода связано, среди прочего, с осознанием ограничений формальных логических систем. Математические открытия, подобные теоремам Гёделя о неполноте, показали, что в любой достаточно сложной формальной системе существуют утверждения, истинность или ложность которых нельзя доказать средствами самой этой системы. Для обоснования системы требуется выход за ее пределы, обращение к чему-то более фундаментальному. Поиск непротиворечивого основания для знания о мире привел к идее начать не с абстрактных конструкций вроде физических частиц, а с того, что дано наиболее непосредственно и достоверно. Таким наиболее достоверным оказывается сам факт наличия ощущений, сам поток происходящего.

В этом потоке еще нет разделения на внешний мир и внутреннего наблюдателя. Есть просто длящееся переживание, в котором постепенно проступают определенные устойчивые мотивы. Один из таких мотивов – возникновение фигуры «я», которое смотрит на «мир». Другой мотив – построение сложных объяснительных конструкций, среди которых и теория квантовых частиц. С феноменологической точки зрения эта теория является максимально сложным узором, выведенным из простых данных ощущений. Получается зеркальное отражение материалистической иерархии. Там движение шло от простейших частиц к сложнейшим ощущениям. Здесь движение идет от простейшего потока ощущений к сложнейшим абстрактным объектам, таким как физические константы и элементарные частицы. То, что в одной системе было фундаментом, в другой становится наиболее изощренной надстройкой.

В рамках такой интерпретации меняется понимание истины. Истина перестает быть соответствием мысли внешнему положению дел. Сама возможность сравнивать мысль с внешним объектом уже предполагает сознание, в котором происходит это сравнение. Основанием достоверности оказывается особое переживание – ощущение понимания, ощущение очевидности. Когда человек ясно и отчетливо переживает некоторое положение вещей как истинное, именно это переживание служит последней инстанцией. Оно само по себе и есть основание истины, данное в потоке сознания напрямую.

Это затрагивает не только частные представления об устройстве реальности. Под вопрос ставится сама идея устроенности как чего-то предзаданного и независимого от сознания. Возникает образ происходящего как целостной картины, состоящей из множества мазков. Эти мазки расположены в определенном порядке и соотносятся друг с другом так, что возникает иллюзия причинно-следственных связей, иллюзия существования отдельного зрителя, который эту картину изучает. Но сам этот зритель есть лишь еще один мазок, еще один мотив внутри той же самой картины. То, что мы воспринимаем как свое наблюдение мира, является рисунком, на котором изображен акт наблюдения. Гуссерлевская идея эпохе, воздержания от суждения о существовании внешнего мира, позволяет удерживать внимание на самой картине, не увлекаясь встроенными в нее сюжетами о независимом бытии вещей.

Если же копнуть еще глубже, то даже стремление найти чистое основание в потоке ощущений, сама феноменологическая установка, может быть увидена как продукт усвоенного культурного кода. Идея искать основания, сомневаться в очевидном, выстраивать строгий метод – все это впитано человеком из языка, философской традиции, образования. Сознание, которое полагает себя самостоятельным источником смысла, обнаруживает в своем содержании следы внешних влияний, культурных форм и исторически сложившихся способов описания опыта. Так феноменологический поиск чистого основания сам становится предметом рассмотрения, включается в более широкий контекст, где личное переживание неразрывно переплетено с надындивидуальными структурами понимания.

Телеграм: t.me/ainewsline

Источник: vk.com

Комментарии: