В качестве примеров можно привести, употребление алкоголя – и множество субъективно ярких приключений с «интересными доброжелательными и праздничными людьми, воспринимающими человека как значимого и

МЕНЮ


Главная страница
Поиск
Регистрация на сайте
Помощь проекту
Архив новостей

ТЕМЫ


Новости ИИРазработка ИИВнедрение ИИРабота разума и сознаниеМодель мозгаРобототехника, БПЛАТрансгуманизмОбработка текстаТеория эволюцииДополненная реальностьЖелезоКиберугрозыНаучный мирИТ индустрияРазработка ПОТеория информацииМатематикаЦифровая экономика

Авторизация



RSS


RSS новости


2026-03-03 11:12

Психология

В качестве примеров можно привести, употребление алкоголя – и множество субъективно ярких приключений с «интересными доброжелательными и праздничными людьми, воспринимающими человека как значимого и уважаемого». Очевидно, что затруднительно установить чувственную связь между собственно видом и вкусом алкоголя и субъективно достоверным эмоционально положительным последующим опытом, доставленным людьми и событиями, ощущением тепла. Это раздельный, но «волшебным образом» связанный опыт, радикально отличающийся от связи, например, собаки и укуса. Никакой когнитивной операцией с образом алкоголя нельзя воздействовать на актуальную привлекательность ощущения праздника, полноту его интенциирующего, образ праздника вызывается сам при стрессе, одиночестве, недооцененности – тогда как над чувственной перспективой укуса сознание полностью властно посредством управления образом собаки. Соответственно, образ алкоголя появляется уже после того, как триггер вызвал активацию желания праздника, как средство попадания в радостный мир, но не как его причина.

Другим примером может послужить коррелятивная связь при травмирующих событиях, когда собственно явная причина события не была когнитивно связана ключевой эмоцией и чувством, а все переживание затопили неконтролируемый аффект, например ужас, дезориентация, ощущение разрушения мира и детали взаимодействия с обстоятельствами происшествия. В этом случае сознанию оказывается невозможно управлять переживанием при помощи представления другого сценария ключевого предмета, и аффект впоследствии вызывается обыденными обстоятельствами без возможности его регулировать – а явная причина события появляется в сознании как демон, волшебным способом властный открыть те двери.

Третьим примером послужит образ матери или отца, сопровождавший, допустим, все теплые и светлые впечатления детства. Вновь отношение является коррелятивным – и проявляющее себя через опорные эмоции стремление к теплу и безмятежности подталкивает психику к нахождению таких фигур в реальности, ожидая от них возникающих волшебным способом тепла и участия, что часто является ошибкой.

В качестве остальных примеров могут выступить большая часть всех окрашенных предпочтений человека, начиная от цветов одежды и вкуса блюд, и заканчивая политическими и религиозными стремлениями.

По-видимому, феномен убеждений, как устойчивых к реальности бредоподобных идей, обусловлен комбинацией в них релятивного и коррелятивного мотива индивидуума, причем коррелятивное, осуществляя логический разрыв, подчас подавляет релятивное, что особенно заметно на примере ригидных религиозных убеждений людей, в остальном руководствующихся критическим научным мышлением.

Сказанное свидетельствует о большой значимости коррелятивного эмотивного фактора для субъективной жизни человека и огромной роли его в возникновении зависимостей, психотерапевтических ситуаций и доставляющих дискомфорт убеждений, и, предположительно, в коррелятивно эмотивной формируется целый ряд синдромов и закономерностей, изучаемых психотерапевтическими и аналитическими направлениями.

По очевидным причинам терапевтический доступ к коррелятивной мотивации затруднен и «изнутри» и «снаружи», и, вероятно, должен прежде всего включать в себя анализ чувств, опорных эмоций, трендов, в которых они сгруппированы, и попытку конкретизации ключевого предмета и ключевой эмоции. И на основании полученных данных осуществлять воздействие через создание переживания, несущего опорную эмоцию в таком виде, чтобы можно было бы установить чувственный контакт с ключевым предметом новым способом, возвращающим ключевому предмету мышления связь с переживанием. После чего открывается возможность создания новых и переосмысления реактивно искаженных ранее значимостей.

В любом случае, доступ к элементам эмотивной коррелятивной мотивации осуществляется через их перевод в релятивную форму и модификацию посредством использования когнитивной мотивации, либо созданием релятивно-коррелятивных уточнений за счет нового опыта или суггестивных методов. В этом случае аффект переводится из непроизвольно-практической области в область мышления и, затем координированной практики, где у индивидуума невероятно широкий спектр возможностей его реализовать.

Анализ мотивации человека необходимо должен охватывать все ее составляющие: когнитивную, эмотивную релятивную и эмотивную коррелятивную, и в этом случае он создаст представление не только о поверхностной, но и глубокой мотивации. Вероятно, при анализе эмотивной мотивации имеет смысл учитывать ее распределение относительно распространенных ценностей, трендов, областей жизни человека, а также ее силу и связь со степенью ее регрессивности, определяющей, собственно, глубину мотива. Такой анализ может быть востребован при решении психотерапевтических, образовательных, кадровых задач, в социальной инженерии и политической деятельности. Однако этот вопрос находится за пределами данного исследования.

Благодаря наличию организованной системы значимостей и ее чувственному процессингу в поле интенциирующего, психика формирует сопряженную с системой значимостей систему логистики аффекта, позволяющую координировать приложение потенциального и актуального аффекта и играющую роль системы мотивации.

Система логистики аффекта сообщает мышлению и деятельности необходимую долю энергии и пристрастных эмоциональных переживаний, гибко регулируя их силу, направленность и создавая чувственную насыщенность существования.

В этом процессе аффект от различных интенциирующих источников концентрируется, фокусируется, смешивается, усиливается, накапливается и передается от предмета к предмету, обеспечивая широчайший диапазон интенсивностей, гибкости и точности приложения, и одновременно обобщая эмоциональное наполнение индивидуума в эмоциональные регулятивные и акцентуирующие состояния.

При этом интенциирующее выступает в качестве реагирующего и энергетизирующего, непрерывно поддерживающего психическую активность в своих целях и границах, а интенциональное с перцептивным благодаря вниманию и мышлению направляют его реализацию наилучшим образом, соответствующим опыту и внешнему миру.

Интересно, что, возможно, логистика аффекта сопровождается некими переживаниями, создающими ее синестезию с восприятием звукового тона, его громкости, а также с ритмом и кинестетическими ощущениями, что порождает как эмоциональное восприятие музыки, ее способность управлять аффектом, так и явную ее ассоциированность с воспроизведением двигательных паттернов.

По-видимому, процессинг значимостей, логистика аффекта, вербальная и двигательная системы человека образуют некое обслуживающее субъект функциональное единство.

При этом явления слова и движения проявляют несколько общих черт: стимулируются произвольно, обладают перцептонами, не имеющими дополнительного интенционального содержания, имеют кинестетическую модальность воспроизведения, состоят из последовательностей элементов, хотя управляются произвольно, однако технически регулируются независимо от сознания, скорее воплощая субъективные процессы. Кроме этого, они проявляют зависимость от аффекта, до определенного порога возбуждения проявляясь микродвижениями и субвокализациями, комментирующими представления и мышления, а после его преодоления проявляясь в полной мере.

Роль кинестетического и вербального представлений в мышлении, как средств организации когнитивных и аффективных отношений субъективного содержания, аналогична. С этой точки зрения связь слова, пространственно-временных кинестетических представлений и аффекта почеркивается их сочетанными нарушениями при мозжечковом когнитивно-аффективном синдроме Шмахмана (Schmahmann, J. D. & Sherman, J. C. (1998). The cerebellar cognitive affective syndrome. Brain, 121, 561-579).

Более того, возникновение второй сигнальной системы в процессе эволюции физического поведения, направляемого представлениями, не вызывает сомнений.

Благодаря взаимодействию процессинга значимостей и логистики аффекта образы, компонуемые понятийно, упорядочиваемые структурно при участии в них пространственно-временных представлений, стабилизируемые при участии слова, и энергетизированные за счет связей их интенционального с интенциирующим, формируют полимодальные комплексные образы различной сложности и аффективного потенциала, находящиеся в постоянном процессе актуализации, трансформации, потенциации.

Они субъективно являются реконструкциями мира и его объектов, ценностями, идеями, концепциями, намерениями, планами, составляя ландшафт внутреннего мира, в котором действует субъект и его мышление.

Рассмотренные механизмы позволяют субъекту полноценно реализовывать функции познания, планирования, целеполагания и установочного контроля деятельности.

При этом собственно физические действия, потенциально включенные как кинестетические представления в подобные образы, инициируются, по-видимому, за счет сочетанного сосредоточения внимания, инвариантного субъективному принятию решения, и сосредоточения аффекта опорной эмоции, инвариантного субъективному импульсу к действию. Синхронизация и усиление возбуждения экситома в соответствующей зоне снимает торможение, ранее позволявшее совершаться лишь микродвижениям, и инициирует полноценную актуализацию представления не только в сенсорной, но и в моторной коре при поддержке автономных механизмов координации движения.

Однако вопросы дальнейшей регуляции внесубъективной деятельности также находятся за пределами данного исследования, сосредоточенного на механике субъективного.

Системы процессинга значимостей и логистики аффекта позволяют психике осуществлять координированную с внешним и внутренним миром мыслительную и практическую деятельность, давая возможность субъекту распространять свое влияние за пределы индивидуального субъективного и взаимодействовать с коллективными интенциональными значимостями, обобщенными посредством коммуникации и практики.

Собственно, это описание завершает описание основных механизмов психики, обеспечивающих ее функции, формирующих явления субъективного мира, сознания и самосознания, и охватываемых субъект-центрированной моделью.


Источник: vk.com

Комментарии: