Есть странный парадокс: иногда чем меньше человек пытается контролировать свой ум, тем больше он получает от него

Есть странный парадокс: иногда чем меньше человек пытается контролировать свой ум, тем больше он получает от него. Тут можно вспомнить, как Дарвин, читая Мальтуса «для себя», пришёл к естественному отбору, как Кекуле увидел структуру бензола во сне, как Фейнман решал задачи, «играя» с ними.

Можно направлять себя жестко – идти по одной дороге и заниматься чем-то одним. Именно так часто происходит в академической среде: ты должен идти к цели напрямую. Но когда ты делаешь что-то для себя, такой подход перестает работать – ты просто сбиваешься и ничего не делаешь. Зато, не имея жестких обязательств, ты можешь заниматься чем угодно, не переживаешь, если забыл, переключился на другое, начал что-то еще.

И вот что любопытно: спустя некоторое время ты вспоминаешь о своем первоначальном желании разобраться в теме и обнаруживаешь, что твое мышление и интересы, двигаясь извилистыми путями, всё равно вращались вокруг нее. В конечном итоге оказывается, что ты собрал даже больше информации, чем изначально предполагал. В начале пути у тебя было лишь какое-то представление о предмете – наивное, примитивное, упрощенное. Но когда ты, не пытаясь идти прямыми дорогами, проходишь этот путь и оглядываешься назад, то видишь, что накопил материал для гораздо более интересного, полноценного и глубокого взгляда на ту же тему. И в какой-то момент ты просто берешь и быстро собираешь все воедино.

Еще одна мысль, близкая к этой, касается путей поиска истины. Иногда бывает, что даже неправильные изначальные посылки могут привести к верным выводам, рабочим результатам. Мышление само по себе направлено на поиск логичного, истинного, последовательного и непротиворечивого. Благодаря этой внутренней направленности сознание может вырулить по нужному руслу, по руслу идей, даже если на старте ты ошибался. А если с самого начала стараться ввести только правильные посылки, всё вычищать и выверять, движение становится очень медленным. В итоге можно либо прийти к чему-то совершенно неинтересному, либо вовсе забросить дело.

И в этом смысле получается, что как будто бы очень полезно смотреть вообще на все свои идеи, которые у тебя появляются, которые тебе кажутся интересными, и на все источники информации, которые тебя захватывают, и кажутся интересными, вне зависимости от того, научные они или нет, достоверные или недостоверные. Сам тот факт, что тебе, что ты это понимаешь, тебе от этого интересно, то есть, то, что ты ощущаешь что то по этому поводу, становится основой для большей продуктивности, чем если ты идешь по формальному прямому пути, по жестким неживым критериям. Нельзя закрывать для себя живые пути – а они иногда требуют неожиданных поворотов.

Парадокс в том, что, хотя академическая среда, безусловно, полезна – она дисциплинирует ум, дает бонусы в виде связей, погруженности и даже «корочки», – сама по себе ее жесткая структура всё же чаще оказывается мертвой, чем живой.

Отсюда следует главный вывод: в науке самое главное стараться оставаться живым.

А если серьезно, это указывает на процессуальную онтологию: мышление - это не субстанция (накопленное знание), а событие (становление). Делёз говорил о «модальности бытия» – не «что есть», а «как происходит». «Живое» – это сохранение виртуальности (потенциала неактуализированных связей) перед актуальностью (фиксацией результата). Академическая жёсткость мертва не потому, что плоха, но потому что перепродуктивна – она преждевременно актуализирует виртуальное, убивая ризоматические возможности. Метод «для себя» – это этология мышления: не «как должно быть», а «что происходит, когда...». Попытка зафиксировать истину убивает её – как в квантовой механике измерение разрушает суперпозицию. Или как вскрытие убивает живое. Нужно скользить по волне как на доске для серфинга, не бороться, а сливаться с течением, и из состояния слитости позволить самопроизвольному истечению воли находить тот смысл, который для тебя отвело Бытие. Скорее всего, оно совпадает с тем, чего ты хочешь сознательно, но не так, как ты ожидаешь (по аналогии с идеей, которую часто озвучивают в сценаристике «надо дать зрителю то, что он хочет, но не так, как он хочет»).

Нужно собирать всю доступную информацию, какая есть, не отказываться от чего-то потому, что оно находится в «неправильной» традиции мысли. Неверно думать, что неправильная методология не может давать правильных мыслей. Любая информация может оказаться полезной, даже какое-нибудь дремучее заблуждение из далекого прошлого: и потому, что может стать точкой, от которой мышление оттолкнется, и потому, что даже в самом дремучем заблуждении есть опыт наблюдения за миром, - и иногда этот опыт оказывается уникальным, забытым, замыленным в современной вроде бы и более «объективной» картине мира. Старые заблуждения могут дать доступ к этому забытому опыту, указать на ранее не замечаемое. А это, в свою очередь, может стать финальной деталью паззла и дать озарение. «Некоторые люди читают «Войну и мир» и думают, что это всего лишь приключенческий роман. Другие могут познать тайны вселенной, изучая состав на упаковке жвачки»

Заблуждения могут быть продуктивнее, чем истина. Это работает на уровне психологии: структурам культурного кода необязательно буквально отражать материальный мир и соответствовать ему законам, иногда это дает не большую эффективность, а наоборот, меньшую, чем «заблуждения». Дело в том числе в мотивации. Иногда иллюзии заряжают людей сильнее. А еще люди умеют превращать иллюзии в реальность. Что-то подобное было у Ницше, что заблуждения и ложь бывают полезными. Иллюзии заряжают мотивацией, потому что проецируют желаемое состояние, которое затем материализуется. Люди превращают иллюзии в реальность – это онтологическая механика: будущее тянет настоящее к себе. «Неверные» убеждения часто дают большую эффективность, потому что они живые, они сохраняют виртуальность. В этом смысле «неправильные посылки» можно развести в две разные линии: эвристическую (ошибка как точка отталкивания) и мотивационную (иллюзия как движущая сила).

А еще нужно уметь видеть глубину не только за поверхностью, но и в самой поверхности (даже если эта поверхность кажется «ненаучной» и низкопробной). Например, в том, что происходит прямо сейчас, видеть Бытие, самое близкое по Хайдеггеру. Или смотреть на то, как буквально выглядят тенденции в обществе. Или смотреть на буквальное значение слов, как люди их используют, чтобы понять их истинное значение. Суть в наблюдении за естественным процессом, «как на самом деле». Нужно стать снова восприимчивым и доверчивым ребенком. Вспомнить, что кроме моделей есть реальность. Посмотреть на нее, на процесс постадийно, отбросив модели. Тут можно вспомнить расхожую фразу «потрогай траву» - перестань смотреть на умозрительную модель и посмотри на то, для описания чего ее строили, «посмотри, как на самом деле». Это как наблюдать за дикой природой.

Эмпирицизм иногда оказывается полезнее рационализма (посмотреть, как оно есть). Рациональный скептицизм говорит, что познание невозможно. Опыт говорит: познание происходит. Опыт не отвергает рациональность, он заставляет ее перепроверять и искать более совершенные модели: «идея, что познание невозможно происходит из применения внутрисистемной логики к фундаменту системы, тому, что за ее пределами».

В любой достаточно мощной системе есть истинные утверждения, которые нельзя доказать внутри системы. «Правильный путь» – это попытка построить полную систему для постройки полного пути к цели; «хаотичный путь» - продвижение к цели в рамках текущих возможностей и контекста. Можно пытаться понять проблему, а можно ее решать.

В конечно итоге все мы находимся скорее снаружи, а не внутри, наше «я» - это не столько далекий внутренний мир (хотя и он тоже, в этом плане мы фундаментально разделены, интерпретация этого деления рождает объект-субъектную дихотомию), а то, что буквально происходит прямо сейчас на нашей сетчатке, нашей коже, наших барабанных перепонках. Это взгляд на происходящее целиком: "как на самом деле" – это и взгляд извне (что происходит), и ощущение изнутри (что я ощущаю). Применимо к подходу наблюдения за поверхностью: могут помочь конкретные техники замедления взгляда, отказа от суждений (как в феноменологии– "эпохе"), описания без интерпретации, принцип "первичности вопроса над ответом". А еще важна радикальная смена точки обзора (тут работает примерно то же, что и в идее про забытый уникальный опыт, стоящий за старыми заблуждениями – он тоже брался из наблюдения, особого – из той точки, которая сейчас не используется).

Еще можно обозначить принцип, который заключается в поиске того, в чем состоит удовольствие/выгода для человека – или если шире: какой эмоциональный фундамент мотивации стоит за происходящим. Этот фундамент и определяет форму этого происходящего (вместе с наслоениями человеческого прошлого, которое люди неизбежно несут с собой в будущее). При этом не только прошлое, но будущее - источник "как на самом деле". "Как на самом деле" – не только данность, но и становление: наблюдение за тем, как что-то ещё не существующее тянет к себе настоящее.

Важно, что нельзя "смотреть как на самом деле" намеренно – сознательное стремление к истине искажает её. Чем сильнее ты «пытаешься увидеть суть», тем больше проецируешь своё намерение. Истина открывается только когда намерение снято – через «забывание», отвлечение, игру. Это указывает на то, что реальность устроена так, что она ускользает от прямого взгляда, но открывается косвенному. Поэтому "забывание" работает – оно снимает намерение. Продуктивность хаотичного пути связана не просто с инкубацией, а с отказом от целенаправленности, - это позволяет видеть то, что не соответствует ожиданиям. Это же работает в жизни в целом: мы всегда находим не то, что буквально ищем, а побочные эффекты пути к желаемому. Для того, чтобы стать счастливым, нужно перестать искать счастье, чтобы стать богатым – богатства, чтобы стать известным – славы. Виртуальное (неактуализированное) первично перед актуальным. Мир существует как поле потенциалов, и любая фиксация – уже смерть, «перепродуктивность». Жизнь – это сохранение неопределённости, ризоматичности.

Кстати, из-за всего этого вопрос «с чего лучше начать» - неверный. Начинать стоит с того, к чему лежит душа, а мысль сама выведет на нужный путь, а когда он уже ясен, не составит труда исправить и начало. Нужно просто начать. Это должно быть игрой: достаточно найти то, что будет принимать подачу или давать новые «затравки» для мыслей. Нужно создать для себя ситуацию, которая лежит в основе любой игры: концептуальная незавершенность, лакуна, и правила, которые, структурируя эту лакуну, перенаправляют потоки энергии в ней и создают напряжение – условие и источник движения для рождения нового.

А откуда вообще берутся сложности «прямых путей»? Вероятно, иногда нет способа добраться до истины правильными путями. Это как энергия активации или ландшафт приспособленности в теории эволюции. Или как ограничение криптографии: шифрование работает, потому что есть стрела времени и есть энтропия. То есть шифрование построено на том, что ты растворяешь информацию в шуме по особому правилу (например, перемножая два простых числа). И в обратную сторону этот фарш уже не провернуть. Поэтому расшифровывая что-то «в лоб», ты ничего не добьешься.

Это работает как созревание: жизнь превращает разнообразные интерпретации (которые могут отражать порядок вещей более искаженно или менее искаженно) во все более полноценные и детальные отражения, вероятность этого растет со временем (пусть и не до 100%). «Нельзя ожидать от жизни того, чего она, как мы уже поняли, дать сейчас не может. Нет смысла ждать урожая во время, когда нужно сеять». Нельзя добраться до истины прямыми путями, потому что истина – это результат необратимого процесса. Время – активный участник этого процесса, а «шифр» - это то, как бессознательное «кодирует» опыт, который сознание не может расшифровать «в лоб».

В древности на все эти особенности процесса понимания тоже обращали внимание. В лурианской каббале, например, истинное понимание приходит как швират ха-хаскел («разрушение понимания/мышления») — катастрофа прежнего разума: когда линейные конструкции «разбиваются», в «трещины» рационального проникает свет даат — знание-соединение, не выводимое из посылок. Оно приходит только после того, как ученик, исчерпав логические пути, впадает в хефсед (пустоту, дефицит бытия) — и именно в этой точке «отсутствия» происходит бирур (извлечение) искры, не укладывающейся в прежние формы. «Забывание» здесь — не пассивное забвение, но активное снятие интенциональности «я хочу понять», каббалистическое битуль. Подобно тому как цимцум требует от Эйн-Соф самоотчуждения для возможности мира, мыслящий субъект должен «свернуть» свое эго (анава), освободив место для «другого» в себе — очищение сосуда от «оболочек» (келипот) собственных предвзятых категорий.

В чем-то похожая ситуация с идеей брахмана из индийской философии. Там, где Веданта использует нети-нети («не это, не это») для разрушения атрибутов мышления, Лурия применяет швират как внутреннее нети. Майя (иллюзия дифференцированности) соответствует люрианским келипот — оболочкам, пленяющим истинное эйн (брахман/эйн-соф). И в той, и в другой традиции истина открывается через радикальное опустошение: кризис рациональности (швират/разрушение сосудов; нети/отрицание ума) является необходимым условием для внезапного проникновения недифференцированного света.

Или еще есть античная и средневековая мнемоника (места, образы). Места (локи) свободны от линейной логики; образы связаны ассоциативно, не дедуктивно. «Хаотичный путь» – это работа мнемонического воображения, где «неправильные» связи оказываются прочнее логических.

Тут же еще стоит вспомнить предсказательную силу снов. Хаотическая извитая логика сна менее энергозатратна, чем самоограничивающая прямая сознательная логика. Поэтому сны иногда бывают «вещими»: прогностическая сила подсознания выше, чем у сознания.

Наука иногда забывает, что открытие – это изобретение. Человек инкубирует свой опыт в подсознании, затем выуживает из интуиции творение и потом его проверяет, а не сначала проверяет, а потом создает. Сознание – не субстанция, а событие. Мышление происходит не «у нас», а через нас. Бессознательное «перемалывает» материал без когнитивных ограничений, и именно оно – истинный носитель знания. Мы знаем больше, чем можем сказать. Знание накапливается неявно, вне фокуса внимания.

«Неправильные посылки» – это «шум», который в другой системе координат становится «сообщением». В системе шум и сообщение меняются ролями в зависимости от позиции наблюдателя и действия актёра. «Выруливание сознания» – это именно такое переключение: то, что казалось шумом (отвлечение, ошибка), в ретроспективе оказывается структурирующей информацией. Тут две категории шума: «неправильная посылка» как шум, и отвлечение от темы как шум. В итоге синтез таких шумов появляется «истинное» сообщение. Нет объективно «правильного» пути. Правильность определяется не внутренней структурой, а временной перспективой и позицией наблюдателя. Мир устроен так, что истина – это эмерджентное свойство хаотичного процесса, а не скрытая сущность.

Реальность – это поле виртуальных связей, где истина возникает из хаоса через снятие намерения, переключение перспективы, доверие к времени. Познание – не охота за сущностью, а созревание, игра, инкубация. Живое побеждает мёртвое не несмотря на хаос, а благодаря ему – потому что хаос сохраняет потенциал, а порядок его убивает. «Живой» – тот, кто сохраняет способность к неожиданному, к ошибке, к отвлечению. Потому что именно в этих щелях, в этих «неправильных» местах, и скрыта истина.

Источник: vk.com

Комментарии: