Всё ли в человеке определяется биологией?

(приложение к циклу бесед «Здравый смысл»)

В настоящее время нередко как со страниц печати, так и посредством средств массовой информации доносится мысль, что человек – не более чем биология. Внушается, что свободы выбора нет, личности, как таковой, нет. Человек описывается как изначально обусловленный на то или иное поведение. Какое поведение ожидается от тех, кто близко к сердцу принимает такие сообщения? Напрашивается предположение, что по мысли авторов такой позиции, человек должен смириться с тем, что он является человекообразным животным и принять предлагаемую ему программу улучшения.

В «Антропологическом манифесте» сравнивается такая постановка вопроса с той, которая внушалась узникам фашистских концентрационных лагерей со стороны СС. Заключенным внушалось, как писал Бруно Беттельгейм в своей книге «Просвещенное сердце», что никакие их действия не могут повлиять на их последующую жизнь. Те, кто принимали эту повестку, начинали впадать в апатию. В данной работе предпринята попытка рассмотреть вышеописанную позицию и вместе c читателем, убедиться, почему она не только не верна, но и неприемлема для человека.

Сегодня мы видим масштабную дегуманизацию человека под предлогом всеобщей гуманизации. Если человек теряет то, что в простонародье называется «тормоза», – то хаотизированные процессы достигают своего пика: человек, разрушая, теряет себя.

Дегуманизация человека имеет разные обличья. Есть работы учёных, а также различные площадки, где высказываются мнения, которые в сумме дают некий посыл дегуманизации: «в человеке всё изначально предопределено». Идея запрограммированности человека на негатив является частью общего тренда, и в этом тренде человеку отказывают в наличии сознания. Он воспринимается как биологическая машина, состоящая из рефлексов.

Утверждается, что, например, человек изначально запрограммирован на то, чтобы стать алкоголиком. В частности, здесь можно упомянуть позицию Роберта Сапольски. В своих книгах и лекциях он непрозрачно намекает, что человек изначально предопределен поступкам и зависимостям. Такая формулировка объяснения проблем человеческой личности для Сапольски более предпочтительна, чем та, что строится на обсуждении проблемы изъятии этического фактора из дискуссии.

То есть, приравнять человека к биологическому организму без свободы воли и сознания лучше, чем признать в человеке наличие того, что на языке биологии можно называть высшими регуляторными функциями, на языке психологии – саморегуляцией.

В подобном направлении, как и Сапольски, мыслят и представители движения «Анонимных алкоголиков», получившего свое распространение в середине XX в. в США. Рассмотреть отношение к зависимости, принятое в рамках данного движения – одна из задач данной работы.

Но вопрос о предопределённости человека не сводится исключительно к обсуждению учения анонимных алкоголиков (АА). Учение АА – одновременно и повод, и пример для рассмотрения более широкой темы о предопределённости человека.

В данной работе, разбитой на несколько частей, ставится цель, как бы она пафосно ни звучала, – отстоять человека. По крайней мере, попробовать это сделать.

В первой части дискуссионная тема предопределённости человек будет рассмотрена на примере проблемы алкоголизма, с попыткой ответить на вопросы:

1. Является ли зависимость болезнью, изначально предопределенной человеку?

2. Является ли алкоголизм проблемой нехватки дофамина? И какую роль в этом играет свобода воли человека?

3. В чём ошибаются современные авторы, заявляя об отсутствии свободы воли?

4. Изменили бы Святые Отцы свое мнение о страстях человека, если бы увидели визуализацию мозга?

*

Вопрос о том, принимать или не принимать концепцию болезни в отношении зависимости, в итоге сводится к еще более важному фундаментальному вопросу: речь идет о человеческой свободе. Насколько человек детерминирован в своих поступках?

Сегодня становится общим трендом отрицание у человека свободы выбора. Человек представляется в выступлениях спикеров как марионетка в руках своего мозга. Некоторые спикеры ссылаются на эксперимент Либета, который, якобы, доказал, что принимает решения мозг, а не субъект. Но насколько данные, полученные в ходе эксперимента, были адекватно интерпретированы? В сноске приводится ссылка на видео, подготовленное одним современным философом. Он, рассказывая о ходе эксперимента, объясняет, почему результаты эксперимента не могут сопровождаться приведённой выше интерпретацией.

В подтверждение того, что человек не самостоятелен, сейчас приводятся различные данные, в том числе визуализации, полученные с помощью МРТ. В ведущих изданиях по всему миру стали появляться снимки визуализации мозга с шокирующими заголовками о том, что учёные обнаружили участки мозга, отвечающие за любовь, ненависть, симпатию, воспоминания о прошлом и т.д.

Однако эти снимки не являются фотографиями в прямом смысле слова. Они лишь отображают определённые области мозга, которые работают интенсивнее других (о чём свидетельствует повышенное потребление ими кислорода), когда испытуемый выполняет некоторую задачу, например, когда он смотрит на изображение незнакомца, или когда его просят возродить в памяти приятные воспоминания из детства.

Лондонский эксперимент, якобы, вносит свой вклад в копилку аргументов против наличия у человека свободы воли. Он ничем не отличается от подобных экспериментов, проводившихся в других нейробиологических лабораториях. Так, людей попросили взять с собой на исследование фото людей двух типов: кого они любили и тех, кого ненавидели. В итоге у всех испытуемых активировались определённые зоны. Пресса подхватила это и стала активно транслировать, что в мозге нашли нейроны, отвечающие за ненависть. Однако по факту МРТ всего лишь отражают изменения уровня кислорода в разных участках мозга, демонстрируя, какие из них более активны.

И делать на основании этого выводы о том, что на самом деле ненавидит не сам человек, а его мозг, который решает за него испытывать те или иные чувства, как минимум, безосновательно, и как максимум – очень далеко от высоких научных стандартов. Это мнение не наше, но также подтверждённое группами независимых друг от друга учёных, описавших свои размышления в книгах.

Кстати, глубокая работа нашего сознания не регистрируется томографом. Он регистрирует какие-то яркие возбуждения, но естественную деятельность, например, когда человек просто сидит и размышляет, очень трудно схватить.

Описывался эксперимент, в рамках которого одному человеку показывали изображения кандидатов в президенты, и аппаратура зарегистрировала активность участка мозга, ответственного за ненависть. Соответственно, сделали вывод, что у испытуемого возникло это чувство при виде изображений. Но этот же участок, как справедливо утверждают авторы книги, ответственен и за сопереживание. То есть, у одного и того же участка мозга может быть масса функций, о которых мы не имеем понятия.

Виктор Франкл писал, что «опасность заключается отнюдь не в специализации как таковой, да и не в недостатке универсализации, а скорее в той кажущейся тотальности, которую приписывают своим познаниям столь многие учёные в заявляемых ими претензиях на "тотальное знание" (Ясперс). Тогда, когда это происходит, наука превращается в идеологию. Что касается, в частности, наук о человеке, то биология превращается при этом в биологизм, психология – в психологизм и социология – в социологизм».

*

Можно предположить, что сложности человеческой психики, мозга человека – неотъемлемая составляющая дара человеческой свободы. Если бы мозг человека действительно так легко просчитывался бы – уже давно какой-то диктатор создал бы работающую модель по захвату человеческого сознания. Но история показывает, что сколько бы человека не вгоняли в какие-то манипулятивные сектантские схемы, каким-то образом у некоторых рано или поздно появляется какая-то искра, и люди выходят из очень продуманных манипулятивных схем.

Вячеслав Дубынин отмечал, что в мозге есть рандомный механизм, который обеспечивает неуязвимость живого существа. Например, если бы решение зайца идти тем или иным путём было бы обусловлено всегда одними и теми же факторами, то лиса бы высчитала траекторию зайца и съела бы его. Поэтому, с точки зрения Дубынина, когда заяц прыгает, он ещё не знает, куда он повернёт – направо или налево. То есть, сама идея случайности, возможно, встроена в психику, чтобы сделать её сложно просчитываемой.

Когда у человека не задействована высшая нервная деятельность, и он живёт только сном, едой и работой, какими-то меркантильными интересами, – его можно просчитать, загнать в ловушку. Но жизненный пример показывает: когда у человека появляются высшие настройки – человека остановится крайне сложно просчитать. У него появляется какая-то своя стратегия действий в этом мире. Его вторая сигнальная система становится зрелой, способной преодолеть условный рефлекс, который, возможно, был сформирован под давлением окружающей среды.

В этом смысле также можно сослаться на книги «Щит веры. Воину-защитнику и гражданскому населению в помощь». Эти книги были написаны с целью помочь тем, кто имел в своей жизни опыт соприкосновения с боевыми действиями. Речь идёт не только о военных, но и о гражданском населении. В этих книгах, которые включают в себя большое число примеров, показывается, что развитие второй сигнальной системы позволяет человеку преодолеть негативное воздействие условий, в которых ему приходилось жить.

То есть, когда человек обращается к высшим смыслам, он становится способен преодолеть то, что по идее должно было его сломать. Мы знаем, что первые две книги можно отнести в копилку знаний о том, что свобода воли у человека всё-таки есть. Если некоторые авторы считают, что её нет и всё в человеке можно просчитать, – пусть тогда будет опровергнута вся совокупность материалов, представленных в этой книге. Нам известно, что человек силой своей мысли может контролировать процессы, основанные на безусловных рефлексах. Например, может подавлять голод. Одних людей один и тот же голод толкает на убийство и воровство, а другие, обратившись к Богу, могут преодолевать свой голод. Мы знаем даже, что мученики силой своей мысли, которая была подкреплена божественной благодатью, могли идти наперекор самому мощному инстинкту – инстинкту самосохранения.

*

К этой статье можно добавить ещё два ответа, написанных по поводу размышлений Стивена Хокинга о том, что Бога нет и нет свободы воли. Бога нет, с точки зрения Хокинга, потому что Он не нужен.

Ещё поэт Маяковский сказал, если на небе зажигаются звезды – то это кому-то нужно. Если кто-то о чём-то говорит, и эти слова печатаются в книгах, которые переводится на многие языки мира, большими тиражами, – значит это кому-то нужно.

Конечно, не всегда можно предполагать какой-то злой умысел. Многое человек пишет потому, что это тренд – на это есть запрос у публики. Также можно учесть ориентацию современных писателей на эпатаж. Поразить, ниспровергнуть то, что веками считалось незыблемым. Сделать какой-то смелый шаг навстречу новому.

Также можно предложить иной вариант: если до конца XX века Америка представляла собой проект, который, казалось, был способен дать что-то миру, то сейчас все большее число людей разочаровывается в этом проекте. Кто застал перестроечное время в советском Союзе, – помнит, с каким вожделением люди смотрели в сторону Америки. Чего стоит популярность песни Наутилус Помпилиус «Гудбай Америка». Америка ведь ассоциировалась с видеомагнитофонами, на которых можно было посмотреть боевики, снятые в Америке. Для советских граждан стали доступны джинсы, жвачки и так далее. Но со временем появились супермаркеты, в которых стало продаваться огромные число джинс, жвачек и всего того, что есть в Америке. И магнитофоны теперь есть везде. Прогресс шагнул далеко вперёд, а что теперь Америка, как проект, может предложить миру?

Пока, возможно, современному миру импонирует деятельность таких учёных, как Р. Сапольски, потому что они, в каком-то смысле, убеждают современное человечество в том, что оно ни в чём не виновато. Освобождение от чувства вины стало одним из сегментов современной психотерапии, также важным социальным трендом.

Можно вспомнить В. Франкла, который, общаясь с заключёнными, говорил, что не хочет давать им дешёвого рецепта освобождения от чувства вины. Страдание – это прерогатива человека. Если человек испытывает страдание от совершённого, то именно это страдание и позволяет ему что-то изменить в себе.

Тот, кто соглашается с позицией песчинки в жерновах истории, теряет возможность что-либо изменить. Бруно Беттельгейм указывал, что отказ от чувства вины является провальной стратегией. Если человек, находящийся в экстремальных условиях, совершает какой-то шаг, противоречащий его внутреннему устроению, – он испытывает давление соблазна объяснить этот шаг вынужденностью обстоятельств. Этот человек теряет инициативность, которая позволила бы ему в будущем что-то изменить в жизни в положительную сторону.

Примечательно, что Беттельгейм писал, каким образом заключённых уничтожали в концентрационных лагерях. Их уничтожали психологически, внушая, что ничто, из того, что они сделают, никак не повлияет на их выживаемость. То есть, их жизнь полностью детерминирована, и у тех, кто близко к сердцу принимал эту мысль, опускались руки, тухли глаза, и они погибали. В поэме «Антропологический манифест» сравнивалась линия, которую продвигали эсэсовцы в отношении к заключенным, с той линией, которую сегодня продвигают ученые, внушающие людям, в принципе, те же идеи, что и эсэсовцы.

Конечно, представители современного гуманистического направления скажут, что негоже внушать человеку чувство вины, но те, кто так считают, не видят третьего варианта. Внушая человеку чувство вины, мы можем подвести человека к той точке, в которой он уже не справится с бурей эмоций: чувство вины может его просто сжечь, особенно если человек не будет знать, что делать с этим чувством. В тексте «Преодоление травматического опыта: христианские и психологические аспекты» Часть 4.3 рассказывается о чувствах к жизни, которые развиваются у молодого человека, который сбежал из северокорейского концлагеря. Не будем разбирать вопрос выхода из чувства вины подробно.

Мы выскажем только одну мысль: есть средний путь. Он предполагает, что человек не сжигается чувством вины, потому что человек может прийти в отчаяние, но при этом человеку не говорят, что он ни в чём не виноват. В упомянутых книгах «Щит веры» как раз приводились мысли насчет того, что слова «ты ни в чём не виноват» не помогают человеку освободиться от травматического опыта.

*

Святые Отцы подробно писали о человеческих страстях. Почему бы нам не обратиться к их словам? Любая страсть, не только алкоголизм, делает человека безумным, и алкоголизм, в этом смысле, не уникальная страсть. Или все описанные Святыми Отцами варианты безумия – поломка в дофаминовой системе?

Святые описывают такие страсти, как себялюбие, блуд, чревоугодие, сребролюбие и т.д. И причисляют их к формам безумия, к болезни, что сопоставимо с представлением об алкоголизме как о болезни. Но болезнь, при этом, понимается не как запрограммированный дефект мозга, а как болезнь души, возникшая в результате свободного выбора человека.

Прп. Исаак Сирин, говоря о страсти блуда, развивает сходную точку зрения и делает акцент на ответственности человека за контроль над своими естественными движениями: «Когда человек движим вожделением... тогда не природная сила заставляет его выйти за пределы естества и отдалиться от своего долга, а то, что мы присовокупляем к нашей природе ради удовлетворения собственной воли. Ибо Бог все сотворил в красоте и мере. Если мы будем правильно соблюдать меру, установленную для нас в том, чем мы наделены от природы, то естественные движения не смогут заставить нас сойти с пути. Тело действует истинным образом только в должном порядке».

*

Полная версия статьи (60 стр.) со ссылками на материалы прикреплена ниже

Источник: vk.com

Комментарии: