Следующим шагом на пути неостановимого Маккарти стало создание Лаборатории искусственного интеллекта Массачусетского технологического института

Следующим шагом на пути неостановимого Маккарти стало создание Лаборатории искусственного интеллекта Массачусетского технологического института. О её создании Джон вспоминал весьма красноречиво; попробую передать вам этот эпохальный диалог в пересказе самого Маккарти. Обращаю ваше внимание, что Джон несколько иронизировал, допуская, что он не до конца достоверно передаёт ситуацию.

— Джон Маккарти (встречая в коридоре института своего товарища Марвина Мински): «Марвин! Нам нужна лаборатория для изучения искусственного интеллекта!».

— Марвин Мински: «Джон, это чертовски хорошая идея! Надо её реализовать!».

— Джон Маккарти (встречая в том же коридоре Джерри Визнера, который был главой Исследовательской лаборатории электроники): «Эй, Джерри! Марвин и я хотим иметь лабораторию искусственного интеллекта!».

— Джерри Визнер: «Хорошо. Что вам нужно?».

— Джон Маккарти: «Нам нужна комната, и секретарь, и перфоратор [для перфокарт], и два программиста».

— Джерри Визнер: «А как насчёт шести аспирантов?».

— Джон Маккарти, Марвин Мински: «Да, мы их пристроим».

— Джерри Визнер: «Договорились, у вас будет ваша лаборатория».

Сей перформанс был связан с тем, что непосредственно в тот момент MIT получил очень хороший контракт от Joint Services, и у организации были хорошие финансовые возможности. Денежные потоки делились между отделами свободно, а у «математиков» появилась потребность пристроить шестерых аспирантов для работы. Фактически случилось чудо: Мински с Маккарти просто пришли и сняли организационный вопрос с Джерри Визнера, который пытался придумать, как ему распределить неожиданно свалившиеся ресурсы. Джон Маккарти позже вспоминал, что такой подход его откровенно разбаловал.

Однако была и серьёзная проблема, которая в итоге привела к его переходу из MIT в Стэнфорд. Маккарти нёс радикальные и опережавшие время идеи о необходимости тотального внедрения разделения времени (time-sharing). В своих мемуарах он писал, что задумался об этом ещё в 1955 году, удивляясь, почему IBM не делает это своей главной целью. Для Маккарти time-sharing означал систему, где каждый пользователь ведёт себя как единоличный хозяин компьютера — концепция, революционно отличавшаяся от мультипрограммирования, которое в то время было «у всех на устах».

Ещё осенью 1957 года, будучи в MIT, Маккарти предпринял первую практическую попытку, предложив минимальную аппаратную модификацию IBM 704 для прерываний от телетайпа. В меморандуме от 1 января 1959 года (который он позже назовёт своей главной аргументацией) он прямо предлагал дирекции MIT внедрить time-sharing на ожидаемом компьютере.

Но гигантский MIT двигался медленно. Несмотря на получение гранта от NSF и даже согласие IBM модифицировать новый IBM 7090 (добавив защиту памяти и дополнительные модули по спецификациям коллеги Маккарти, Герберта Тигера), проект увяз в бюрократии и амбициозных, но расплывчатых планах. Разочарование Маккарти достигло пика, когда президент MIT Страттон потребовал «тщательного изучения рынка» потребности в time-sharing среди учёных. Маккарти сравнил это с опросом землекопов о нужде в паровых экскаваторах. Его радикальная идея будущего упиралась в стену привычной всем в крупных организациях учёной осторожности.

Параллельно, уже консультируя в BBN, Маккарти убедительно продемонстрировал Эду Фредкину возможности time-sharing на скромном PDP-1. Этот проект, техническим руководителем которого стал Маккарти, был успешно завершён летом 1962 года — практически одновременно с системой CTSS Фернандо Корбато в MIT, но на другой архитектуре. Однако, покидая MIT осенью 1962-го, Маккарти видел, что его родной институт, хотя и был крупнейшим научным центром, не даёт ему той свободы и скорости, которые были необходимы для воплощения его видения в полной мере.

В 1962 году Маккарти с некоторым приключением возвращается в Стэнфорд. В тот момент он был доцентом кафедры коммуникационных наук на факультете электротехники. Научная деятельность шла своим чередом, и совершенно неожиданно Джону Маккарти позвонил Джордж Форсайт из Стэнфорда. Этот человек был пионером компьютерной науки, подготовив 17 докторов наук, известных под названием «плеяда Форсайта», каждый из которых тоже подготовил множество выдающихся учёных.

Просто отказать такому человеку Маккарти не мог и сказал, что вернётся в Стэнфорд только профессором. И это через год после того, как Маккарти стал доцентом. Наглость? Наглость! Но ведь это был лишь «вежливый отказ»; Джон не думал, что его приглашение удовлетворят. Это вполне нормальное явление, когда вместо отказа делают запрос, который явно не могут удовлетворить.

Но Маккарти был нужен Форсайту! Форсайт хотел свою кафедру компьютерных наук. При этом, как позже узнал Джон, Форсайт не был знаком с его научной деятельностью — они были из «разных сфер», — но Маккарти сформировал свою репутацию, и она стала приносить деньги! Чертовски большие деньги!

Между Стэнфордом и MIT развернулась целая борьба за будущего профессора. MIT готов был поднять зарплату с 9 до 15 тысяч долларов, но не был готов дать Маккарти должность профессора, не предоставив такую же должность его товарищу Мински, с которым их ставили в одну научную связку, даже с учётом того, что они работали на разных факультетах.

MIT даже готов был повысить Маккарти до директора по исследованиям на факультете компьютерных наук, но, как вспомнит Джон, он чертовски не любил расчищать снег на подъездной дорожке и решил уехать в Стэнфорд, приняв их приглашение.

Этот переход был, скорее, стратегическим. В Стэнфорде Маккарти наконец получил необходимую свободу и ресурсы, чтобы построить среду, полностью соответствующую его видению, изложенному в меморандуме 1959 года.

Новый отдел, который собирал Форсайт, был достаточно солидным, хоть и небольшим. Сам Форсайт — числовой аналитик. Джон Маккарти, ещё один аналитик Джин Голуб. Вместе с ними был «монстр» научной деятельности в сфере информатики — Дональд Эрвин Кнут, которого тоже убедили перейти в Стэнфорд; его «Искусство программирования» уже было в процессе. На дворе был 1962 год. С тех пор до своего выхода на пенсию в 2000 году Джон Маккарти больше не покидал Стэнфорд.

Особым его достижением стало создание Стэнфордской лаборатории искусственного интеллекта, она же SAIL. Она стала не просто научным центром, а настоящей фабрикой будущего, создавшей прообраз нашего цифрового мира. Наконец оказавшись в Стэнфорде, Маккарти получил свободу, чтобы построить среду, полностью соответствующую его видению. Фундаментом SAIL стала не просто теория, а его собственный, выстраданный в MIT практический опыт борьбы за систему разделения времени.

Чтобы понять её величие, нужно перенестись в 1960-е годы. Вычислительная мощность компьютеров сегодня покажется смешной, но Маккарти наконец-то смог реализовать одну из своих главных идей — разделение времени. Десятки учёных могли одновременно работать на одной большой машине с помощью простых терминалов, похожих на пишущие машинки. Это был ранний прообраз современного облачного доступа.

На этом фундаменте — сначала на PDP-6, а затем на более мощной системе PDP-10 — выросла уникальная технологическая экосистема. Здесь развивали ключевые языки программирования для ИИ, вели передовые исследования в компьютерном зрении и робототехнике.

В 1971 году SAIL совершила очередную революцию, став первым местом на планете, где на каждом рабочем столе появился персональный растровый дисплей. Под руководством Леса Эрнеста здесь же появилась и первая в истории социальная сеть — программа «Finger».

В 1970-х годах Finger-протокол был революционным социальным инструментом для узкого круга специалистов, работавших в ранних компьютерных сетях, прежде всего в ARPANET. Его новизна совершенно очевидна: впервые можно было мгновенно узнать, находится ли ваш коллега с другого конца страны (или в другой части лаборатории) за своим терминалом, прежде чем начать дорогостоящий сеанс связи. Это было похоже на возможность заглянуть в удалённую компьютерную лабораторию.

На практике в 1970-х его использовали именно для координации работы. Учёные и инженеры, разбросанные по разным университетам, могли с помощью простой команды finger проверить, онлайн ли конкретный исследователь, чтобы обсудить проект, или увидеть его краткие текстовые заметки в файле .plan, где часто указывали текущие задачи или контактные часы. Очень часто отмечали, что это создавало ощущение сплочённой, совместной работы, и возможности для обмена мыслями в режиме онлайн были просто колоссальными.

Если при этом поставить вопрос «Чем занималась лаборатория SAIL?», я бы ответил: синтезировала интеллект из видения учёных. По другому это описать сложно.

Далее я бы хотел остановиться на наиболее интересных разработках лаборатории из десятков других. Про один из них – стэнфордскую тележку, вы уже читали не так давно, вот вам повторно ссылка на текст. В следующей заметке вас ждёт история создания удивительной механической руки.

Источник: vk.com

Комментарии: