Moral disengagement (моральное отстранение, отчуждение моральной ответственности)

Moral disengagement (моральное отстранение, отчуждение моральной ответственности). Развитие и использование концепции Альберта Бандуры в исследованиях отечественных (и не только) психологов.

Механизмы отчуждения моральной ответственности: априорная вероятность и личностные предикторы. Н. П. Ячменева, М.В. Балева, С.Д. Корниенко. Вестник Московского университета.

"Применяемые для защитного оправдания аморальных поступков механизмы отчуждения моральной ответственности (ОМО), с одной стороны, провоцируют неэтичное поведение, а с другой — препятствуют его прямой коррекции. Таким образом, исследование факторов, лежащих в основе данных механизмов, актуально как с теоретической, так и с практической точки зрения.

Цель. В исследовании анализируются когнитивные и личностные факторы выбора стратегий (локусов) ОМО. Выборка. В исследовании приняли участие 618 человек в возрасте от 17 до 52 лет.

Результаты. Обнаружено, что наиболее предпочитаемой стратегией ОМО является локус жертвы, а наименее предпочитаемой — локус искажения последствий поведения. Основными личностными предикторами ОМО выступают высокие значения психопатии и макиавеллизма, а также низкая эмпатия и слабая способность к распознаванию собственных чувств. Вклад личностных свойств является наиболее значимым для интегративного показателя ОМО и его поведенческого локуса, а наименее значимым — для локуса актора (ситуативного оправдания аморальных поступков). Искажение образа жертвы лучше предсказывается «темными» чертами — психопатией и макиавеллизмом, чем низкой эмпатией и эмоциональным интеллектом. Наоборот, искажение последствий поведения лучше предсказывается когнитивной эмпатией и хуже — выраженностью «темных» черт. Выводы. На основании полученных результатов можно заключить, что отчуждение моральной ответственности чаще всего проявляется через защитный механизм обвинения жертвы, что связано, по всей видимости, с большей когнитивной легкостью его формирования. Разные по силе и качеству вклады личностных черт, эмпатии и эмоционального интеллекта в отдельные локусы ОМО показывают, что поведенческий локус в большей степени обусловлен личностными чертами, локус актора — когнитивными особенностями, а локус жертвы определяется как личностными, так и когнитивными особенностями субъекта. Обнаруженные закономерности могут быть полезны в практической работе с убеждениями, оправдывающими аморальное поведение.

Когнитивный и поведенческий уровни готовности к моральному поведению образуют разные, не всегда соответствующие друг другу аспекты реальности, опосредованные механизмами отчуждения моральной ответственности (ОМО). Впервые эти механизмы были описаны в теории морального действия А. Бандуры. Он рассматривал мораль в двух аспектах — как установку и как реальное действие, которые могут противоречить друг другу (Bandura et al., 1996; Bandura, 2016). С помощью механизмов ОМО субъект способен избирательно соблюдать и нарушать моральные запреты, отчуждая, то есть не относя к себе, вредоносное содержание своего поведения. Это позволяет совершать неэтичные поступки, избегая диссонантных отношений внутри когнитивных схем и не испытывая негативных переживаний вины, стыда, гнева и др. Бандура относит механизмы ОМО к разным элементам системы аморальной интеракции: самому поведению, его последствиям, субъекту действия (актору) и объекту действия (жертве) (Ледовая и др., 2016; Moore, 2015). Именно эти элементы, по мнению автора, являются «точками приложения» (локусами) когнитивных искажений, ведущих к отчуждению моральной ответственности.

Поведенческий локус включает три механизма: моральное оправдание (moral justification), эвфимистический ярлык (euphemistic labelling) и выгодное сравнение (advantageous comparison). Моральное оправдание связано с подчеркиванием этического аспекта аморального поступка, его объяснением некой высшей целью, например, защитой слабого. Эвфимистический ярлык основан на речевой казуистике, то есть смягчении тяжести поступка за счет его переименования. Так, например, вместо «воровать» используется выражение «брать на время». Выгодное сравнение задействует эффект контраста: собственный аморальный поступок сравнивается с еще более тяжким или преподносится как частный случай некой глобальной тенденции.

Локус искажения последствий поведения (disregard or distortion of consequences) представляет собой самостоятельный механизм, направленный на обесценивание общего вреда аморального поведения.

Например, утверждается, что использование плагиата, искажение фактов или присвоение случайно выданной сдачи не причиняет страданий и не наносит никому конкретно большого вреда.

Локус актора (субъекта) включает два механизма: смещение ответственности (displacement of responsibility) и рассеивание ответственности (diffusion of responsibility). Первый предполагает перекладывание ответственности за аморальное действие на авторитетную фигуру или социальную роль, в рамках которой это действие осуществлялось. Второй оправдывает аморальный поступок тем, что так поступали все.

Локус жертвы (объекта) проявляется через механизмы дегуманизации (dehumanization) и атрибуции вины (attribution of blame). Дегуманизация проявляется в представлении жертвы как низшего, недостойного и даже опасного существа, нанесение ущерба которому несет благо обществу. Атрибуция вины предполагает инверсию ролей жертвы и агрессора, за счет чего аморальные действия трактуются как защита или ответ на провокацию.

Для более точного предсказания выбора той или иной стратегии морального отчуждения имеет смысл проанализировать предпочтение его локусов в связи с тремя факторами. Во-первых, следует опираться на априорную вероятность их предпочтения (Канеман, 2018), которая определяется экономией когнитивных усилий. Во-вторых, прогноз выбора стратегии может быть связан с диспозици-онными характеристиками личности, имеющими отношение к социальному поведению. В данном контексте можно рассматривать черты личности, а также другие устойчивые личностные свойства. В-третьих, значимым прогностическим фактором являются особенности восприятия конкретной социальной ситуации. В настоящей статье мы рассматриваем разные стратегические локусы морального отчуждения с точки зрения первых двух факторов: (1) априорной вероятности их предпочтения (общего оценочного рейтинга), а также (2) их обусловленности рядом личностных свойств, которые имеют непосредственное отношение к моральному поведению. В качестве таковых анализируются черты темной тетрады, а также эмпатия и эмоциональный интеллект.

Механизмы морального отчуждения с точки зрения

когнитивной простоты и сложности самооправдания

Поскольку аморальные поступки являются частью социального взаимодействия, их следует рассматривать и интерпретировать

в логике социально-перцептивного процесса и сопровождающих его феноменов. Несложно заметить, что описанные А. Бандурой локусы актора и жертвы соотносятся с двумя главными элементами структурной модели социальной перцепции — субъектом и объектом (Балева, 2024). Можно было бы ожидать, что лежащая в основе данных локусов ОМО логика заключается в преуменьшении или непризнании позитивных свойств и действий объекта, а также в самооправдывающем обнаружении таковых в собственной личности и действиях: «Он — плохой», «Я — хороший», «Его действия — неправильные», «Мои действия — правильные». Однако пристальный анализ содержания механизмов ОМО показывает, что это действительно только в отношении объекта (жертвы). Что касается оправдания себя (локус актора), входящие в его состав механизмы основываются на фиксации не личностных, а ситуативных причин аморальных поступков, которые делают их вынужденными. Такая асимметрия хорошо объясняется фундаментальной ошибкой атрибуции, которая связана с базовыми перцептивными закономерностями, проявляющимися в социальном взаимодействии: другой человек поступает так, потому что «он такой человек», а я поступаю так, потому что «таковы обстоятельства» (Росс, Нисбетт, 1999). Принимая во внимание содержательную специфику локуса актора, его следовало было бы назвать, скорее, «ситуативным». Вместе с тем оценка действий субъекта все же входит в состав механизмов ОМО, формируя, согласно А. Бандуре, два самостоятельных локуса. Не претендуя на опровержение корректности общепринятых терминов, отметим, что фактически моральное оправдание имеет в своей основе три главных локуса: объект (жертва), субъект (его поведение) и обстоятельства (ситуация). Рассмотрим эти локусы с точки зрения когнитивной легкости их выбора субъектом (Stanovich, West, 2002).

Можно предположить, что суждения оправдательного характера будут нацелены на те составляющие перцептивного поля, которые обладают большей заметностью и лучше поддаются дефиниции в терминах простых дихотомических, то есть предельно четких категорий типа «черный — белый», «свой — чужой», «большой — маленький» и т.п. В этом смысле приоритет будет отдан наименее абстрактным (наглядным) и поддающимся стереотипизации элементам поля. Этим критериям соответствует, прежде всего, объект (жертва). Являясь наиболее заметным элементом перцептивного поля взаимодействий (Jones, 1976), именно он выступает самым «перспективным кандидатом» на роль причины, объясняющей характер взаимодействия с ним.

Благодаря стереотипизации, одному из главных механизмов социальной перцепции, объект (другой человек) легко идентифицируется, прежде всего, в терминах простейших дихотомий «друг — враг», или «опасный — безопасный», и, будучи распознанным как «враг», автоматически наделяется целым рядом характеристик, оправдывающих и даже восхваляющих неэтичное, в том числе агрессивное поведение по отношению к нему.

Два других элемента коммуникативного акта — поведение субъекта и ситуация — характеризуются несколько большей сложностью когнитивной оценки. Разные аспекты ситуации обладают большей за-метностью (наглядностью), чем поведение. Однако их многообразие и разнородность может оказывать зашумляющий эффект, который затрудняет однозначность их категоризации. В свою очередь, поведение, рассматриваемое в терминах совершаемых действий, обладает меньшей перцептивной заметностью, однако с большей легкостью категоризуется в терминах дихотомий (например, «защита — нападение», «сотрудничество — соперничество» и др.). Таким образом, можно предположить, что поведенческий и ситуативный локусы требуют сопоставимого уровня когнитивных усилий, который превосходит по энергозатратности усилия, необходимые для обвинения объекта (жертвы). В качестве эмпирического обоснования для выдвигаемой нами идеи можно сослаться на результаты ряда исследований (Молчанов, 2020; Молчанов, Алмазова, 2020; Молчанов и др., 2020), свидетельствующие о том, что механизмы дегуманизации жертвы и атрибуции вины занимают лидирующие позиции в иерархии предпочтений в подростковом и юношеском возрасте.

Можно заключить, что в целом отчуждение моральной ответственности возникает как следствие закрепленной привычки к неэтичному и манипулятивному поведению при отсутствии рефлексии в отношении как чувств другого человека, так и своих собственных.

Выводы

Исследование показало, что выбор конкретной защитной стратегии отчуждения моральной ответственности обнаруживает обусловленность когнитивными и личностными факторами:

1. Искажение образа жертвы является самой когнитивно простой и предпочитаемой стратегией оправдания аморальных поступков. Ее выбор, видимо, практически целиком обусловлен активизацией автоматического мышления и слабо поддается сознательной индивидуально-личностной коррекции. Стратегия искажения последствий поведения, наоборот, наименее распространена, поскольку ее реализация, вероятно, требует наибольших когнитивных усилий. Данная стратегия является, прежде всего, следствием слабой развитости когнитивной эмпатии, что открывает перспективы ее сознательной коррекции.

2. Личностными факторами отчуждения моральной ответственности выступают психопатия как повторяющаяся склонность совершать неэтичные поступки, макиавеллизм как склонность к манипулированию и принуждению, а также низкая эмпатия и слабая способность к распознаванию собственных чувств.

3. Разные локусы защитного отчуждения моральной ответственности обнаруживают разную степень обусловленности личностными чертами. В наибольшей степени личностная обусловленность характерна для искажения смысла аморальных поступков, а в наименьшей — для их оправдания ситуативными факторами.

Практическое применение

В целом наше исследование показывает, что развитие навыков когнитивной и эмоциональной эмпатии может выступать достаточно эффективной мишенью для повышения моральной ответственности личности. При этом локус искажения последствий поведения в большей степени поддается коррекции через развитие навыков фокусирования на чувствах другого человека. В меньшей степени развитие таких навыков способно повлиять на дегуманизацию жертвы и приписывание ей вины за полученный вред.

https://cyberleninka.ru/article/n/mehanizmy-otchuzhdeniya-moralnoy-otvetstvennosti-apriornaya-veroyatnost-i-lichnostnye-prediktory

Статья: ОТЧУЖДЕНИЕ МОРАЛЬНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ: ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ КОНСТРУКТ И МЕТОДЫ ЕГО ИЗМЕРЕНИЯ. А. Ледовая, Р. В. Тихонов, О. Н. Боголюбова, Е. В. Казенная, Ю. Л. Сорокина. В статье впервые на русском языке описывается введенное А. Бандурой понятие «отчуждение моральной ответственности» (moral disengagement) и восемь механизмов, обеспечивающих его проявление.

Там же - ссылка на выступление А. Бандуры и его перевод, где он, в частности, говорит о "запутанной системе безответственности"...

https://vk.com/wall-111877082_2118

Ф. Зимбардо: "Десять уроков экспериментов Милгрэма: как хорошие люди попадают в сети зла" а также о концептуальнрй модели отключения внутреннего контроля (теория А. Бандуры)

vk.com/wall-111877082_2155

Состояния отрицания: сосуществование с злодействами и страданиями. Стэнли Коэн. 2001г.

Начало vk.com/wall-111877082_2207

"Из Гл.4 Обоснование зверств. Отрицание ответственности".

https://vk.com/wall-111877082_2209

О дегуманизации https://vk.com/wall-111877082_2167

vk.com/wall-111877082_2080

vk.com/wall-111877082_2173

О снятии моральной ответственности, самооправдании, власти ситуации (социального контекста), подчинению авторитету и когнитивном диссонансе - примеры из художественной литературы

https://vk.com/wall-111877082_2127

Свидетели травли : что побуждает школьников вмешиваться или оставаться в стороне. Букина А. А., Елисеева Е. В., Петрова Е. И., Титкова В. В.

"Альберт Бандура выделяет механизмы, которые позволяют людям оправдывать аморальные действия, минимизируя внутренний конфликт и чувство вины [Bandura, 2002].

...Одной из групп механизмов является когнитивная реструктуризация, при которой аморальное поведение переосмысляется с использованием аргументов, изображающих антиобщественные действия как рациональные. Ключевым механизмом здесь выступает моральное оправдание, посредством которого индивиды воспринимают свои аморальные поступки как приемлемые, если они убеждены, что их действия служат высшей цели или общему благу. Другой о важный механизм в этой группе — эвфемистическое маркирование, когда аморальные действия описываются мягкими или нейтральными терминами, что позволяет снизить их моральное бремя. Важную роль также играет механизм сравнения с худшими действиями, при котором люди сравнивают свои поступки с еще более аморальными действиями других [Bandura, 2002]"

https://cyberleninka.ru/article/n/svideteli-travli-chto-pobuzhdaet-shkolnikov-vmeshivatsya-ili-ostavatsya-v-storone

К. Теврис и Э. Аронсон "Ошибки, которые были допущены (но не мной). Почему мы оправдываем глупые убеждения, плохие решения и пагубные действия".

vk.com/wall-111877082_2179

Bandura on Selective Moral Disengagement. Larry G. Maguire

Статья на англ. Немного о развитии концепции, критические замечания по поводу некоторой ограниченности данного подхода (когнитивно-поведенческого) и несколько цитат из работ А. Бандуры, которые не переводились

https://larrygmaguire.com/bandura-selective-moral-disengagement/

Источник: larrygmaguire.com

Комментарии: