МАШИНЕРИЯ КУЛЬТУРЫ

МАШИНЕРИЯ КУЛЬТУРЫ. ЧАСТЬ 1

ВВЕДЕНИЕ

Когда люди рассуждают о природе человека, об устройстве мира или о сути происходящего, они всегда находятся внутри определённой системы. Эта система заключается не только в клетках человеческого восприятия — гораздо более важную роль играет то, что наше мышление структурировано идеями, почерпнутыми извне в процессе взросления, развития и превращения из младенцев во взрослых людей. По сути, у нас нет возможности отделить наше «чистое» восприятие от контекста, от тех парадигм мышления, которые мы усвоили извне. Этот контекст иногда называют культурным кодом. Вопрос, однако, заключается в том, что же он собой представляет на самом деле. Чаще всего люди говорят о произведениях искусства, книгах, теориях, идеологиях, религиях как об отдельных сущностях, входящих в состав этого кода, но что же он есть в своей основе?

РАЗДЕЛ I. ПРИРОДА КУЛЬТУРНОГО КОДА

Есть суммарный массив того, что говорят и думают люди. Он настолько разнообразен и всеобъемлющ, что каждая попытка его категоризации обязательно оставляет что-то неосвещенным. При оценке столь глобальных явлений возникает сложность: на одну и ту же сущность можно посмотреть с разных сторон и каждый раз увидеть различные картины. Поэтому, когда люди пытаются рассуждать о произведениях, мнениях, теориях или идеологиях, каждый раз получается нечто особенное, отличное от других интерпретаций.

Например, можно попытаться проанализировать структуру культурного кода с точки зрения произведений — искусства, книг, фильмов, каких-либо нарративов и историй, — проследить, как они влияют друг на друга, как связаны в единую сеть, каковы эти связи и их расположение. Как можно категоризировать это многообразие и представить его в виде модели?

Первое, что приходит в голову, — создать систему категоризации произведений, фрагментов культурного кода, где учитывалось бы их влияние и связи с другими. Какую форму это принимает и как выглядит со стороны. Можно подумать вот о чём: некоторые произведения будто создают свои собственные пространства или выглядят как крупные ветви на дереве культуры.

Или, например, можно представить это все как звездные системы, где скапливается материя и за счет этого она обладает, эти сгустки обладают. Одни сгустки притягивают к себе другие, становятся крупнее, гравитация растет. Переводя эту метафору в плоскость культуры, можно говорить о влиянии. При этом ест влияние (Власть) естественная и власть, которая собрана корсетом внешних условий.

Можно еще рассматривать идею о том, что важно, насколько разносторонние связи одного произведения или какой-то идеи с другими сферами жизни, насколько разнородны эти связи, насколько они многочисленны. Если посмотреть со стороны, можно увидеть, как некоторые произведения являются как будто бы точками, в которых сходятся сразу несколько течений, намечавшихся в культурном коде до этого. То есть можно на культурный код смотреть в четвертом измерении, как скрытые течения сливаются в некоторые точки, потом эти точки становятся источником каких-то новых движений.

Можно делить произведения на влиятельные и невлиятельные. Но влияние всегда в контексте. А если рассматривать всё вместе во временном измерении, видна просто структура эволюционного развития культуры, переплетения и пересечения течений.

Получается, что одно из важных свойств — способность порождать культурные пространства. Одни произведения (книги, картины, теории, идеологии) на это способны, другие — нет.

РАЗДЕЛ II. ПРОСТРАНСТВА КУЛЬТУРЫ И МЕХАНИЗМ ИХ ВОЗНИКНОВЕНИЯ

Но важно понимать: «пространствопорождаемость» произведения не значит, что в нём самом был скрыт источник. Произведение, породившее пространство, — всего лишь точка пересечения, место, где столкнулись скрытые внутренние течения культурного кода. Именно они — источник движения, а не само произведение.

В конечном счёте все эти метафоры дополняют друг друга, но всё равно кажутся неполными. Влияние возможно только в контексте уже существующего, и всё определяется теми связями, которые уже есть внутри кода, и связями этого кода с чем-то ещё.

Любые деления, которые мы проводим, — это условные линии, вроде экватора или горизонта. Они указывают направление, но не являются сущностью или правилом. Даже это деление на пространства, деревья, ветви, узлы — всё условно. Оно задаётся правилами, которые мы приняли с самого начала как аксиомы.

Когда думаешь о том, откуда берётся истина, можно пройти путь от понимания истины как достоверности к пониманию её как понимания. В поиске природы этого понятия важно вот что. Во-первых, смысл обретает власть над человеком в тот момент, когда случается понимание. А во-вторых, человек может сопротивляться даже тому, что уже понял.

Похоже, природа процессов, которые происходят со смыслами в истории, как раз в этом сопротивлении. И поэтому же в некоторых интерпретациях истина кажется недостижимой или вовсе не существующей. Люди сопротивляются пониманию по-разному. Есть способы примитивные — они не рождают продолжений: вытеснить понятое или «заболтать» его. А есть более совершенные — когда создают новые смыслы, глядя сверху на старые.

Наверное, поэтому диалектическое движение и видят как спираль. Новый смысл противопоставлен старому, ещё более новый — предыдущему и поэтому похож на старый. Но так как это движение каждый раз направлено вовне, из предыдущего пространства правил отвергаемого смысла, отрицание отрицания не может совпасть с первоначальной мыслью.

Пространства рождаются из-за того, как устроен механизм появления истин. И новые пространства появляются тем же путём. Истина — это творение. Понимание подчиняет человека, но без этого подчинения не случилось бы ни противостояния, ни освобождения. Это говорит о чём-то важном: о свободе, о людях, об их взаимодействии и природе, о жизни в целом.

Неживая природа работает иначе. А всё живое — это зеркало, которое накапливает следы-отражения. И только оно способно к парадоксальной свободе — через отрицание несвободы.

Так и появляются пространства культурного кода.

В науке есть одна интересная идея — космология чёрной дыры. Согласно этой модели, наша Вселенная находится внутри чёрной дыры, а Большой Взрыв — это момент коллапса звезды в другой, «материнской» Вселенной. Идею можно расширить: наша Вселенная тоже порождает дочерние вселенные в своих чёрных дырах. Процесс бесконечен, материя перетекает из одной вселенной в другую.

Для космологии эта модель — примерно то же, что панспермия для биологии. Как появилась самая первая Вселенная? Как возникла жизнь, которая прилетела на Землю? Обе гипотезы не решают вопрос, а только отодвигают его. Интересно, что они при этом работают — дают чувство удовлетворительного понимания. И это многое говорит о природе вопрошания и познания. Даже отодвигая вопросы, мы получаем новое знание о мире. Отодвигая, неизбежно находим.

Этот факт удивительно, почти фрактально, совпадает и с самой моделью (тоже фрактальной) появления новых вселенных — где ничто не исчезает и не происходит впустую, — и с тем, как существуют генетический и культурный коды. Для биологической эволюции и для эволюции культуры с наукой модель формирования новых пространств через точечные прорывы в старых отлично описывает глобальные процессы.

Как появляются жанры? Или любые новые сферы деятельности? Всё начинается с одного произведения, одного открытия, одного озарения. Новое ответвление культурного кода словно заполняет нишу, которая пустовала. Существовала ли эта ниша до того, как её открыл «большой взрыв» нового? Скорее всего, да. Этот взрыв готовится глобальной атмосферой эпохи. Место для пространства нового жанра или новой науки сформировано телом «духа времени». Он — как неприметный моллюск среди безжизненных камней, который выращивает в себе яркую жемчужину смысла. Она бы не появилась без созданных им условий. Так что кажущаяся простота события, порождающего новое пространство, — иллюзорна.

Культурный код — это не отдельная субстанция. Так мы условно называем совокупность процессов, с помощью которых люди передают информацию друг другу через язык. Сама информация существует только в двух видах: как нейронные сети в мозге человека и как неживые носители — тексты, изображения, аудио, видео, архитектурные формы.

Единственное фундаментальное свойство культурного кода — способность к саморепликации. В мире есть только три аналогичных процесса: циклические химические реакции, рост кристаллов и репликация нуклеиновых кислот.

Культурный код — это условное обозначение для конгломерата процессов передачи информации между людьми с помощью языка. Как сущность он не существует. Информация есть только в двух видах: нейронные сети в мозге людей и неживые носители («записи» — текстовые, изобразительные, видео, аудио, скульптурные, архитектурные, технологические). Для понятия «культурный код» важен и существенен только один критерий: это система саморепликации информации. В мире есть ещё только три типа похожих процессов — циклические химические реакции, рост кристаллов и репликация нуклеиновых кислот.

А информация — это условное обозначение для такой конфигурации материи, которую можно скопировать. Информацией можно считать любую конфигурацию любой материи, но только при одном условии: должна существовать система, которая воспроизводит эту конфигурацию. Либо буквально, либо через условную символьную запись — через систему «следов», где один символ может обозначать целую конфигурацию, или несколько символов описывают её части и связи между ними. В случае символьного воспроизведения обязательно нужен механизм двусторонней трансдукции (перекодировки). Без этого условия любой процесс можно было бы считать воспроизведением информации, потому что всё на всём оставляет следы — то есть всегда есть односторонняя трансдукция.

Важно понимать: все деления, которые мы проводим в культуре, — это условные линии, вроде экватора или горизонта. Они указывают направление, но сами по себе не являются сущностью или правилом. Даже когда мы делим на пространства, деревья, ветви, узлы — всё это условно. Эти деления заданы теми аксиомами, которые мы приняли с самого начала.

РАЗДЕЛ III. ЭЛЕМЕНТАРНАЯ ЕДИНИЦА КУЛЬТУРЫ

Часто думают, что элементарная единица культуры — это произведение. Но с этой идеей много проблем. Произведение в таком понимании — тоже вроде горизонта или экватора: удобная, но воображаемая линия.

На самом деле книга — только передатчик, носитель послания, но не само послание. Послание обретает смысл и влияние, только когда его прочтут, и только в голове конкретного человека. Бумажная книга сама по себе не занимает места в культуре. Она начинает его занимать, только когда её прочитали, когда она подействовала на другого человека, и этот человек стал носителем произведения.

Каждый человек вмещает в себя множество произведений. И именно эти «нагруженные» люди составляют фундаментальный слой культуры. Всё остальное — интерпретации, более высокие уровни организации.

При этом на человека влияет не только чтение, но и написание книг. Возможно, это влияние даже сильнее. А так как те, кто пишут книги, часто сильнее влияют на движение истории, стоит учитывать и то, как написание сказывается на человеке (для примера: вспомним, как попытка объяснить что-то другому меняет твоё собственное понимание). Поэтому элементарная единица культуры — это человек с записанным на него конгломератом прочитанных и написанных им произведений.

Именно эти единицы и составляют общее пространство культуры. Их нужно как-то упорядочивать, расставлять, находить им место. Когда мы поймём, как устроена сеть таких единиц — как устроены фэндомы, субкультуры, идеологии, религии, школы на уровне людей, их взаимодействий, их жизни, восприятия и творчества, — тогда уже можно будет как проекцию рассмотреть сеть самих произведений «безотносительно людей». И в этом контексте любое мнение, теорию, изобретение, информацию, сообщение стоит рассматривать как то же самое, что и «произведение искусства».

Если искать элементарную единицу, то почему бы ею не мог быть знак? Знак вне человеческого контекста лишен значения — в этом и заключается суть. Знак без человека нефункционален, как ген вне клетки. Знаки существуют и у животных, которые используют их для коммуникации. Некоторые животные, например высшие приматы, могут даже оперировать символами, хотя и на не очень сложном уровне, в то время как символы уже являются преимущественно прерогативой человека. Но в случае с животным действует та же система – без актора знак и символ – просто следы. Для репликации мало просто цепочки означающих, нужна машина, которая это трансдуцирует.

В основе культуры лежит простой механизм: люди обмениваются сообщениями. Произведение — не мистическая сущность, а разновидность сообщения, зафиксированного на физическом носителе. Картина, роман, симфония — всё это тексты в широком смысле: фиксированные формы, которые можно интерпретировать. Так что ещё правильнее было бы сказать: элементарная единица культуры — это человек с записанным на него конгломератом усвоенных и произведённых им сообщений. Даже неозвучиваемые мысли можно понимать как сообщения.

Остаются только люди и сообщения, которыми они обмениваются. Сообщения делятся на два фундаментальных типа.

Исчезающие — устная речь, жесты, мимика, звуки. Они передаются один раз и мутируют при каждой передаче. Человек что-то услышал и рассказывает немного иначе, с другими акцентами, подстраиваясь под собственное устройство. На каждой итерации сообщение меняется.

Неисчезающие — письменные тексты, произведения искусства, записи. Они сохраняют форму при многократном воспроизведении. У письменности есть ключевое свойство — неизменность. Оно возникло не как осознанная цель, а как побочный эффект физического мира: звук исчезает, а глиняная табличка остаётся.

Это свойство сокращает путь интерпретации: вместо цепочки искажений при устном пересказе остаётся один интерпретатор и одна неизменная форма. Устное предание, которое требует воспроизведения слово в слово, по сути копирует свойство письменности как намеренное правило. Так что устное предание можно считать формой письменности.

Первые примеры письменности связаны с торговлей: записи о том, кому что принадлежит. Запомнить всё было трудно, поэтому записывали. Но структурообразующее, культурно влияющее свойство — постоянство физических носителей — изначально не задумывалось как полезное. Это был побочный эффект, который оказал на культуру гораздо большее влияние, чем можно было предположить.

Контекст, существующий в людях, меняется с поколениями, поэтому восприятие книг тоже меняется. Но книга сокращает путь сообщения: остаётся только один интерпретатор с его интерпретацией. Устное сообщение мутирует с каждой передачей. Письменность сокращает эти пути до одного, но, поскольку интерпретирующие структуры меняются, меняется и интерпретация книг. Тем не менее письменность сохраняет определённую долю влияния на интерпретацию. Именно поэтому книги и письменность так важны.

Произведения искусства — это жемчужины культуры. Через них культурное пространство расширяется и меняется.

В каждого человека втекает огромное количество информации — по сути, всё культурное пространство целиком. И из каждого человека вытекает огромный поток информации: через его творения, через сообщения, которые он передаёт другим. В этом смысле любое произведение — тоже сообщение, только более общее, менее частное, чем повседневное общение.

Все люди влияют на своё окружение. Обычно это влияние ограничивается разговорами в узком кругу — с одним человеком или в компании. Человек что-то читает или смотрит, соединяет это со своим жизненным опытом и передаёт результат в разговорах и сообщениях другим. Иногда эти сообщения становятся книгами или фильмами.

Высказывание отражает структуру личности.

Источник: vk.com

Комментарии: