КАК БЫТЬ ГЕНИЕМ?

НОАМ ХОМСКИЙ И АРХИТЕКТУРА ОТРИЦАНИЯ

Часть 1

Слово "гений" (латинское genius) первоначально означало "дух-опекун". В Риме это был дух, который находился при каждом человеке от рождения. Он определял судьбу, защищал, говорил правду. Затем слово мутировало: от "духа-опекуна" к "избраннику" (человек, одержимый духом). И только в XX веке "гений" стал "метрикой" - измеримым параметром, который можно поместить в архив истории.

Когда в 2024 году появились фотографии из архива Джеффри Эпштейна с Ноамом Хомским, научное сообщество рефлекторно потянулось к формуле: "Ну, конечно, да, но он великий ученый...".

Оговорка появляется почти автоматически, потому что это паттерн защиты системы, а не просто лицемерие частных лиц или моральная паника.

Интегративная теория невроза предлагает другой ракурс: нас интересует не моральная оценка личности Хомского, а то, какой психологический механизм защищает идеи от опровержения - и почему система это вознаграждает.

Ключевой механизм здесь называется "архив".

Архив - это не папка с документами. Архив - это структура системы, где зафиксировано право на реальность.

Не "что случилось?", а "что имеет право считаться случившимся?" = "как мы можем думать и говорить о случившемся?».

Не "кто прав", а "кто имеет право быть правым".

Здесь появляется главный спецэффект: мораль как защита архива.

Мы переносим спор о фактах в спор о человеке.

Мы начинаем защищать не гипотезу, а "образ хорошего человека".

Хомский - хороший человек. Хороший человек не может ошибаться публично и фундаментально. Значит, фундаментальной ошибки "не было", "ее не так поняли", "это не совсем то". Так архив защищается от перезаписывания.

Если объективные факты противоречат моей теории - тем хуже для фактов

Основная гипотеза Хомского - о врожденной универсальной грамматике, скрытой в структуре человеческого мозга и, соответственно, лежащей в основе всех человеческих языков.

Идея была дерзкая. На ней он стал звездой мировой науки и переопределил целую эпоху лингвистики и когнитивных наук.

Проблема в одном: десятилетиями накапливались эмпирические данные, которые систематически опровергали эту гипотезу.

Можно спорить о деталях, можно спорить о формулировках, но общая динамика очевидна: данные не подтвердили «теорию» так, как «теория» (её автор) рассчитывала.

Лингвисты, которые работали с реальными, живыми языками, обнаружили полнейшее разнообразие, а не универсальность оснований. Исследователи детского развития показали, что дети учатся языку так же, как они учатся всему остальному - через подражание, повторение, нащупывание паттернов в потоке информации. Никакой врожденной грамматики не требуется. Нейросети, абсолютно "безмозглые" с биологической точки зрения, научились не только говорить, но и переводить - пользуясь только распределением вероятностей в данных, ведь это не «мышление», а сложно устроенный Т9.

Последняя линия защиты Хомского - аргумент о бедности стимула (poverty of stimulus): мол, детям просто недостаточно информации, чтобы выучить язык методом подбора. Этот аргумент тоже разрушен. Лингвист Майкл Рамскар показал, что дети исправляют ошибки через отрицательную обратную связь (когда вы говорите "went", а не "goed"). Другие исследователи демонстрируют, что дети используют статистику распределения слов - стратегию, которую Хомский 70 лет называл смешной.

Здесь ключевой момент не в том, "прав ли Хомский". (не прав)

Мы будем исследовать кое-что другое: что делает человек, когда его гипотеза сталкивается с противоречащими ей данными.

Один сценарий – наука, прогресс: уточнить, признать ошибку, сменить модель.

Другой сценарий – защита, вырождение: переименовать, поднять абстракцию, сменить критерии, объявить критику "непониманием".

Далее мы подробно рассмотрим архитектуру второго сценария, сценария вырождения.

Ключевой момент: Хомский мог признать, что ошибался. Вместо этого он менял формулировку своей теории. Сначала это была "универсальная грамматика", потом "минимальная программа", потом всё свелось к одной операции под названием "Merge". И с каждой переформулировкой теория становилась менее фальсифицируемой, более философской, менее проверяемой.

1) ЧАСТЬ 1: КОГДА ТЫ ПРАВ = ТЫ ПРАВ

Революция против бихевиоризма

В 1950-е годы лингвистика находилась под полным контролем бихевиоризма (B.F. Skinner) и структурализма.

Бихевиоризм - направление в психологии XX века, изучающее поведение человека и животных как набор объективно наблюдаемых реакций на внешние стимулы. Основной принцип - «стимул-реакция», исключающий внутренние переживания (сознание, мысли) из анализа. Поведение рассматривается как приобретенный опыт (обучение). Фундаментальный постулат звучал так:

Язык = набор условных рефлексов. Стимул ? Ответ ? Подкрепление ? Обучение.

Пример: мать указывает на кота, ребенок говорит "кот", мать улыбается, ребенок повторит это. Человек выучивается языку также, как голубь учится клевать зерно, насыпанное на кнопку в клетке для экспериментов.

Хомский выделил три необъяснимых факта:

1. Дети говорят предложения, которые они никогда не слышали. Слышали: "I go", "he goes". Генерируют: "I goes" (никогда не слышали). Где источник этого?

2. Дети не нуждаются в постоянном подкреплении. Услышали слово "blicket" один раз - начинают использовать в других контекстах. Бихевиоризм требует повторного подкрепления.

3. Дети говорят правильно, даже если слышали неправильно. Родитель говорит "wented", ребенок интуитивно знает, что это неправильно. Откуда это знание?

Хомский был абсолютно прав в том, что бихевиоризм не мог объяснить научение языку. Но проблема в том, что Ноам тоже не может.

Четыре революционных наблюдения Ноама Хомского

Наблюдение 1: Рекурсивность

Человек может говорить бесконечно длинные предложения:

•"The cat sat on the mat"

•"The cat that sat on the mat was old"

•"The cat that sat on the mat that was in the house was old"

•(и так далее, без конца)

Если язык = записанные в память фразы, то люди могли бы говорить только конечное число предложений. Но они говорят бесконечное!

Вывод: язык = рекурсивная система. Правило применяется к результатам других применений того же правила.

И это было гениально.

Наблюдение 2: Структурная зависимость

Дети применяют не линейные правила ("возьми первое слово и перемести в другое место в предложении"), а структурно-зависимые.

"The man who is tall is happy" ?

"Is the man who [blank] tall happy?" (правильно)

НЕ "Is the man who is tall happy?" (ошибка)

Дети не делают этих ошибок. Откуда они знают об этих тонкостях?

Вывод: должно быть врожденное знание о структурной зависимости.

Это было верным наблюдением.

Наблюдение 3: Универсальность

Во всех языках есть:

•Структура (не просто линейная последовательность)

•Именные группы (NP)

•Глагольные группы (VP)

•Вложенность (embedding)

•Рекурсивность

Разные языки выбирают разные порядки (SVO, SOV, VSO), но основная архитектура универсальна.

Вывод: существует универсальная грамматика, врождённая для человека и лежащая в основе всех человеческих языков.

Наблюдение 4: Быстрота овладения

Дети овладевают сложной грамматикой за 2–3 года. При ограниченном количестве входных данных. Как это возможно?

Вывод: дети должны рождаться с большей частью грамматики уже "включенной". Они просто выбирают параметры на основе опыта.

Это было логичным выводом из наблюдений.

2) СМЕЛЫЕ ВЫВОДЫ

Здесь начинается нисходящая спираль в невроз.

Скачок 1: От "рекурсивность нужна" к "рекурсивность – врожденное свойство"

Рекурсивность нужна для языка

Бихевиоризм не может объяснить рекурсивность

НО ОТСЮДА НЕ СЛЕДУЕТ, что рекурсивность – врождённое свойство нашего организма.

Пропущена альтернатива: "Может быть, дети выучивают рекурсивность через другой механизм? Не врожденный, но более мощный, чем предполагает бихевиоризм на примерах крыс и голубей?"

Ответ появился 50 лет спустя: статистическое обучение.

Скачок 2: От "данные кажутся бедными" (здесь: скудные, ограниченные, недостаточные) к "данные и ЕСТЬ бедные"

Утверждение: "Primary linguistic data бедна"

Это была интуиция, ведь никто на самом деле не занимался подсчётом и не анализировал статистику – это была смелая гипотеза о том, что «ребёнок получает слишком мало информации, чтобы на её основе полноценно выучить язык уже в первые годы жизни».

Проверка пришла 45 лет позже (Pullum & Scholz, 2002):

На самом деле данные НЕ бедны. Ребёнок получает БОЛЕЕ ЧЕМ ДОСТАТОЧНО информации для научения языку, никакие «врождённые структуры языка» для этого не нужны.

Дети получают отрицательную обратную связь (когда вы говорите "went", а не "goed") и используют статистику распределения слов - всё то, что Хомский 70 лет называл смешным.

Скачок 3: От "есть универсальные принципы" к "есть врождённые универсальные принципы"

Универсальные принципы существуют

НО ОТСЮДА НЕ СЛЕДУЕТ, что они являются врождёнными

Альтернатива: "Все языки учатся примерно одинаково, потому что за этим стоит один и тот же механизм обучения (а не одна и та же «врождённая языковая основа»)?"

(Как все компьютеры используют одинаковую архитектуру - не потому что архитектура безальтернативна «пришита» к их железу, а потому что это оптимальная архитектура, наиболее удобная нам на текущем этапе развития)

3) Почему система (наука, общество) поверила Ноаму БЕЗ ПРОВЕРКИ в 1956 году

Хомский сделал три очень смелых логических скачка. Почему система их приняла?

Причина 1: Идея красивая

Рекурсивные правила ? бесконечность из конечности. Математически элегантно – это как открыть эффективный принцип компрессии (сжатия, сокращения) данных. Люди верят красивым идеям.

Причина 2: Бихевиоризм был явно неправ

Хомский правильно показал: язык ? условные рефлексы. Это был реальный удар. Люди подумали: "Если бихевиоризм неправ, то Хомский прав".

Ошибка логики: неправ A ? означает прав B. Всегда есть третий путь. Но это вопрос чувств, не логики.

Причина 3: посчитать не получится

Это самое важное. Чтобы проверить "данные бедны", нужно записать ВСЕ слова, которые слышит ребенок, проанализировать этот корпус данных и посчитать сложную статистику.

В 1956 году не было самой технической возможности это провернуть: компьютеров практически нет и они неэффективны, магнитофоны для записи неудобные, практически нет возможности считать цифры в тех масштабах, которые необходимы для полноценной проверки гипотез Хомского.

Система не имела инструментов для проверки и была вынуждена верить авторитету.

Причина 4: Революционность притягивает истово верующих

Молодые ученые любят красивые и революционные идеи. Критиковать Хомского в 1960 году = выглядеть скучным и консервативным. Консерваторы в науке не приветствуются.

Приятнее революционно верить, чем разумно анализировать.

В следующей части: как прогрессивная система знаний превращается в вырожденную.

Источник: vk.com

Комментарии: