Главной проблемой наивной естественно-научной установки в вопросах, касающихся людей и общества, является смешение механизмов и целей

Главной проблемой наивной естественно-научной установки в вопросах, касающихся людей и общества, является смешение механизмов и целей. Обман может быть благородным, заблуждение - прекрасным. В вопросе влияния на людей критерием является не соответствие фактам, а действенность. По сути, не имеет значения, каким способом воздействовать на человека для изменения его поведения – научной истиной или вымыслом. Главное, чтобы изменение произошло, чтобы его путь изменился.

Убеждение основано на эмоциях. Логике в этом вопросе дается власть только в тех пределах, в которых это устраивает эмоциональный фундамент человека. Под действием сильных разумных аргументов эмоция может подвинуться. Но лишь немного, и только потому, что есть другая, ранее неподсвеченная эмоция на той неподвластной первой эмоции территории, куда зашла логика. В каждом из нас есть множество триггеров и противовесов, которые могут быть переключены и разумным словом, и забытой эмоцией. И тогда скрытая часть характера выходит в свет, а старая уходит со сцены. Человек – как швейцарский нож. В нем все уже есть, и надежда и отчаяние, и вера и скепсис, и любовь и ненависть. Можно выращивать новое психотерапией, долгой работой. А можно просто правильно перестроить систему противовесов, найти струну в глубине и сыграть на ней.

Когда человек влюбляется, он не задумывается, соответствует ли это чувство научной истине; он просто ощущает потребность и определённые чувства. Поэтому и в вопросе влияния важно, чтобы услышанное объяснение зацепило, показалось красивым, подходящим, как будто закрывающим какую-то внутреннюю пустоту, и принесло успокоение, гармонию с происходящим. Суть не в том, чтобы найти соответствие идеи миру, а в том, чтобы найти соответствие идеи человеку. Сложность в том, что каждый человек уникален, уникальна архитектура и рельеф его личности, и необходимо подобрать ключ именно к нему. Для кого-то таким ключом может стать научная истина, кому-то нужно рассказать красивую сказку о единорогах, а кому-то – совершить нечто парадоксальное, «взорвать» ему мозг, показать нечто неадекватное, вводящее в ультрапарадоксальное состояние транса. Недаром есть цитата, что путей к Богу столько же, сколько душ на земле.

В воздействии на людей не столь важно, насколько методики связаны с механизмами работы мышления на уровне нейронов. Главное – найти такую структуру, которая правильно перестроила бы усвоенный человеком культурный код, и воздействовать на уровень структуры нейронных связей, а не согласовываться с изображением механизма их работы. Здесь, помимо прочего, важен уже упомянутый принцип: нельзя смешивать цель с механизмом. То, как всё работает, и то, к чему следует стремиться (поставленная задача) – разные вещи. Задача не должна быть копией механизма, и инструменты для её достижения тоже не должны им быть. Тут еще можно вспомнить два подхода к решению проблем: первый – разобраться в проблеме, второй – решить её. Они не совпадают.

Если же все-таки хочется научное объяснение работы всего этого, суть заключается в необходимости работать на уровне культурного кода, а не нейробиологии. Нужно изменить восприятие человека на уровне тех структур, которые это восприятие формируют, «записать» на него новый, более действенный и яркий нарратив, который вытеснит старый. Научная истина здесь – весьма сомнительный инструмент, поскольку сама по себе для большинства людей она скучная и серая.

А что вообще стоит за идеей, что обязательно нужно согласовываться во всем с научной истиной, если хочешь достичь успеха? А стоит за этим редукционистская мифология и эмоции, как и во всем (обратите внимание на негативные комментарии под этим постом, если они будут). На самом деле, в этой мифологии (как и в любой другой), есть своя истина. Если каждый уровень точно соответствует предыдущему и все они связаны в единую систему, то она должна функционировать. Однако такая система, кажется, не учитывает особенности человеческого мышления, которое в любом случае создаёт искажения и работает по принципу построения различных сложных, но упрощённых моделей. В этих упрощённых моделях что-то неизбежно игнорируется, упрощается или искажается. Невозможно создать достаточно сложную теорию, подкреплённую всеми нижележащими фактами, которая будет понятна человеку и воспринята без искажений. Но это не главное. Главное в том, что восприятию человека безразлично, насколько теория соответствует действительности. Для него важно, чтобы она «нажимала» соответствующие эмоциональные кнопки, вызывала отклик.

Кроме того, по отношению к нашим базовым ощущениям любые, даже самые сложные интерпретации (например, квантовой физики) являются не фундаментом, на котором всё строится, а максимально абстрактными идеями, далёкими от непосредственного чувствования. Для конкретного и адекватного взаимодействия с любым человеком необходимо нечто близкое к тому, что он ощущает и видит, то, что является фундаментальным для его личного бытия.

В этом смысле стоит обратить внимание на то, что человек по своей сути представляет собой конгломерат двух сущностей: «железо» (нейроны, нейронные сети, сверхсложная машина) и «интерфейс», в котором воплощается сложность этой системы (восприятие в моменте, простой набор из 7-9 элементов). А сложность внутреннего мира – это отдельная сущность, порождаемая синтезом содержимого этой оперативной памяти (той простой картинки, что есть в настоящем моменте) с сложностью железа, по которому эта картинка (как активность), мигрирует: во временном измерении это создает структуру, которую можно называют «внутренним миром человека».

Люди взаимодействуют друг с другом преимущественно на уровне интерфейсов. Чтобы адекватно общаться с другим человеком, понимать его и предсказуемо на него влиять, не нужно глубоко знать устройство «железа». Хотя такое знание и позволит выстроить влияние, это будет как пытаться печатать в текстовом редакторе не нажимая клавиши, а меняя ток на транзисторах процессора. Гораздо эффективнее действовать через интерфейс. Фактически, только так и можно действовать. Не хватит ни ума, ни способностей, чтобы подобрать ключи к конкретному человеку на уровне устройства его «железа». Нужны ключи к устройству его интерфейса, то есть к программе, работающей на этом интерфейсе.

Истинная мудрость заключается не в знании того, как работает мозг, а в знании того, как работает человек, как функционирует его личность. Об этом говорил Хаксли в «Контрапункте», утверждая, что научная деятельность – по сути, детская игра в сравнении с отношениями людей. Разобраться в квантовой физике гораздо проще, чем понять близкого человека настолько хорошо, чтобы построить с ним идеальные гармоничные отношения. Ещё сложнее – научиться видеть и слушать другого так, чтобы в разговоре распознавать его сущность и целенаправленно на неё воздействовать.

Среди научных работников неслучайно так часто встречаются инфантильные, социально дезадаптированные люди, не умеющие общаться, с проблемами в личной жизни и малым кругом друзей. Наука – игрушка, идеализированная обществом и поставленная во главу угла как нечто полезное и высшее. Так произошло из-за того, что детская влюбленность в собственное любопытство оказалось полезно обществу в целом. Но по сути своей для конкретного увлеченного наукой человека она остаётся игрушкой.

И здесь можно перейти к сложной динамике отношений науки с религией. В ней раскрывается природа веры как эмоции. Это ключевой момент, что вера – это не знание, это чувство, обладающее сложной динамикой и структурой определяющих это чувство связей с различными факторами. Вера и знание движутся по сложной спирали. Можно верить в старика с белой бородой на небесах – это самый поверхностный уровень. Потом можно прийти к мысли, что всё устроено не так. Затем, совершив другое диалектическое движение, найти иную идею о Боге. Далее можно начать думать, что такое представление не соответствует, например, критерию фальсифицируемости теорий. А дальше можно возразить, что существование Бога - это не вопрос науки. Затем, через философию, идеи онтологических режимов, категорий бытия, прийти к более глубоким интерпретациям и пониманию, что место для Бога всё же есть даже в таком контексте. Получается своеобразная лестница.

Человек, стоящий на ступени движения к атеизму с мыслями, что всё это сказки и нужно верить только науке, находится на одном из участков этого пути. Тот, кто прошел чуть дальше по этому пути, сталкивается с другими истинами и другими проблемами, он иначе ощущает. Например, он может заметить, что находится в парадоксальной ситуации: верит умом, но не чувствами. Здесь знание, породившее идею о том, что иллюзии и заблуждения могут быть полезными и через это истинными, мешает воплотить то, о чем оно, мешает верить эмоционально. Человек на этом участке пути будет говорить другим, что верить полезно, но сам уже не будет способен на такую веру. Это как та мысль из «Властелина Колец», что Фродо спас Шир, но не для себя. С этого места на дороге видно, что самое простое представление о мудром старике на облаках не так уж плохо; оно лучше, чем не верить ни во что. Но вернуться к нему уже не получится – в одну реку нельзя войти дважды.

На диалектическом пути движения мнения может казаться, будто колебания происходят между истиной и заблуждениями. Если мы наблюдаем движение от научной истины к вере и обратно, то это воспринимается как противопоставление истинного и ложного. Однако на самом деле плоскость этой дихотомии оказывается повёрнутой на 90 градусов, потому что граница разделения проходит не между крайними точками движения маятника, а во временном измерении — в последовательности прохождения этих точек. Для человека истинным является то мнение, в точке которого он находится сейчас, а ложным или заблуждением — те точки, которые он уже прошёл.

Та же линия, которая соединяет две крайние точки колебаний маятника, отражает скорее плоскость эмоций (ведь вера - это эмоция), нежели плоскость истины. От отчаяния к надежде и обратно, от обиды к принятию ответственности, от бессилия к силе, от страданий к покою.

Источник: vk.com

Комментарии: