Эмоции - это реакции которые фактически делают для нас воспринимаемое понимаемым

Эмоции - это реакции которые фактически делают для нас воспринимаемое понимаемым. Имеющим значение и отношение. Разумеется. они формируются в связи со значимостями.

И это ключевой момент.

==============================

Интенциирующее и эмоции

Измерение интенционального интенциирующим позывом, создающее чувственные значимости «что предмет мышления несет в себе для меня, согласно опыту», позволяет психике на их основе определить уже первичное актуальное отношение значимости к субъекту: фактически, ответить на вопрос «и что делает этот предмет мышления по отношению ко мне прямо сейчас».

Эту роль играют эмоциональные реакции.

В случае с воздействием внешней среды, для выживания необходимо получить такую оценку и отреагировать, хотя бы аффективно, как можно быстрее, поэтому эмоциональная реакция предшествует сознанию как эволюционно, так и ситуационно.

С другой стороны, оценочная реакция сложившейся ситуации и должна предшествовать мышлению, потому что она запечатлевает информацию о том, что получилось в реальности в результате деятельности (возможно, обусловленной мышлением) индивидуума, то есть поставляет ценнейшие вводные данные для мышления и не должна быть его выводом.

С третьей стороны, оценочная до-когнитивная реакция, даже не превратившаяся в неконтролируемый аффект, приносит дополнительные выгоды индивидууму: она охватывает собой все содержимое психики, пропорционально своей силе отмечая собой все фигуры, присутствовавшие в момент ее получения. При этом отмечаются все обстоятельства, намерения, действия, предметы, сопровождавшие значимые события – и таким образом, создается список «возможно имеющего отношение к событию, во всяком случае не помешавшего ему», сохраняющий не релятивную значимость, выводимую мышлением, а порождаемую практикой коррелятивную, использующуюся далее при построении стратегий поведения.

Примечательно, что с этим свойством эмоциональной реакции, по-видимому, связано возникновение суеверий, которые характерны не только для людей, но и для животных ('Superstition in the pigeon? B. F. Skinner, Journal of Experimental Psychology, 38, 168-172.)

Но, в любом случае, коррелятивное запечатление эмоциональной реакции является эффективной, хотя и несколько избыточной тактикой получения информации о внешнем мире, незаменимо дополняющей методы когнитивного осмысления реальности.

Многочисленные теории эмоций, существующие на сегодняшний день, с нашей точки зрения во многом неполны и противоречивы, проводя не четкие границы между эмоциями, чувствами и состояниями, смешивая близкие эмоции, и обращая внимание на одни функции и частные свойства эмоций в ущерб другим (Экман П. «Психология эмоций», Спб,: Питер, 2011).

С нашей точки зрения так происходит, во-первых, вследствие недостаточной способности человека четко различать и разграничивать эмоции, являющиеся иррациональным не формирующим четкого образа явлением, распознавание которого требует научения.

Во-вторых, теорию эмоций сложно создать благодаря культурным и языковой различиям и, соответственно, инструментальном когнитивным различием в дифференциации эмоций у исследователей и исследуемых.

В-третьих, множество противоречий возникает вследствие опоры в систематизации эмоций не на их сущностные качества - к которым можно отнести причину, содержание и следствия явления - а на сопровождающие их физиологические, чувственные или поведенческие признаки или на связь с внешними обстоятельствами при возникновении эмоций.

Эти подходы логически не вполне корректны, так как чувственные признаки осознаются в связи с уникальным субъективным интерьером человека непредсказуемо разнообразно, поведение и физиологические реакции, напротив, имеют ограниченный диапазон в сравнении с событиями внутреннего мира. Связь же с внешними обстоятельствами обеспечена связями интенционального и сама является многообразным следствием, а не единообразной причиной реакций интенциирующего, и строить модель описания эмоций, опираясь на эмоционально небезразличные значения событий – например «оскорбление», «угроза», «недостаток информации» - это все равно что строить теорию изменения оборотов двигателя на основе жизни водителя: «обороты двигателя зависят от дня недели и времени суток, участка дороги, а также от шума разговоров в салоне, музыки и настроения шофера» - тогда как обороты зависят от количества впрыскиваемой смеси, инвариантны детонации смеси в цилиндрах и влияют на скорость автомобиля, а с жизнью шофера связаны совершенно не прямыми и не самостоятельными взаимовлияниями, ничего не открывающими исследователю, хотя подчас и весьма занимательными литературно.

Как следствие, по вышеперечисленным причинам само понятие эмоций оказывается познавательно зыбким, не имеющим четких границ и смешивает их феномен с окружающими его родственными и пограничными явлениями, чувствами и их переживаниями, обладающими сходными чувственными признаками, расширяя класс за счет частных и производных разновидностей эмоционально окрашенных явлений.

В связи с этим мы будем опираться при рассмотрении феномена эмоций на их сущностную основу: непосредственную причину, а именно взаимодействие интенциирующего и интенционального, на содержание, а именно изменение состояния текущего интенциирующего, и на функцию, а именно типичную реакцию интенциирующего и инициацию связанных с ней регуляций.

При корректности этого подхода он позволит выделить базовые эмоции как имеющие однозначное действие универсальные архитепические феномены, проявляющиеся во всех областях субъективной жизни, лежащие в основе и входящие в состав всех эмоционально окрашенных явлений, при этом их классы будут четко разграничены и иметь ясную функциональность.

Важно понимать, что и психика автора, и психика читателя склонны переходить с эмоций на аффекты, чувства и когнитивный их процессинг, не имея отточенных понятий для их различения и смешивая их. Поэтому во избежание путаницы и облегчения понимания стоит помнить о том, что в описании речь идет именно о субъективном эквиваленте именно рассматриваемого процесса, а не о его последствиях, значениях для жизни, контекстах и толкованиях, поскольку с окончанием процесса влияния на интенциирующее установится некий иной субъективный эффект, а дальнейшего переложение рассматриваемого эффекта в форму чувств будет крайне неоднозначным из за непредсказуемого контекста, используемого при их формировании.

Поэтому когда рассматривается, например, возрастающая фрустрация позыва – то рассматривается именно этот градиент, восприятие перепада интенсивности, «падение опоры». То же, что было до нее – состояние фрустрации неизвестной степени – или то, что стало и как быдет осмыслено – это другие предметы восприятия и соответственно у них другие свойства и восприятие, как, например, переживание процесса похищения конфеты из рук и переживание отсутствия этой конфеты в результате.

Для ясности вновь воспользуемся моделью «один интенциирующий позыв – одно качество интенционального», испытывающей только один позыв и содержащей в себе потенциальной форме множество смыслов, в разной степени несущих соответствующее интенциональное.

Дополним модель четыремя уточнениями, приближающими ее к реальной психике.

Во-первых, интенциирующее не пребывает в состоянии «выключено»: как и в реальной не спящей психике, где сумма фундаментальных позывов всегда имеет тот или иной уровень и силу активации, регулируясь прямыми и обратными связями между деятельностью, восприятием, мышлением, позывом и внесознательными источниками позыва. Впрочем, в модели сила активации интенциирующего константна, не усиливаясь и не ослабляясь.

Это уточнение позволит избежать путаницы с ситуацией, когда частное интенциирующее стимулируется позывом и усиливается или вообще пробуждается, будучи перед этим не актуализировано.

Во-вторых, психика модели способна регистрировать предмет, не относящийся к данному интенциирующему, вернее относящийся к нему в неуточненной степени связи. В реальной психике объекты такого рода удерживаются в субъективном поле за счет других разновидностей интенциирующего, пока свойство отношения к данному интенциирующему устанавливается, возможно даже стимулируя и пробуждая интенциирующее. Пусть модельная психика будет способна такие предметы регистрировать.

В-третьих, степень интенсивности интенциональной составляющей одного и того же образа способна меняться по уровню и силе воздействия на интенциирующее – как она меняется, например, при изменении ширины улыбки, изменении интенсивности запаха или интонации голоса.

В-четвертых, напомним, что при предъявлении стимула стимуляция не стабильна, а транзиторно возрастает и, соответственно наблюдается усиление стимуляции, соответственно, например, внезапное появление источника страха или внезапное приближение в отношении усиления стимула эквивалентны.

Возникают следующие возможные варианты взаимодействия интенциирующего и интенционального, изменяющего свою интенсивность под влиянием сигнала извне или мышления.

1. Интенциональное усиливает стимуляцию в "приемлемом" диапазоне.

2. Интенциональное ослабляет стимуляцию в "приемлемом" диапазоне.

3. Интенциональное усиливает стимуляцию в "неприемлемо избыточном" диапазоне, то есть находится в зоне избыточного и увеличивает свою интенсивность или перемещается из зоны приемлемого в зону избыточного, меняя свой уровень.

4. Интенциональное ослабляет стимуляцию в "неприемлемо избыточном" диапазоне, то есть находится в зоне избыточного и уменьшает свою интенсивность или перемещается из зоны избыточного в зону приемлемого, меняя свой уровень.

5. Интенциональное усиливает стимуляцию "неприемлемо недостаточного" диапазона, то есть находится в зоне фрустрирующего и увеличивает свою интенсивность или перемещается из зоны приемлемого в зону фрустрирующего, меняя свой уровень.

6. Интенциональное уменьшает стимуляцию фрустрирующего позыв "неприемлемо недостаточного" диапазона, то есть находится в зоне фрустрирующего и уменьшает свою интенсивность или перемещается из зоны фрустрирующего в зону приемлемого, меняя свой уровень.

7. Интенциональное во фрустрирующем или избыточном диапазоне конкурирует с интенциональным приемлемого диапазона, в том числе усиливая свою интенсивность.

8. Интенциональное устанавливает связь с интенциирующим заново или «с нуля».

9. Интенциональное никак не взаимодействует с интенциирующим (строго говоря, очевидно, что никаких субъективных событий в связи с этим отношением не связано, и его следует сразу обозначить как «безразличность», однако процесс перехода к безразличности играет свою роль в регуляции эмоций и должен быть упомянут, хотя сам никакой эмоции и не соответствует).

Источник: vk.com

Комментарии: