В. М. ВАСИЛЬЕВЫН "КАЛЫКШЕ"

Статья посвящена реконструкции имплицитной теории этнической детерминации в трудах В.М. Васильева (1883–1961) – выдающегося марийского этнолингвиста и просветителя. Выявляется системное понимание этноса у Васильева как сложной структурной и ментальной категории. Анализ лексических категорий, таких как «причина» и «умение», иллюстрирует, как через язык у марийского этноса формируется внутренняя логика и способность к осмысленному действию – ключевой механизм этнической детерминации. Его просветительская деятельность и научные труды закладывали основу для формирования марийской региональной идентичности, актуальной и в современных условиях сохранения и развития малочисленных народов. Реконструкция взгляда Васильева вносит ценный вклад в современные дискуссии о природе этноса и роли языка и культуры в национальном самоопределении.

Возникает вопрос: является ли отсутствие прямой теоретизации этноса свидетельством спонтанности его деятельности или же его концепция этничности имплицитно присутствует и может быть реконструирована из анализа его разносторонних трудов? Реконструкция понимания Васильевым этноса как детерминирующей категории представляется актуальной задачей для современной марийской регионалистики.

Цель исследования – реконструировать имплицитную модель этноса как детерминирующей силы в трудах В.М. Васильева. Задачи – выявить особенности имплицитной теории этноса в трудах В.М. Васильева; сравнить эти взгляды с современными и историческими теориями этноса в этнологии; реконструировать модель этноса как детерминирующей силы в марийской культуре через анализ языка, фольклора и культурных практик; проанализировать роль лексических категорий причинности в формировании этнического самосознания; оценить влияние просветительской деятельности Васильева на развитие марийской региональной идентичности.

На рубеже XIX–XX вв. западная наука и отечественная мысль вырабатывали различные подходы к пониманию этноса/нации. Э.Ренан, признавая роль объективных факторов (раса, язык, территория), акцентировал духовный принцип как основу нации. О. Шпенглер рассматривал этнос как культурный организм с уникальными традициями, ценностями и способностью к ассимиляции. В России начала XX века доминировал конструктивистский подход, представленный в трудах политических деятелей (В.И. Ленин, И.В. Сталин), где нация определялась через совокупность исторически сложившихся объективных признаков (язык, территория, экономика, психический склад) и рассматривалась в контексте классовой борьбы и национально-государственного строительства. Общей чертой эпохи было представление о ключевой роли институтов (язык, армия, школа) и о нации/государстве как силе, распространяющей идентичность в конкурентной борьбе империй.

В этом научно-политическом поле работал В.М. Васильев. Его биография и вклад в марийскую регионалистику детально изучены (В.А. Акцорин, В.Г. Востриков, А.Е. Китиков, Г.С. Патрушев, К.Н. Сануков, В.Д. Шаров и др.). Однако, несмотря на признание его как выдающегося практика региональной культуры, имплицитная теория этноса, лежавшая в основе его многогранной деятельности, исследована недостаточно. Ключевой вопрос для реконструкции его взглядов, это – какими представлениями об этнической детерминации он руководствовался в своей научной, просветительской и общественной работе? Важным источником для ответа на этот вопрос служат не только его труды, но и документы I Съезда народа мари и Съезда мелких народностей Поволжья, отражающие его позицию, где прослеживается его понимание причинности в этнокультурных процессах.

В газете «?жара» Васильев пишет, «говоря о самопознании, мы имеем в виду познание себя не как отдельной личности, но как представителя известной народности» – тем самым утверждая важность коллективного над индивидуальным. На фоне особенностей развития мировой этнологии данного периода особенно выделяется акцент Васильева в изучении языка как ментальной структуры, формирующей этническое самосознание. В журнале «Марла календарь» публиковал сведения о демографии, экономике как мировой, так и народной. Обложка календаря 1910 г. начинается с примечательной пословицы о причине: Й?ным мушы й?рым кочкэш, й?н мудымы ышкат йомэш ‘Находчивый всегда в достатке, а бестолковый и сам потеряется’.

Одним из ключевых направлений в научном наследии В.М. Васильева является фиксация понятийного аппарата марийской культуры. Особый интерес в этом отношении представляют лексемы, отражающие народное понимание таких категорий, как причина, способ, сноровка, толк – то есть формы, через которые этнос объясняет и организует собственную жизнь. В словаре Васильев переводит слова й?н, ?нар как «толк, умение, способ». Близкая по значению лексема шот также передаётся как «сноровка», «толк». Такого рода слова описывают личностно-культурную установку: действовать с умом, эффективно, со смыслом. Понятие амал, трактуемое как «способ», также выражает категорию организующего начала. В пословице Амал деч посна паша ок ушно ‘Без способа работа не ладится’, отражается народная уверенность в том, что успех действия предопределён наличием определённого внутреннего качества (амал). В другом семантическом ряду находится понятие причины, представленной лексемами чий, йэчык, вир, шылтык. Перевод слова йола, чий как «причина, вина», расширяет смысловую рамку понятия до этической интерпретации. В другом источнике чий объясняется через синонимы: «вир, йэчык – причина»; «вир (к.м.), чий, шылтык (ол.м.) – причина». Особую экспрессивность имеет пример с лексемой йэчык: Йэчыкшэ уло, шып шогэн ок мошто ‘У него имеется причина, не может тихо стоять’. Здесь причина понимается не как логический аргумент, а как внутренняя мотивация, импульс, не позволяющий пребывать в покое. В то же время шылтык, переводимое как «придирка», используется в примере: Л?мын шылтык кычалаш мый дэнэм вурсэдылэш ‘В поисках придирки специально со мной ругается’. Этот пример иллюстрирует, как причинность может быть окрашена в негативный тон – мотив как оправдание агрессии или конфликта.

Наконец, понятие сул, переводимое как «способ, средство», дополняет поле организующих категорий. Совокупность понятий амал, сул, й?н, ?нар, чий, вир, йэчык, шот, шылтык формирует в культуре народа мари категориальную сеть причинности, в которой этнос предстает как субъект с внутренней логикой и осмысленностью действия. (В современных словарях значение «причина» выражается лексемами амал и й?н.) Анализ этих лексем позволяет утверждать, что Васильев репрезентирует через словарную работу систему знания народа о самом себе.

Создание первых марийских букварей и учебников Васильев рассматривал как акт культурного развития. Детальное описание аффрикат (например, четырёх вариантов звука «ч») и сингармонизма гласных отражает его убеждённость в том, что язык формирует систему восприятия этносом окружающего мира, основанную на собственной культуре и представлении о её исключительной правильности. Заимствования из других языков адаптируются к марийской фонетической системе, что свидетельствует о языковой резистентности как механизме сохранения идентичности.

В контексте российской этнографии XX века работа В.М. Васильева о религиозной организации «Кугу сорта» представляет собой важный вклад в понимание религиозных и социальных аспектов жизни различных культурных групп. Васильев тщательно анализирует их представления о мироздании, пантеоне богов и их символическом значении. Он делает вывод, что кугусортинцы, несмотря на свои оригинальные верования, не несли вреда обществу, а их моральные установки по своей сути направлены на гармонию и согласие: «люди должны быть честными, не должны, – тем более заниматься грабежами или убийствами; они должны любить и жалеть … друг друга». Эта идея служит основой для понимания внутреннего мира данной общности. Также им основательно анализируется общественное мнение о кугусортинцах. После двукратного посещения секты утверждает: «это приветливые люди, которые при первом же знакомстве раскрыли всю душу, рассказали подробно о своих верованиях». В контексте революционных процессов начала XX в. в России подобные исследования помогали выявлять многообразие и сложность общества.

Васильев воспитал первое поколение марийской интеллигенции, «и во многом подготовил деятелей марийского национального движения 1917–1920 годов». 20 мая 1917 г. на Съезде мелких народностей Васильев В.М. более двух часов зачитывает доклад о Казанской учительской семинарии, что вызвало прения, продолжавшиеся ещё 3,5 часа. Выступление касалось вопросов образования, увольнения административных сотрудников и преподавателей. На съезде народа мари в июле того же года в Бирске выступал по нескольким социальным проблемам, особо уделил внимание развитию языка. В постановлении предложено: 1) всем заняться сбором фольклора и образцов народного искусства, и 2) с целью выполнения данного постановления открыть особый отдел при всех союзах мари. Предлагает приобретать и открывать типографии на началах товарищества в марийской местности.

На фоне разворачивающихся политических репрессий, В.М. Васильев 1 октября 1931 г. был обвинен ОГПУ как «вдохновитель к-р шпионской группы». Реальным основанием для преследования послужила его просветительская работа и защита культурной самобытности этноса. Реабилитация в августе 1956 г. признала несостоятельность этих обвинений.

Классическая философия (Цицерон, Августин) и теории Нового времени (Локк, Монтескье) связывали этнос и нацию с природными и институциональными основаниями. Васильев явно дистанцируется от классических моделей этноса, где развитие понималось как линейное, предопределенное божественным порядком, природными условиями или жесткой причинностью, лишающей субъект свободы. Васильев наиболее близок к лингвофилософской парадигме (В. Гумбольдт). Его титаническая работа по фиксации языка (словари, грамматики) и убежденность, что язык формирует «умственный строй» и систему восприятия мира (марийская фонетика как единственно правильная), прямо воплощают идею языка как «духа народа». Здесь прочитывается структурно-ментальная детерминация, где язык предзадает категории мышления и способы осмысленного действия (действовать эффективно, со смыслом).

Теория этноса В.М. Васильева (1883–1961) созвучна идеям Д. Бешеньеи (1747–1811), И. Сечени (1791–1860), У. Харва (1882–1949) в финноугроведении, когда происходил поиск баланса между общими законами развития наций и уникальными особенностями отдельных этнических групп. Переход от примордиализма к конструктивизму отражал общемировую тенденцию в социальных науках и позволял рассматривать народ как исторически и политически обусловленный конструкт. Советская марксистская парадигма оказывала значительное влияние на теорию этноса, подчеркивая роль социально-экономических процессов в ее формировании. Васильев фокусировался на внутренних, ментально-психологических основах. Его просветительская и общественная деятельность была осознанной «борьбой» за актуализацию внутреннего потенциала народа, его способности к саморазвитию и историческому действию. Интерес к уникальным феноменам (этика кугусортинцев, народная мудрость) также указывает на восприятие этноса как сложной системы с внутренней логикой.

Многочисленные свидетельства современников и исследователей биографии В.М. Васильева подчёркивают его незаурядную роль просветителя. О политико-идеологической мотивации Васильева отмечается следующее: «заниматься родным языком, исследовать народный фольклор – это тоже борьба! … эта идея вела его».

Васильев понимал просвещение как устройство социальной инфраструктуры: академик Сануков К.Н. акцентирует внимание на том, что «Знания, грамотность – вот что … представлялось главным… добиться национального подъёма, культурного возрождения, улучшения социальных условий жизни».

Просветительская деятельность Васильева имела чётко выраженный альтруистический и гуманистический характер. Филолог Патрушев Г.С. подчёркивает: «бескорыстно стремился просветить свой народ, хотел видеть его свободным, счастливым… хотел добра… не жалел ни своих сил, ни своих скромных средств на его просвещение».

У Васильева существовало представление о фольклоре и этнографии как о зеркале этнической ментальности. Марийский фольклорист Акцорин В.А. отмечает, что для Васильева «собирать материалы по культуре, искусству, творчеству – это значит – „познать самого себя“». Кроме того, фольклорист подчёркивает, что Васильев «открыто выразил свои атеистические воззрения… писал, что всякая документальная запись, то есть точное описание каких-либо верований, образов, суеверий, преданий имеет крайне важное значение в целях выявления мировоззрения народа».

Фольклорист Китиков А.Е. обращает внимание на языковую стратегию Васильева, утверждая, что «диалектные различия трёх языковых групп не являются препятствием в формировании общенародного, общемарийского литературного письменного языка… три диалекта имеют общую основу», и подчёркивает, что Васильев призывал «выработать некий „средний язык“, который должен стать литературной нормой».

Этнолог Шаров В.Д. в контексте музыкально-этнографической деятельности Васильева отмечает, что он занимался сбором песен с целью создания основы «произведений высшего стиля – сюит, симфоний, концертов, опер». Сбор народных песен и трансформация их в «произведения высшего стиля» свидетельствует о его вере в то, что этнос способен выстроить свою культуру через академические жанры.

Таким образом, реконструкция взглядов В.М. Васильева позволяет утверждать, что он, опираясь на глубокое знание языка и культуры, интуитивно выработал целостный подход к пониманию этноса. В его имплицитной концепции этнос предстает как активное начало, чье существование и устойчивость детерминируются: сохранением корней и духовных устоев, самобытностью (выраженной в фольклоре и коллективном сознании), а также осознанной деятельностью по объединению и познанию народности, что он считал императивом эпохи. Васильев четко осознавал угрозы распада, нивелирования и догматизации. Его позицию можно выразить формулой: «сохранение корней и отстаивание прав, объединение и развитие культуры – условие выживания и движения вперед». Этим Васильев заложил основы деятельностного и миролюбивого марийского дискурса, принципиально отличного от реакционных тенденций своего времени.

Герменевтический анализ наследия В.М. Васильева реконструирует его имплицитное понимание этноса (коллективного, национального) как детерминации, организующей народ мари в деятельное начало истории и культуры. Системное изучение трудов ученого выявило представление об этносе как структурной и духовной реальности. Ее организующая сила проявляется через три взаимосвязанных аспекта: 1) язык как основа народного самосознания и умственного строя, что подтверждается работой Васильева по стандартизации грамматики и созданию учебных материалов; 2) система понятий, фиксирующая в языке внутреннюю способность народа к осмысленному действию; 3) культурные практики (фольклор, просвещение, общественная активность), обеспечивающие преемственность народной жизни.

Источник: vk.com

Комментарии: