Почему фильмы про зомби - они совсем не про зомби?

Так можно описать хоть всё творчество Ромеро целиком. Но сейчас мы будем говорить про два его произведения «Рассвет мертвецов» и «День мёртвых.»

«Рассвет мертвецов» — красивый фильм, особенно для своего времени, но в нём есть очень серьёзная социальная подоплёка, которую не так редко видят. Сейчас мы будем о ней говорить.

Фильм вышел в 1978 году, и действие происходит в главном для американцев месте — в торговом центре. В одной из самых известных сцен выжившие с вертолёта наблюдают, как зомби бесцельно бродят по галереям молла. На вопрос Фрэн, зачем они туда идут, её спутник Стивен презрительно отвечает: «Инстинкт. Память о том, что они делали раньше. Это место было важно в их жизни». Вот эта фраза позволяет взглянуть на фильм под новым углом. Критики и исследователи долго видели в «Рассвете» прежде всего сатиру на общество бездумного потребления. Но, с моей точки зрения, фильм в этом плане куда глубже.

В нём поднимается проблема различий между «пространством» (space) и «местом» (place). Это разделение очень важно для понимания позднего творчества Джорджа Ромеро, где данная проблема станет одной из центральных.

Пространство — это некая конкретная, но абстрактная локация. Координаты на карте, бетон, стекло и асфальт. Это тот самый молл, который герои видят с вертолёта.

Место — это пространство, наполненное определённым смыслом, историей, памятью и социальными взаимодействиями. Его создают люди, населяя его, наполняя своими ритуалами и воспоминаниями.

Именно эту трансформацию мы наблюдаем в фильме. Когда герои проникают в молл, он мёртв и безмолвен — это чистое, пустующее пространство. Но стоит Роджеру и Питеру найти пульт управления и «повернуть ключи к королевству», как молл мгновенно оживает. Вспыхивает свет, закипают фонтаны, запускаются эскалаторы, и по залам разливается успокаивающая мелодия — пространство вновь становится местом. Знакомым, комфортным, узнаваемым. Это момент истины не только для героев, но и для зомби.

Важно, что сами герои об этом говорят (цитата Стивена была в начале текста). Устами этого персонажа Ромеро утверждает, что связь между человеком и моллом была настолько сильна, что пережила даже смерть и воскрешение в форме зомби. Высшие психические функции утрачены, но глубокая, почти физическая память о молле как о центре социальной жизни — осталась.

Сделаем важное историческое отступление.

К концу 1970-х годов торговый центр прошёл стремительную эволюцию. Создатель первых моллов Виктор Грюн мечтал создать для обезличенных пригородов новую «агору» — подобие древнегреческой площади или средневекового рынка, центр общественной жизни. Хотя позже он разочаровался в излишней коммерциализации своих детищ, его идея сработала. Моллы стали «гражданскими центрами» Америки, особенно для молодёжи. Здесь назначали свидания, гуляли с друзьями, сбегали от одиночества.

Американцы 60-70-х буквально «вдыхали» молл всеми органами чувств: кондиционированный воздух, ослепляющий свет витрин, фоновую музыку, запахи фуд-кортов. Их сенсорный опыт со временем превратил архитектурное окружение в настоящий источник памяти. Молл стал хранилищем коллективной социальной памяти — общим фондом переживаний для миллионов людей.

Именно поэтому зомби в ожившем молле ведут себя не просто как потребители, а как существа, пытающиеся воспроизвести знакомые ритуалы. Они катятся на эскалаторах, бродят по торговым рядам, один даже примеряет шляпу. Можно назвать это просто комичным приёмом, но реальность несколько глобальнее. Зомби тянет не просто к «вещам», а к воссозданию паттернов поведения, связанных с этим значимым местом. Они — трагические актёры на сцене, декорации которой помнят, но пьесу забыли.

Есть ещё более интересный момент. Байкеры в одном кадре грабят зомби-женщину и снимают с неё драгоценности. И это — при наличии огромного и пустого торгового центра, миллионов других таких же центров, невероятных, колоссальных запасов золота и украшений. Им то несчастное кольцо явно не для выживания нужно, они просто тоже работают «на инстинктах».

Ромеро не просто высмеивает общество потребления, он делает ещё и прекрасный шаг к общей исторической памяти своего народа, для которого в определённые периоды времени моллы стали важны как места единения.

Тут уже нужно сделать не историческое отступление, а психологическое.

Автор обыгрывает очень серьёзную концепцию психолога Роджера Баркера, который ввёл теорию «поведенческих установок». Баркер, работавший в 1960-70-е годы, утверждал, что конкретные места, состоящие из физического окружения и социальных моделей, обладают огромной принудительной силой. Эти «установки» диктуют поведение людей, которые в них находятся, часто оказываясь сильнее их индивидуальных черт характера. Обучаясь нормам и ритуалам среды, мы бессознательно начинаем вести себя так, чтобы поддерживать статус-кво этого места. По сути, это не люди используют пространство, а пространство «программирует» людей.

Ромеро показывает его теорию, ведь молл — это практически идеальный пример. Причём только «живой» молл, который работает в соответствии с привычными паттернами (это хорошо видно по разнице между включённым и выключенным электричеством). И работает этот молл и для зомби, и для живых персонажей. Особенно ярко это проявляется, когда на молл налетает банда байкеров-дикарей. Оказавшись в торговом центре, они ведут себя всё так же буйно, дико и необузданно, но в полном духе с классическим, гипертрофированным представителем общества потребления. Даже гибель одного из главных героев вызвана тем, что он решил защитить своё право на управление этой мёртвой торговой точкой. Самое обидное, что в таком контексте, как торговая точка, молл уже мёртв, он никогда уже таким не будет. Но люди из общества потребления, воспитанные на парадигме ценности данного здания в социальном и экономическом плане, понять этого пока не могут. И даже готовы за него отдать жизнь.

«Рассвет мертвецов» — фильм, выходящий за рамки сатиры. Это очень точное и очень личное для автора отражение проблемы американского общества, раскрывающее её истоки. Ромеро очень красиво показывает, как стирается личность человека, как человек может уничтожить сам себя. Даже зомби — они ведь те же люди, просто чуть другие (именно таковыми их и показывает Ромеро). Это произведение пропитано ностальгией автора по уходящей определённой эпохе со своими ценностями. И люди, которые не соответствуют изменениям, будут цепляться за старое до конца, возможно, даже после своей смерти. Ведь именно за старыми ощущениями мёртвые люди и идут в мёртвый торговый центр.

Сейчас мы перенесёмся в 1985 год, когда вышел «День мёртвых». Это продолжение фильма «Рассвет мертвецов». И нам снова показывают замкнутый социум — на этот раз это закрытый и защищённый военный бункер. И снова в основе фильма лежат социальные проблемы, только на этот раз социум показан через конфликт разных прослоек.

Зомби в этом фильме играют, казалось бы, незначительную роль, создают фон и угрозу, но именно они — реальная власть. Люди в этом мире больше не главные. Главные — зомби, им принадлежит мир со всеми системами, снабжением, ресурсами. Люди, несмотря на наличие оружия, технологий и какой-то структуры, больше ничего не могут сделать с зомби. А зомби просто копируют что-то, что осталось в их памяти от прошлого мира.

Зомби не мыслят, не создают, не строят отношений. Их поведение — чистая мимикрия. Они бредут туда, куда бредут другие, и хотят того, чего хотят другие. Их желание пожирать — не инстинкт выживания, а пустой, безграничный импульс. Им не нужна человечина для выживания, и Ромеро это очень хорошо подчёркивает. Зомби — идеальный потребитель такого мира: он руководствуется лишь примитивным влечением, не задаваясь вопросами «зачем» и «почему».

Реальный ужас в том, что люди в бункере, последний оплот цивилизации, ведут себя не лучше. Учёные и военные, которые должны были стать надеждой человечества, погрязли в таких же стадных и иррациональных конфликтах. Учёный доктор Логан, пытающийся «перевоспитать» зомби с помощью системы кнута и пряника, не стремится понять природу явления. Его цель — подчинить, дисциплинировать, заставить служить старым, отжившим институтам власти. Он хочет создать послушного солдата-зомби.

Военные, в свою очередь, мыслят категориями сиюминутного выживания. Их глава, капитан Родос, — воплощение авторитарного лидера, который в условиях кризиса лишь ускоряет распад. Между этими двумя группами нет диалога, нет сотрудничества, нет творческого поиска выхода. Есть лишь взаимное непонимание и стремление подчинить друг друга. Они повторяют модели поведения, которые и привели мир к катастрофе. Они как пауки в банке, и закончат они все именно как пауки в банке.

Финальный побег Сары, пилота Джона и учёного-звуковика на необитаемый остров — не совсем хэппи-энд. Они оторваны от общества. Они оторваны от зомби. Они оторваны от людей. Они сожгли все мосты, которые связывали их с цивилизацией, породившей все эти ужасы. Но что осталось от них самих? Три человека без цели, без смысла, без хоть какой-то возможности для дальнейшего существования. Этот фильм куда более депрессивен, нежели первая часть, продолжением которой он является. Конечно, можно рассматривать это как элемент возможного построения нового общества, но, давайте будем честны, что могут построить два мужчины и одна женщина?

«День мертвецов» Ромеро — это не столько фильм ужасов о мертвецах, сколько горькое размышление об агонии живых. О том, как общество, одержимое славой и потреблением, теряет способность творить, любить и мыслить, обрекая себя на медленное разложение. Апокалипсис, по Ромеро, наступает не тогда, когда мир физически уничтожен, а когда он исчерпал себя, продолжая при этом бесконечно и бессмысленно длиться. Это как раз те посылы, которые были характерны для американского общества перед концом тысячелетия. И именно их старательно вписывал мастер в свои фильмы, хотя не часто на них обращают внимание.

Источник: vk.com

Комментарии: