Морфофункциональное единство мозга

Проблема биологических основ индивидуальных различий в поведении и темпераменте остается одной из центральных в науке о мозге. Исторически первой систематизированной попыткой связать поведенческие фенотипы с нейрофизиологическим субстратом стала концепция типов высшей нервной деятельности (ВНД), разработанная И.П. Павловым и его школой. Она опиралась на свойства нервных процессов — силу, уравновешенность и подвижность. Важно подчеркнуть, что советская нейроморфологическая школа уже в первой половине XX века последовательно развивала принцип неразрывной связи между структурой и функцией. Работы таких ученых, как В.П. Зворыкин, Е.П. Кононова, Н.И. Филимонов, заложили основы для современных поисков материального субстрата индивидуальных различий. Зворыкин, изучая филогенез и онтогенез коры, настаивал на том, что усложнение поведенческих функций неразрывно связано с усложнением ее цитоархитектонической структуры. Филимонов и Кононова, в свою очередь, своими детальными цитоархитектоническими картами и исследованиями индивидуальной вариабельности полей коры мозга человека фактически предвосхитили современный тренд на поиск нейроанатомических коррелятов психических особенностей. Таким образом, сегодня мы не просто переосмысливаем павловскую типологию с помощью новых методов, а продолжаем и углубляем классическую отечественную традицию, в которой функция всегда имела конкретное морфологическое воплощение. Современная нейронаука, с ее методами нейровизуализации, позволяет перевести эти идеи на язык измеряемых параметров: плотности серого вещества, миелинизации проводящих путей, объема подкорковых ядер и эффективности конкретных нейронных контуров.

Ключевым для понимания современных интерпретаций павловских типов является принцип баланса между эволюционно древними подкорковыми структурами, ответственными за базовые драйвы и эмоции, и более молодыми регуляторными системами лобной коры. С этой точки зрения, классический «безудержный» тип, или холерик, характеризуемый сильным, но неуравновешенным возбуждением с относительно слабым торможением, сегодня может быть соотнесен с индивидуальными особенностями в строении так называемых «контролирующих» нейронных путей. Префронтальная кора, особенно ее орбитофронтальная и дорсолатеральная части, выступает главным когнитивным и поведенческим тормозом для активности миндалевидного тела (центра страха и агрессии) и стриатума (центра системы вознаграждения). Слабая развитость этих нисходящих путей, выражающаяся в меньшей плотности волокон, их недостаточной миелинизации или в сниженной нейрональной активности самой префронтальной коры, морфологически предопределяет склонность к импульсивным реакциям. Здесь мы видим прямое продолжение идей советских морфологов: сложная функция контроля, по сути, обеспечена сложной и надежной «проводкой». Мозг с менее развитой анатомической инфраструктурой контроля будет генерировать быстрые и мощные побуждения, но механизмы их задержки и переоценки окажутся функционально дефицитарными. Таким образом, холерическая импульсивность перестает быть просто метафорой и обретает черты специфической, структурно обусловленной конфигурации нейронных сетей.

Эта же логика, восходящая к принципу «функция определяет структуру, а структура обуславливает функцию», применима и к анализу индивидуальных различий в более специализированных формах поведения, таких как сексуальное. Оно регулируется не изолированным «центром», а сложной дистрибутивной сетью, включающей гипоталамус, прилежащее ядро, миндалину, островковую кору и префронтальную кору. Работы Кононовой и Филимонова, показавшие значительную индивидуальную вариабельность в строении корковых полей, косвенно указывают на источники такой поведенческой вариативности. Различия в объеме ключевых структур, плотности рецепторов к половым гормонам и, что критически важно, в силе связей между ними создают широкий спектр поведенческих фенотипов. Индивидуум с высокоактивной системой вознаграждения, но при этом с относительно слабыми анатомическими путями тормозных влияний со стороны лобной коры будет демонстрировать иное сексуальное поведение, чем человек с противоположным набором морфофункциональных характеристик. Сексуализированное и импульсивное поведение часто сопутствуют друг другу именно потому, что опираются на общий нейробиологический фундамент — структурный дисбаланс в системе «драйв-контроль».

Скорость и подвижность нервных процессов, фундаментальные свойства в павловской схеме, также находят свое отражение в нейроморфологии. Эти свойства зависят от элементарных параметров нейронной передачи. Индивидуальные различия в степени миелинизации ассоциативных путей белого вещества, соединяющих различные области коры, напрямую влияют на когнитивную скорость и легкость переключения между задачами. Высокая плотность и качество миелина могут соответствовать «живому» типу (сангвиник), обеспечивая быструю и гибкую интеграцию информации. Напротив, менее эффективная проводящая инфраструктура может лежать в основе инертности (флегматик). Зворыкин, анализируя развитие мозга, связывал совершенствование функций именно с прогрессирующей миелинизацией и усложнением проводящих систем. Таким образом, сама «проводка» мозга, изучавшаяся классиками отечественной морфологии, выступает материальным носителем одного из основных свойств ВНД.

Выводы

Концепция типов ВНД, предложенная Павловым, в свете современных данных и в контексте богатой отечественной традиции представляет собой не устаревшую абстракцию, а глубокую схему, которая сегодня наполняется конкретным нейробиологическим содержанием. Работы советских нейроморфологов, отстаивавших единство структуры и функции, стали важнейшим предшествующим звеном. Индивидуальные особенности темперамента и поведения оказываются тесно связанными с уникальной архитектурой головного мозга, вариабельность которой начала картографироваться еще в трудах Филимонова и Кононовой. Холерическая импульсивность может рассматриваться как возможное следствие морфофункционального дисбаланса в контурах префронтально-подкоркового контроля, где сила анатомических связей определяет эффективность функции. Специфика сложных форм поведения модулируется вариабельностью в распределенных нейронных сетях. Важно подчеркнуть, что нейроморфология задает предрасположенность, а не фатальную предопределенность, благодаря фундаментальному свойству нейропластичности. Однако именно этот индивидуальный, случайный в своих основах анатомический рисунок, изучение которого было начато отечественной наукой, создает биологический фундамент уникальности человеческой личности.

Источник: vk.com

Комментарии: