"МЫ ЯВЛЯЕМСЯ УЧАСТНИКАМИ АНТРОПОЛОГИЧЕСКОГО КРИЗИСА"

Может ли христианин сохранить свою неповторимую идентичность, особенно в современном мире? Цифровые технологии не признают человеческую личность. Это и приводит к духовному кризису, отрицанию традиционных ценностей. Конечно, мы можем изолировать себя. Сразу вспоминается широко известная документальная повесть журналиста Василия Пескова "Таёжный тупик". Но ведь старообрядцы своим трудом, словно Робинзон Крузо или герои романа Жюля Верна "Таинственный остров", построили свой мир, основанный все-таки на духовных началах. А XXI век разрушает традиционные представления о человеческой жизни. Поэтому так важно определить рамки, за которые в обыденной жизни человек не должен выходить ради спасения своей души.

Лев Толстой, понимая к чему приводит цивилизация, основанная на холодном рационализме, написал не менее знаменитые по сравнению с Федором Достоевским слова: "Чем больше мы отдаемся красоте, тем больше мы удаляемся от добра". Инженерный подход к природе, безусловно, дает людям фантастические возможности найти новые пути к расширению горизонта своего бытия, но и существуют айсберги, от которых навряд ли человек спасется. Второй "Титаник" окажется последним переживанием человеческих страстей. Антропологический кризис цивилизации, упомянутый Толстым, и есть тот самый побочный эффект от феномена техники. Складывающаяся ситуация обсуждается и в философии. В послевоенной Европе под влиянием Марселя, Сартра и Камю у молодежи проснулся интерес к религии и этике. Две мировые войны, по своей сути битвы машин, показали, что человек на этой земле без точки опоры, связанной невидимыми силами с духовными первоначалами жизни, уже не человек. Еще Кант, разгадывая эсхатологические тайны, говорил о простой истине - без трансцендирования человек не существует. Делая мыслительное усилие над собой, он обретает свое нравственное лицо.

В разных культурах собирание в личность осуществлялось по-разному. В каждой культуре обнаруживалось свое сокровенное понимание мира и человека в нем. Все зависело от того, по каким путям шло мышление от хаоса к порядку.

В античной культуре парменидовское тождество бытия и мышления остановило время на века. Освальд Шпенглер, знаток мировой истории, выражает это чувство так: "Античное существование, евклидовское, безотносительное, точечное, полностью замыкалось в текущем моменте. Ничто не должно было напоминать здесь о прошедшем и будущем... Тогда еще переживали каждый час, каждый день сам по себе. Это можно сказать о любом эллине и римлянине, о городе, нации, целой культуре. Силой и кровью сочащиеся роскошные кавалькады, дворцовые оргии и цирковые соревнования при Нероне и Калигуле, которые только и описывает Тацит, этот настоящий римлянин, обходящий одновременно невниманием и молчанием медленное прозябание жизни обширного ландшафта провинций, - таково последнее грандиозное выражение этого евклидовского, обожествляющего тело и сиюминутность жизнечувствования".

Античное слово "технэ" означает все то, что сделано руками человека согласно божественным предписаниям. Если в религиозно-мифологическом измерении сознания боги творят вещи сами, то античная философия Платона и его ученика Аристотеля ушла в неподвижный мир идей и логики. Мыслитель должен скорее созерцать, нежели познавать этот космос (красивую и упорядоченную сущность) для копирования идей в вещи. Пифагорейцы предложили практически осуществить этот замысел мудрецов - запереть мир в числовые отношения. Руководствуясь теорией математических пропорций, Архимед вывел свои знаменитые законы рычага и плавания тел, а скульпторы воплотили евклидовую геометрию в обнаженные формы аттического стиля. На большее античное мировоззрение было не способно - недоставало физических знаний и сама идея техники не могла раскрыться в статическом телесном мире вечного покоя. Аристотель открыл правила рассудочной деятельности, но сознанию еще предстояло по намеченным траекториям перевернуться в другое, техническое, измерение.

Возрождение подготавливает нового человека - человека действия, для которого животворящая природа наполнена силами и время разомкнуто. В живописи появляется перспектива, а начиная с эпохи Великих географических открытий идет быстрое освоение пространства кораблями, железными дорогами, телеграфами, космическими спутниками, трехмерным телевидением и Интернетом. В рамках динамической цивилизации фаустовская душа стремится ввысь. Вот другая выдержка из книги Шпенглера "Закат Европы": "Это "Я" возносится вверх в готической архитектуре, башенные шпицы и контрфорсы. Суть "Я", и оттого вся фаустовская этика есть некое "вверх": совершенствование Я, нравственная работа над Я, оправдание Я верой и добрыми деяниями, уважение Ты в ближнем ради собственного Я и его блаженства, от Фомы Аквинского до Канта, и наконец, высочайшее: бессмертие Я".

И вот, чтобы охватить пространство, необходимо изобретать технические инструменты. Декарт переиначал античную геометрию и на языке философских тавтологий написал: "Я мыслю - Я существую". Немало было сломано клинков и осушено бокалов вина ради познания картезианского духа. Упрямый Галилей опытным путем искал соответствие тех самых платоновских идей и природных вещей, а Гюйгенс, изобретатель маятниковых часов, реализовывает технический потенциал физических принципов. Если Аристотель полагал, что телега остановится при прекращении действия внешней силы, то Галилей всех убедил в том, что в отсутствии сил телега будет либо покоиться, либо совершать прямолинейное равномерное движение. Потом Больцман, поклонник Шиллера, выводит формулу (она высечена на его памятнике) по расчету энтропии через вероятность состояния системы. Развитие термодинамики, достигшее кульминации в работах русского эмигранта Ильи Пригожина, раскрытие тайны излучения абсолютно черного тела усложнили и математику, и обывательское понимание природы. Классическая естественно-научная картина мира распалась на множество реальностей. Человек, подобно мифическим демиургам, творит собственные реальности, не нуждаясь в Боге, по собственным замыслам. Примечательно, что сейчас мы видим разрушительный характер клонирования, генной инженерии и цифровых технологий. Современная демиургическая реальность, возникнув в агрессивном ХХ веке, превратила людей в нечто иное - техника начинает оказывать необратимое влияние на нравственную сущность человека. И здесь решающую роль сыграл квантово-механический переворот в системе физических представлений о мире. Эйнштейн о новой физической реальности писал: "Квантовая физика формулирует законы, управляющие совокупностями, а не индивидуумами. Описываются не свойства, а вероятности, формулируются не законы, раскрывающие будущее системы, а законы, управляющие изменениями во времени вероятностей и относящиеся к большим совокупностям индивидуумов".

Попытка познать мир через волны вероятности трехмерного континуума привела человеческую цивилизацию к эсхатологическим недоразумениям. С одной стороны, благодаря квантовой физике, были созданы вычислительные машины, а с другой стороны - была стерта граница между существованием индивидуума и коллектива. Душевные состояния человеческой личности затушеваны искусственной демиургической реальностью.

Для раскрытия этой мысли нелишне будет вспомнить следующий момент. Один из основателей квантовой физики Вернер Гейзенберг писал: «Природа предшествует человеку, человек предшествует естествознанию». Эти слова как раз применимы к обсуждению данного вопроса в естественнонаучном отражении. Что имел в виду Гейзенберг? Именно работа этого ученого вдохновила Нильса Бора, размышлявшего над вопросом о полноте классического описания мира, на неожиданные открытия. В 1927 году Бор сформулировал принцип дополнительности – один из основополагающих физических принципов. Позже выяснилось, что этот квантово-механический принцип может иметь и философскую подоплеку. Наши научные представления о мире, обратите на это внимание, зависимы от мышления человека, и они отражают только часть истины. Но, используя эти противоречивые части, можно получить взаимодополняющую информацию, из которой, в конечном счете, рождается кентавр - мозаика нашего понимания окружающей действительности. Мы привыкли рассматривать человека как внешнего наблюдателя в классическом естествознании. Отсюда и появились такие понятия, как абсолютное пространство, абсолютное время, лапласовский детерминизм с ответом Наполеону: «Дайте мне данные частиц всего мира, и я предскажу вам будущее мира». А в постнеклассическом естествознании человек – свободный соучастник природных процессов, он как будто вкраплен своими особенностями мышления в природу. В результате и сложилась копенгагенская интерпретация мира. Поэтому человек, по словам Гейзенберга, предшествует естествознанию. Можно сказать и так: "Человек – демиург, играющий по своим правилам". Последствия очевидны: человеческая жизнь обесценивается, компьютеризация загоняет человеческие души в цифры, за которыми скрываются жестокий расчет и умерщвление духовности. Здесь Достоевский был прав со своей легендой о Великом Инквизиторе. Бесперспективная жизнь в потоке информационного бодрствования сужает мир до прачувства обреченности цивилизации.

На память приходят слова математика Германа Вейля: «В объективном мире ничего не происходит, в нем все просто существует. Лишь по мере того, как взор моего сознания скользит вверх по линии жизни (мировой линии) моего тела, для меня оживает часть этого мира, подобно мгновенному изображению в пространстве, которое непрерывно меняется во времени». Познание изменчиво, как и сами люди. Вот почему существуют частнонаучные картины мира – физическая, химическая, биологическая, астрономическая и т.д. Философские основания науки на эмпирическом и теоретическом уровне знания дисциплинируют наши представления о природе.

И наша каверзная жизнь отчасти пересекается с принципом дополнительности Бора. Обобщенный, комплексный подход учит понимать противоречивость познания природы, чтобы не впасть в односторонность. Например, Эйнштейн впал в эту губительную крайность, когда выдвигал аргументы, по его мнению, опровергающие копенгагенскую интерпретацию. Он слепо верил в ньютоновскую однозначность и не хотел признавать вероятностный характер микромира. Почти всю свою оставшуюся жизнь безрезультатно потратил на объединение электромагнетизма с гравитацией. Нельзя, на мой взгляд, сбрасывать со счетов и человеческую интуицию в познании природы. Даже порой она играет первостепенную роль, а уж после разные методы, подходы. Об интуиции метко сказал Луи де Бройль: «Человеческая наука, по существу рациональная в своих основах и по своим методам, может осуществлять свои замечательные завоевания лишь путем опасных внезапных скачков ума, когда появляются способности, освобожденные от тяжелых оков строгого размышления». Литература тоже является интуитивным творчеством. Она собирает своей нравственной силой сырой жизненный материал в предварительный слепок. А из слепка может появиться шедевр – представление о жизни. Вот и получается, что интуицию нельзя оцифровать. Здесь заложен замысел Божий.

Современная наука имеет дело с чрезвычайно абстрактным, трудно усваиваемым математическим аппаратом, где человеческое воображение исключено. Ландау писал: «Современная физика способна изучать свойства объектов и явлений, которые находятся далеко за пределами человеческого воображения». Тем не менее, конечный результат – понимание природных процессов – худо-бедно достигается. В качестве примера приведу такой факт. В 1932 году в свет вышла книга Неймана «Математические основы квантовой механики». Ньютон жил в устаревшем евклидовом пространстве, где две параллельные прямые не могут встретиться, а Нейман выработал математический язык гильбертова пространства, без которого немыслима парадоксальная квантовая физика. Вот доказательство того, какую роль могут играть символические языки в естествознании, чтобы облегчить задачу познания природы. Абстрактное стремление к познанию мира лишает человека свободы выбора - он становится заложником техногенной культуры.

Антропологический кризис в результате ограниченного понимания той самой техногенной культуры наделил нас проблемой: что нравственно и что безнравственно делать? "Мы перестали быть добрыми, духовно умерли", - говорят христиане. Техника создает новую картину мира, в которой душевные переживания Дон-Кихотов и Гамлетов будут компьютеризированы на искусственный язык математических операций. Как следствие, это может привести к гибели духовной составляющей жизни. Но проблема разрешима, если люди будут воспитывать в себе любовь к Богу, беречь и передавать память о Родине, не станут исполнителями искусственного интеллекта.

Источник: vk.com

Комментарии: