СИСТЕМЫ ПСИХОЛОГИИ РАЗНЫХ ЭПОХ

Представление охотников собирателей, а также ранних земледельцев и скотоводов о жизненной силе существовало в двух вариантах. Один вид жизненной силы, практически существующий независимо от тела, овладевал человеком в состоянии сна, обморока и экстаза. Его можно назвать «свободной силой» («free power») — бессмертной и после смерти тела способной принимать иные формы, в частности формы животных.

Другой вид жизненной силы был активным в то время, когда человек находился в бодрствующем состоянии, и часто отождествлялся с дыханием. Мы можем назвать его «телесной силой» («body power»), ответственной за такие психологические функции, как мышление, чувства и восприятие. Однако конкретные характеристики обоих видов жизненной силы у разных племен были различными. Обычно и свободная, и телесная силы обозначаются словом «душа» («soul»), однако в настоящее время это слово пропитано христианскими сверхнатуралистичес кими мотивами, которые были чужды нашим далеким предкам.

Древние охотники собиратели, как правило, приписывали этим видам жизненной силы способность воздействовать на природные явления — болезнь, удачу, обилие пищи, погодные условия, смену времен года, участь врага, формирование местных природных условий, наличие источников воды и т. д. Эти анимистические силы превосходили силы человека, и потому воспринимались как сверхчеловеческие

В наиболее ранних центрах цивилизации, о которых нам известно благодаря расшифрованным письменным свидетельствам, мы обнаруживаем отношение к миру и к человеку, сходное с отношением охотников собирателей. В древнейшем государстве Месопотамии, Шумере, верховные божества были олицетворением

природных сил. Высшими божествами являлись бог неба Эн, богиня земли Ки, и вселенский дух Энки. «Владыкой ветра» был Энлиль, где эн означает «владыка», а лиль — «ветер». Соответственно, это божество являлось также воплощением жизненного дыхания и одушевленной материи. В этих представлениях отсутствует дуализм души и тела или физического и нефизического, как и в четырех модусах бытия жителей Месопотамии: удаче, судьбе, витальности и индивидуальной телесности.

Сердце считалось средоточием большинства психологических явлений для народов Месопотамии, Древнего Египта, Древнего Китая, Древней Греции, майя и других. (Изменение сердечного ритма в аффективных ситуациях и его связь с изменением дыхания легко прослеживается.) В папирусах встречается изображение сердца на

одной чаше весов и пера на другой, что символизирует суд справедливости, ожидающий человека после смерти и определяющий его судьбу в потустороннем мире. Одним из модусов бытия у древних египтян был ба (ba), тесно связываемый с дыханием и являвшийся носителем жизненной энергии в загробной жизни.

Со времен Отцов Церкви психология превратилась в служанку теологии. Она была фактически узаконена в этой роли в средние века, в основном благодаря работам Фомы Аквинского. Таким образом, психология стала рассматриваться не как область научного исследования, а как арена метафизических спекуляций, касающихся свойств души. Даже физика, медицина и астрономия оказались привязанными к именам Аристотеля, Галена и Птолемея соответственно, как к неоспоримым источникам истины.

Несмотря на революционные открытия, совершенные Галилеем в физике, в психологии он продолжал придерживаться традиционных представлений; ощущаемые качества, к которым относятся вкус, запах, звуки, тепло, щекотка и цвета, принадлежат индивиду и лишены реальности, какой обладают форма, количество, размеры и движение. Такая точка зрения в корне отличалась от аристотелевой, согласно которой качества ощущений являются совместным продуктом ощущаемого объекта и органа чувств.

Различие, обнаруженное Галилеем между качествами, по его мнению, являющимися лишь продуктами нашего разума и лишенными физического существования, названными им вторичными качествами, и физическими качествами формы, количества, размера и движения, названными им первичными качествами, где первые занимают нефизическое, а вторые — физическое пространство, соответствовало по духу теологической точке зрения, разделявшей психофизический дуализм. Позднее

дуализм первичных и вторичных качеств становится важной составляющей таких философских на правлений, как позитивизм и английский эмпиризм, и в конце концов — органоцентрических

психологических систем, включая когнитивную психологию.

XVIII в. нередко называют Эпохой Просвещения. Власть знати и духовенства ослабла, а положение крестьян улучшилось. Французская и Американская революции способствовали признанию человеческих прав и выдвижению требований политического равноправия людей. Эти революции также продемонстрировали роль социальных факторов в психологических событиях и важность изучения человеческой деятельности как имеющей самостоятельную ценность, подорвав авторитет теологии.

Если ранее предметом изучения являлись лишь когнитивные

акты, такие как мышление, ощущение и воображение, то теперь должное внимание начинает уделяться и эмоциям, что требует наблюдений за поведением в разных условиях. Эта тенденция вызывает необходимость появления науки психологии, основанной на наблюдениях. К страдающим психическими заболеваниями начинают относиться как к полноправным человеческим существам, а не как к одержимым демонами. Во Франции Филипп Пинель (1745–1826) снимает цепи с психически больных и делает первые шаги в развитии современной психиатрии.

Благодаря достигнутому в XIX столетии прогрессу в области физиологии была сформирована биологическая модель, позволявшая отделить психологию от менталистской философии

и придать ей статус естественной науки. Чарльз Белл (1774–1842) в Великобритании и Франсуа Мажанди (1783–1855) во Франции независимо друг от друга обнаруживают различие между сенсорными и моторными нервами. Белл предположил, что каждый

сенсорный нерв (нервное волокно) может передавать только один род ощущений. Зрительные нервы передают только зрительные ощущения (буквально: опыты, experiences), а слуховые нервы — только слуховые.

Выдающийся пионер в области физиологии, Иоганнес Мюллер (1801–1858), развивает дальше эту гипотезу, предположив, что определенные качества ощущений передаются посредством определен ного рода энергии по специфическим нервам. Эта точка зрения получила название гипотезы «специфических нервных энергий». Каждый отдельный нерв соответствует специфическому роду энергии, и обеспечивает специфические ощущения независимо от типа (внешних) стимулов. Таким образом, Кант в одночасье оказался примирен с биологией. В сущности, точка зрения Мюллера означала, что мы реагируем не на реальный мир, а лишь на собственные нервные окончания, подобно тому как Кант заявлял,

что мы реагируем лишь на апперцептивные феномены. Мюллер очень конкретно указывает на то, что именно нервы и мозг, а не внешний мир, поддерживают существование души и наполняют ее содержанием. Так, удвоенный мир Канта обретает биологический компонент.

Еще более выдающийся физиолог, Герман фон Гельмгольц (1821–1894), также принимает модель Канта и развивает далее теорию Мюллера: сенсорные органы представляют собой анализаторы; и тем, какого рода импульсы они передают, определяется при

рода испытываемых нами ощущений. После него оставалось сделать лишь один небольшой шаг, чтобы переместить анализаторы в мозг, тем самым натурализируя душу, биологизировав ее. Так, совершенно материальная нервная система становится носителем

эфемерной души.

На занятия экспери­ментальной психологией Германа Эббингауза (1850-1909) вдохновили идеи Фехнера, однако он не был знаком с положением Вундта о том, что невозможно экспериментировать с «высшими психическими про­цессами». Эббингауз избрал в качестве предмета сво­их исследований запоминание, ввел предъявление бессмысленных слогов, чтобы минимизировать влия­ние предшествующего знания (хотя он применял так­же слова), и использовал самого себя в качестве ис­пытуемого.

Одним из наиболее важных результатов его исследований был обнаруженный им факт, что за­бывание быстро происходит на начальном этапе, а за­тем этот процесс замедляется, и что повторное заучи­вание требует меньше повторений, чем перво­начальное. Работы Эббинга­уза, посвященные процессу запоминания, предвосхи­тили интерес к этой области психологии со стороны функционалистов, бихевиористов и когнитивистов.

Одним из пер­вых, кто определил психологическое событие не про­сто как поведение организма или ментальный про­цесс, но как взаимодействие между объектом и орга­низмом, был Фредерик Вудбридж (1867-1940), член факультета естественной философии Колумбийско­го университета. В частности, он отстаивал позицию (близкую к позиции Аристотеля), согласно которой зрение не относится исключительно к организму, но представляет собой «взаимодействие или отношение между организмом и его окружением, осуществляе­мое посредством глаза». Нервная система не способна видеть или слышать, отмечал Вудбридж, но она обеспечивает единство (unity) посредством координирования различений органами чувств, и это единство и есть сознание.

Другим ученым, подчеркивавшим роль взаимо­действия «организм—среда» (а не взаимодействия «душа—тело»), вместо представлений о механичес­ких входных и выходных сигналах, был китайский исследователь поведения животных Цин-Ян Куо (1898-1940). Он был учеником Толмена, хотя испытал весьма значительное влияние Уотсона, несмотря на свое критическое отношение к его работам. Он придавал большое значение биоло­гии, но лишь как реализационному или ограничива­ющему, но не определяющему условию поведения животных. Разработанная им система психологии в настоящее время носит название «вероятностно-эпи­генетической психологии».

Несколь­ко ранее Дж. Р. Кантор (1888-1984) принял во вни­мание контекст («поле») независимых взаимодей­ствий, положив это понятие в основу детально разработанной им системы психологии, получившей свое полное выражение в виде формальных постулатов и распространенной им на такие виды «интерповедения» («interbehaviors»), как по­знание, ориентировочное поведение, выбор, мышле­ние и т. д.

Поскольку его система рассматривает пси­хологическое явление как комплекс отношений меж­ду конкретными событиями, она не нуждается в редукции психоло­гии к активности мозга. Тем не менее мозг, как и дру­гие компоненты биологии организма, получают в ней полное признание в качестве участвующих условий, относящихся к полю, как это имело место в системе Куо. Система экологического восприятия Джеймса Гибсона (1904-1979), позднее развившаяся в эколо­гический реализм, приобрела в целом сходные (с интербихевиоризмом) характеристики после того, как были отброшены более традиционные конструк­ции этой системы.

Оперантный субъективизм Уильяма Стефенсона принял интербихевиоризм в качестве своей теоретической базы и обеспечил строгую ме­тодологию объективного изучения субъективности, т. е. точек зрения субъекта. Эта методология откры­вает путь систематическому исследованию так на­зываемых психических (mental) или когнитивных событий, которые так и не смог адекватно объяснить бихевиоризм.

Таким образом, была предложена аль­тернатива механистическим компьютерным конст­руктам когнитивизма и статистическим процеду­рам, сводящим на нет уникальность отдельного индивидуума. Общественная психология тоже приняла тезис о взаимодействии индивидуу­ма и окружения и приобрела прикладную ориента­цию. Диалектическая психология так­же носит интеракционный или биполярный харак­тер и принимает во внимание историю развития и контекст взаимодействий. Русские и китайские ди­алектики отличались более редукционистскими взглядами, сводя психологию к биологии, что было в меньшей степени свойственно другим представи­телям диалектики.

Эти нецентрические подходы вышли за пределы давней традиции, прослеживаемой еще со времен эллинистической Греции15 , хотя, как и всегда, у этих современных подходов были свои предшественники. Несмотря на то, что им удалось предложить альтер­нативу как ментализму, так и механицизму, их рабо­ты не получили должного внимания в силу автори­тета традиции — пользуясь метафорой Уильяма Джеймса, великого маховика привычки, — продол­жающей взывать к могущественному духу «разума» и его инкарнации в виде мозга.

Ноэль Смит - Современные системы психологии

Источник: vk.com

Комментарии: