![]() |
![]() |
![]() |
![]() |
Феномен тишины неоднократно становился предметом исследования в рамках различных научных дис-циплин |
|
МЕНЮ Главная страница Поиск Регистрация на сайте Помощь проекту Архив новостей ТЕМЫ Новости ИИ Голосовой помощник Разработка ИИГородские сумасшедшие ИИ в медицине ИИ проекты Искусственные нейросети Искусственный интеллект Слежка за людьми Угроза ИИ ИИ теория Внедрение ИИКомпьютерные науки Машинное обуч. (Ошибки) Машинное обучение Машинный перевод Нейронные сети начинающим Психология ИИ Реализация ИИ Реализация нейросетей Создание беспилотных авто Трезво про ИИ Философия ИИ Big data Работа разума и сознаниеМодель мозгаРобототехника, БПЛАТрансгуманизмОбработка текстаТеория эволюцииДополненная реальностьЖелезоКиберугрозыНаучный мирИТ индустрияРазработка ПОТеория информацииМатематикаЦифровая экономика
Генетические алгоритмы Капсульные нейросети Основы нейронных сетей Распознавание лиц Распознавание образов Распознавание речи Творчество ИИ Техническое зрение Чат-боты Авторизация |
2024-07-02 11:31 ![]() Феномен тишины неоднократно становился предметом исследования в рамках различных научных дис-циплин. Так, в культурологии отмечается, что тишина, молчание мифологическим сознанием оценивались негативно и ассоциировались с мраком, холодом, смертью. Кроме того, тишина входит в состав бинарной оппозиции «звучание – тишина», являясь ее правым отрицательно маркированным членом. По мнению В. П. Руднева, бинарные оппозиции лежат в основе описания любой картины мира и носят уни-версальный характер. В философии тишина понимается как самостоятельный, фундаментальный феномен. Это некая первичная, объективная действительность, то, что охватывает прочие фундаментальные феномены, включая лю-бовь и смерть . Для религиозного сознания тишина выступает как нечто возвышенное, выражающее божественный порядок и разум. Напротив, в светской культуре тишина лишена этих характеристик и сближается с понятиями смерти, небытия и страха. Такое понимание тишины сближает ее с молчанием, немотой, пустотой и непокоем. Традиционно молчание и тишина рассматриваются как отличные друг от друга феномены. Как отмечает М. Н. Эпштейн, несмотря на акустическую тождественность тишине, «структурно молчание гораздо ближе разговору и делит с ним интенциональную обращенность сознания на что-то». Тишина – статичная ка-тегория, а молчание динамично . Молчание возможно только для человека, поскольку он один обладает речью. Таким образом, молчание – это единица коммуникации [2; 21]. В то же время М. Пикар утверждает, что речь – это оборотная сторона тишины, так как звучащее слово каждый раз возникает из тишины. При этом молчание не равно не-говорению, оно сближается с тишиной, поскольку, как и тишина, является условием познания Божественного. Для символистской поэтики характерно влечение к иной, “высшей” реальности, которая осуществляется или воссоздается путем намеков и соответствий. Будучи важнейшими атрибутами области метафизики, тишина и молчание выполняют в творчестве большинства поэтов-символистов значимую тематическую и семиотическую функцию. Различие между тишиной (тишью, беззвучием) и молчанием (безмолвием, безгласностью, безглагольностью) преимуществнно зиждется на отсутствии/присутствии признака одушевленности. В применении к поэзии это означает, что в силу метафорического процесса одушевления природы нельзя провести абсолютную черту между тишиной и молчанием. В поэтике романтизма и символизма мотив тишины чаще всего является составляющей ночного или сумеречного ландшафта. Сочетание темноты и тишины располагает к созерцанию и к восприятию иной реальности, непостижимой при дневном свете. Сообщая свои размышления и чувства окружающей его природе (шире – вселенной), лирический субъект превращает ее в молчащего собеседника. Молчание макрокосмоса есть молчание трансцендентное: в отличие от молчания коммуникативного, его нельзя заменить человеческим языком. Оно безмолвствует о чем-то несказ?нном и тем самым, подобно зеркалу, которое отражается в другом зеркале, создает впечатление бесконечности. То же самое можно сказать о непостижимых явлениях микрокосмического характера, когда человеческие созерцание и чувства не подвергаются обычному словесному выражению. Содержание трансцендентного молчания – мистическое. Это – одна из причин, почему для романтических и символистских поэтов – и вообще для представителей так называемой “чистой поэзии” – тема трансцендентного молчания играет столь важную роль. Вместе с топосами темноты и пустоты, художественное осмысление тишины/молчания принадлежит к эстетике отсутствующего: в центре художественного внимания находится то, чего нет, то, чего не видно или не слышно. Кроме того, в связи с молчанием как постоянным признаком реальности также встречается мотив немоты. Помимо тишины как таковой и трансцендентного молчания хочу здесь упомянуть молчание коммуникативное. При нем речь идет не столько о непонятности или невыразительности, сколько о ненужности или нежелательности говорить. В лирике мотив коммуникативного молчания часто встречается в контексте описания тихой гармонии (напр. – пребывания вместе двух возлюбленных), когда субъекту кажется, что речь только нарушила бы ощущаемое им всеединство; в этом плане понятию речевой communicatio противопоставляется безмолвная communio. Тишина и молчание в раннем творчестве К.Д. Бальмонта. Эрик Метц Источник: vk.com Комментарии: |
|