ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ПОРТРЕТ СОВРЕМЕННИКА

МЕНЮ


Главная страница
Поиск
Регистрация на сайте
Помощь проекту
Архив новостей

ТЕМЫ


Новости ИИРазработка ИИВнедрение ИИРабота разума и сознаниеМодель мозгаРобототехника, БПЛАТрансгуманизмОбработка текстаТеория эволюцииДополненная реальностьЖелезоКиберугрозыНаучный мирИТ индустрияРазработка ПОТеория информацииМатематикаЦифровая экономика

Авторизация



RSS


RSS новости


2021-08-31 14:15

Работа разума

автор: иерм. Прокопий (Пащенко)

Если посмотреть на психологический портрет узника, то он практически совпадает с психологическим портретом современного человека. И некоторые авторы, изучающие идею тоталитарного строя, даже вводят такой термин, как «диктатура без слез». Современный узник не должен догадываться, что он узник. И, соответственно, изучение опыта людей, которые могли в условиях жесткого давления сохранить человеческое лицо, отстоять свои жизненные идеалы, продолжить предначертанный им путь, – это одновременно попытка ответить на вопрос, что же делать современному человеку.

Прежде, чем перейти к интеллектуальной деятельности и науке, важно рассказать о механизмах подавления человеческого сознания, чтобы понимать, как вообще можно наслаивать изучение опыта интеллектуальной деятельности заключенных на современность.

«Остаться человеком…» – это обширная тема, посвященная выживанию людей в экстремальных обстоятельствах. Сюда же относится тема сопротивления процессу регрессии личности в условиях давления.

В последние годы образ современных компаний и сами условия работы стали резко меняться. Такие творческие профессии, как врач, педагог, сейчас все больше жестко стандартизируются и регламентируются. Возможно, что изначально при введении стандартов преследовались и благие цели. Однако современная педагогика часто ставит учителя в жесткие рамки, которые иногда можно сравнить даже с условиями узника. Надежда Мандельштам воспоминала о своем опыте педагога в тоталитарные годы, когда любой шаг в сторону или произнесенное на уроке вольное слово сразу доносились администрации.

Учение академика И.П. Павлова. Вторая сигнальная система и ее роль в сохранении личности в экстремальных условиях

Как формируется идея подавления личности? Все мы помним учение академика Павлова о первой сигнальной системе. Совершенно незаслуженно ему приписывали пособничество тоталитарному строю, несправедливо считая, что его учение об условных рефлексах было на руку советскому правительству, чтобы «дрессировать» людей. Павловым было разработано и учение о второй сигнальной системе, которое можно назвать учением о нашем разуме, мировоззрении, формирующемся в течение жизни, – «орудии высшей ориентировки человека в окружающем мире и в самом себе» (И. П. Павлов, 1932 г.).

А. В. Брушлинский, директор института психологии РАН, в своей книге «Психология субъекта» писал об автономности человеческой личности, подчеркивая, что учение академика Павлова подтверждает тот факт, что ?если у человека есть собственное мировоззрение, то он способен сопротивляться воздействию условного рефлекса и даже трансформировать импульсы среды. Например, навыки поста, воспитания позволяют человеку сдерживать даже свое чувство сильного голода. В христианстве человеческое достоинство воспринимается не как честолюбие, но как способность человека стать выше хаотичных импульсов. Все мы испытываем воздействие климатических условий, внешней среды и внутренних позывов (голод, агрессия, печаль и т.?д.). Задача – не быть полностью определяемым этими воздействиями.

Во все времена, во всех культах и системах, где, так или иначе, ?старались поработить человека, стояла задача выключить то, что называется второй сигнальной системой – по сути, наш разум. Тогда можно было в человеке воспитывать другие связи и отклики. С появлением интернета и сетевых технологий эти задачи упростились.

Описывая подавление второй сигнальной системы, академик Ухтомский ссылается на превосходное описание, заимствованное у М. М. Пришвина: «Пойманному орлу, незрячему и голодному, не дают покоя в течение нескольких дней, все время дергая веревку, на которой он сидит: он должен себя самого навсегда потерять и свое совершенно слить с волей хозяина». Сенсорная депривация – простой и эффективный метод пережить более глубокое, более зависимое взаимодействие. «Задерганную птицу отпускают, дают видеть и поклевать кусочек мяса из рук хозяина, покрикивающего при этом бессмысленный звук: «Ка! Ка!». Потом опять закрывают в неволе. Когда потом одураченного орла спускают с перчатки на зайца, он с яростью набрасывается на добычу, как бывало в свободные дни».

Человеческий мозг так устроен, что использует все ресурсы ощущений. Если же от какого-нибудь одного органа чувств в него не поступает информации, то он начинает более тщательно, детально и эффективно обрабатывать другие источники. В таком случае более ярко выраженной становится и реакция организма, которая дает в перспективе ожидаемый результат. «Вот клевать бы, клевать и что еще проще: взмахнуть крыльями и унести зайца на вершину горы ?…? Мгновение еще, и он улетел бы в горы и был бы свободен и, наученный, никогда бы больше не попался в человеческую ловушку»… Но киргиз кричит: «Ка!» и показывает кусочек мяса… И этот полувысохший, пропитанный потом и дегтем кусочек имеет какую-то силу над могучим орлом: он забывает и горы свои, и семью, и свою богатую, еще теплую добычу, летит к седлу, позволяет надеть себе коронку на глаза, застегнуть цепь. Киргиз прячет грязный кусок за голенище и берет себе зайца. Так приучают орлов».

Конечно, у человека все гораздо сложнее, но данный пример показывает, что создание новых связей формируется через подавление старых. Современный человек, который, приходя с работы, садится играть в видеоигры, пока не заснет, очень напоминает этого орла. Только вместо цепочки выступают игровые или новостные вбросы, которые постоянно держат человека в состоянии напряжения и не дают переключиться на осмысленное восприятие действительности.

Второй образ – образ воронки.

Академик Ухтомский описывает, как формируется патологическая доминанта, подавляющая наше поведение. Очаг возбуждения в коре головного мозга, который, придя в движение посредством некой доминирующей идеи, стягивает к себе все импульсы, поступающие в сознание. Это значит, что все, что человек в этот момент слышит, так или иначе ассоциируется у него с текущим возбуждением. Например, честолюбцу кажется, что говорят о нем, если рядом кто-то шепчется. Одержимому ревностью – в любом звонке супруги мерещится связь с любовником. В такие моменты в остальных отделах коры головного мозга одновременно развиваются процессы торможения, то есть человек в момент возбуждения забывает обо всем остальном. Боец на ринге в минуты боя не думает, что у него есть долги по ипотеке, он полностью поглощен атакой.

Механизмы подавления личности в условиях ограничения свободы

Как это относится к узникам? Когда человек попадет в условия жесткого внешнего контроля, срабатывает главный принцип подавления второй сигнальной системы. Не зря в лагерях заключенного лишали возможности остаться наедине с самим собой, чтобы у него не появилась возможность осмыслить происходящее, разорвать патологические связи и оторваться от навязанных идей.

Угнетающе действовала на узников и обстановка внешней убогости. В концлагере все было предельно жестко регламентировано, заключенный не имел права даже почистить зубы в неположенное время. Такая внешняя регламентация приводит к тому, что, если у человека не работает вторая сигнальная система, то остается очень мало стимулов для развития мышления и принятия самостоятельных решений.

Сравнивая школу учителей старой формации, которые были глубоко вовлечены в процесс воспитания и индивидуально подходили к каждому ученику, с современной регламентацией процесса, можно прийти к выводу, что теперь остается все меньше данных для принятия решений. Мозг устроен так, что те функции, которые не развиваются, начинают атрофироваться. Если они вовсе не используются, то отмирают. ? Если человека продержать достаточно долгое время в положении, в котором он не принимает самостоятельные решения, то он начнет подчиняться, даже незаметно для самого себя, приказам, которые вбрасываются в него извне.

Этот процесс очень подробно описал Бруно Беттельгейм в своей книге «Просвещенное сердце». У людей в описанных жизненных обстоятельствах постепенно угасала сознательная деятельность, и они переключались на внешние приказы.

В лагерной терминологии он называл таких заключенных «стариками», «живыми трупами». Детально прописанный распорядок дня, полностью регламентированное общение, отсутствие нестандартных внештатных ситуаций, обстановка внешней убогости – все это неизбежно приводило к угасанию мыслительной деятельности. Нечто подобное происходит и в настоящее время в бизнесе, где жесткая стандартизация ведет к замедлению работы сознания.

Другой момент – это постоянный страх. Для того, чтобы подавить способность человека размышлять, необходимо держать его в состоянии возбуждения доминирующей идеи. При этом отпадает даже надобность зомбировать человека, его достаточно какое-то время продержать в определенной обстановке. Поэтому, например, некоторые специалисты-психиатры выступили против двухгодичного пребывания в Вооруженных Силах новобранцев. Для сокращения срока службы была объективная причина: два года – достаточный срок, чтобы у человека сформировались глубокие и значимые связи, которые при возвращении в обычную гражданскую жизнь приводили к сложностям с переключением на учебу, семейную жизнь.

Над заключенными довлел постоянный страх перед расстрелом, перед приведением в исполнение какой-либо угрозы. Тот же принцип действует и в современных компаниях, а теперь и в стране. Так, в некоторых концернах «западного образца» могут использоваться те приемы, которые после концлагерей были взяты на вооружение в сектах. ?Например, это страх увольнения, подавление системой через погружение в обстановку разноплановых задач, когда человеку трудно ориентироваться, потеря сосредоточенности. В лагерях это была бессмысленная работа, которая имела разрушительный эффект. Заключенных заставляли пилить лед, ведрами черпать воду из одной полыньи в другую, таскать камни, рыть ямы голыми руками. ? При отсутствии смысла выполняемой работы мозг блокируется. В современной жизни это с успехом заменяется бессмысленным бумагооборотом. Тонны отчетов, презентаций, десятки электронных писем приводят к моральному опустошению и апатии. И в лагерях, и в современной жизни речь идет о жестком контроле тех областей жизни, которые, казалось бы, отношения к делу не имеют. В частности, Бруно Беттельгейм описывал, что взрослый мужчина перед строем заключенных должен был брать у офицера СС разрешение, чтобы сходить в туалет, а также детально описывать то, что он потом в туалете делал. Это унижало человеческое достоинство.

Как это применимо к современности? Теория социальной турбулентности

Подобные тенденции мы наблюдаем и в современном мире. Например, те же приложения с геолокацией, которые являются частью программ различных компаний и сервисов, позволяют точно определять местоположение пользователя, вплоть до помещения или даже стеллажа, к которому он подошел. А некоторые начальники вмешиваются и в личную жизнь подчиненных. В классических же сектах это обычно делается через унижение. В Соединенных Штатах в 1960-е гг. стали развиваться групповые терапевтические сессии, на которых уже под видом психотерапии выдавалась, в принципе, та же самая технология зомбирования через унижение[7]. Человеку внушали: переступишь через определенные важные в себе пределы – станешь продвинутым, креативным, преодолеешь табу. В итоге люди ломались.

Сейчас же, например, человеку могут дать какое-либо задание, которое противоречит его глубинным представлениям о добре и зле, объяснив при этом, что, переступив данное табу, он станет счастливым.

В лагерях все эти техники были широко известны. Стоило заставить человека совершить поступок, противоречащий совести, как начиналась его деформация.

В условиях нашего времени возникла возможность открыто контролировать человека в обществе. Прошло то время, когда человека нужно было ограждать колючей проволокой и ставить надзирателей. Сейчас функцию надзирателей выполняет страховка, ипотека, жестко стандартизированное образование имногое другое. Идея внешнего контроля переместилась в область документации.

В конце Второй Мировой войны была создана рабочая группа по исследованию травматического эффекта стратегических бомбардировок в Германии. Перед группой была поставлена задача усилить эффект бомбардировок с помощью средств пропаганды[9]. Агитационные материалы немцев в годы Второй Мировой войны[10] преследовали ту же цель. Каково было пленным находиться под воздействием информации о военных успехах нацистов (мнимых или реальных)? Нужно было иметь большое мужество, чтобы не сдаться, а продолжать стоять на своем.

Впоследствии была разработана идея социальной турбулентности, которая позволяла воссоздать эффект стратегических бомбардировок уже новостными методами. Бомбардировка сообщениями, погружение человека в обстановку полной непредсказуемости, неизвестности, в которой он лишен возможности адаптироваться, резко ограничивает его способность принимать решения.

В современном мире люди, погружаясь в новостной поток, оказываются в том же самом положении, что и люди, подвергавшиеся стратегическим бомбардировкам. Сейчас этому способствуют опасность вируса, террористические атаки, военные действия на Ближнем Востоке, климатические изменения, угроза голода, продление карантина, возврат и смена билетов, ситуация неопределенности. Ожидание ужасов осени.

Современными средствами был проведен эксперимент, при котором людей погружали в виртуальную реальность, где изменялись параметры существования: например, снежинка могла раздавить плечо, так как весила тонну. Выяснилось, люди могут адаптироваться даже к аномальным ситуациям при условии, что их можно хоть как-то прогнозировать. Но когда условия существования менялись таким образом, что возможность адаптации исчезала, у человека даже начиналась физическая тошнота, хотя все происходило в виртуальной реальности, и он не подвергался реальной опасности. Однако его окружала обстановка, с которой он не мог свыкнуться.

Комментарии: