Привязанность и любовь: почему нам нравятся те, кто нам нравятся, и как это всё работает?

МЕНЮ


Главная страница
Поиск
Регистрация на сайте
Помощь проекту
Архив новостей

ТЕМЫ


Новости ИИРазработка ИИВнедрение ИИРабота разума и сознаниеМодель мозгаРобототехника, БПЛАТрансгуманизмОбработка текстаТеория эволюцииДополненная реальностьЖелезоКиберугрозыНаучный мирИТ индустрияРазработка ПОТеория информацииМатематикаЦифровая экономика

Авторизация



RSS


RSS новости


Однажды швейцарскому биологу Клаусу Ведекинду в голову пришла весьма экстравагантная идея. Он отобрал группу из 49 студенток и 44 студентов Бернского университета и дал им следующее задание. Молодым людям было поручено в течение двух ночей спать в специально им выданных хлопковых футболках, чтобы те естественным образом пропитались по?том. При этом им следовало тщательно избегать контакта одежды с источниками любых иных запахов. Девушкам, с другой стороны, предстояло испытание куда более ответственное – поочередно обнюхивать эти грязные и потные футболки и характеризовать их запах c помощью числовой шкалы. Нужно было определить, насколько он показался им интенсивным, сексуальным, приятным или неприятным. Для сохранения чистоты эксперимента студенткам не было известно, кому принадлежит тот или другой экземпляр.

Картина получилась весьма комичная. Девушка нюхает футболку, говорит: «Какая гадость», – и брезгливо убирает её прочь. Затем она берётся за следующую, говорит: «Какая гадость», – и поступает так же. Однако наступает момент, когда рука её замирает в воздухе и губы невольно произносят что-то вроде: «А эта, кажется, ничего так». Запах пота некоторых молодых людей понравился одним испытуемым, но в то же самое время был отталкивающим для других. Более того, предпочтения студенток вовсе не были случайными, они не были просто непредсказуемым капризом субъективных вкусов.

Когда учёные взяли образцы ДНК у участников эксперимента и сопоставили их, то обнаружилась чёткая закономерность в распределении симпатий и антипатий. Девушкам нравился запах тела тех мужчин, чья иммунная система была наименее похожа на их собственную. Дело в том, что у каждого млекопитающего имеется уникальная запаховая сигнатура, индивидуальный запаховый код. Ориентируясь по нему, животные виды с хорошим обонянием способны легко отличить одно существо от другого и даже многие километры идти по следу, как то делают некоторые собаки. Этот запах состоит в первую очередь из фрагментов белков иммунной системы, испаряющихся с поверхности кожи вместе с по?том. В международной традиции они называются белки MHC, а в отечественной – белки ГКГС (главного комплекса гистосовместимости). Помимо кусочков MHC-белков с кожи испаряется множество гормонов, как половых, так и стрессовых, например, кортизол и адреналин. По их содержанию в запахе животные понимают, испытывает ли кто-то стресс и страх и до какой степени.

Наличие у людей противоположного пола существенно отличающегося набора белков MHC в запахе тела означает, что они обладают разным набором сильных сторон в защите от инфекции. В случае возникновения у них потомства ребёнок получит наиболее удачный и полный набор оборонительных инструментов. Мозг участниц эксперимента на бессознательном уровне считал и проанализировал запаховую сигнатуру каждого молодого человека и вынес свой вердикт. Эволюция любит генетическое разнообразие, а иммунитет его любит особенно. Что любопытно, такая чувствительность к фрагментам белков MHC наблюдается только у женщин. Мужское обоняние устроено проще и реагирует преимущественно на уровень половых гормонов – эстрогенов. Оно куда менее разборчиво и совсем скоро мы поймем причины этого.

Как бы то ни было, общий «замысел» природы всегда состоит в том, чтобы мы считали приятным и любили только то, что полезно нам и полезно для нашего потомства. Прежде всего, полезно с точки зрения его здоровья, выживания и передачи генов дальше. Это справедливо не только в ситуациях выбора партнера, но и во всех прочих сферах жизни. Мы считаем определённые продукты столь неотразимо вкусными, потому что они содержат необходимый нам диапазон питательных веществ. Мы находим вкус некоторых продуктов горьким и отталкивающим, потому что они содержат в себе растительные токсины. Это вещества, опасные для нас, или же молекулы сильно похожие на них по своей форме, по трёхмерной конформации. Тогда это всего лишь совпадение, ложное срабатывание датчика в нервной системе.

Существу с другими потребностями человеческие деликатесы покажутся невероятной гадостью или по крайней мере чем-то весьма посредственным. А вот то, что вызывает у нас рвотный рефлекс, может наполнить его трепетом и восторгом. Гриф, к примеру, будет с завидным аппетитом поглощать падаль, от одного вида которой у человека к горлу подкатывает ком, а от запаха начинает темнеть в глазах. Он вовсе не святой-мученик, он не искупает кармические грехи и ему не приходится преодолевать никакого внутреннего сопротивления. Просто вкусовые рецепторы и зоны мозга, обрабатывающие вкусовой сигнал, устроены у него совсем иначе, нежели у нас. Ему нравится то, что привычно и полезно ему именно как грифу. И ему не нравится то, что ему вредно.

Уместно преисполниться величием природы и восхититься её благими намерениями, однако, как мы все хорошо знаем, они не всегда работают. Прописанные в нервной системе стереотипы восприятия и поведения периодически оказываются неадекватны окружающей среде. Как мотыльки мы тогда радостно устремляемся к разрушающему нас пламени или в панике бежим от собственного единственного спасения, а также демонстрируем всё множество форм поведения между этими двумя крайностями. Природные заготовки не безошибочны, и это неизбежно. Реальность намного сложнее, чем любая инсталлированная в нервную систему шаблонная программа. Кроме того, эта реальность постоянно меняется и делает это со скоростью, намного опережающей скорость изменения программ в мозге.

Именно потому столь важно не двигаться по жизни на древнем автопилоте примитивных структур своей психики, не набивать себе бездумно рот сладостями и не воротить нос от горьких, но целительных пилюль. Это касается и отношений с окружающими. Нам нередко нравятся люди, которые для нас губительны, а порой нас приковывает к ним на цепь слепая инстинктивная «любовь». Бывает же, что нам не нравятся или нравятся недостаточно те, чье присутствие рядом было бы несомненным благом.

В обеих ситуациях у разумных частей нашего «Я» имеется мера контроля над познавательными ошибками, совершаемыми лимбической системой. Мы в состоянии скорректировать и исправить её огрехи силой более развитых и мощных корковых структур мозга. Более того, все крупнейшие философские и религиозные системы мира были ориентированы именно на это, на идущее от разума «приказание сердцу», ведь только он может направить, очистить и просветить его. Эти учения различались формулировками самих приказов и нюансами понимания, как добиться их выполнения, но их всегда объединял великий отказ принимать врождённые ограничения человеческого мозга и его сбоящие программы. Ни одно из них не считало, будто «сердцу не прикажешь» и следует покорно идти на поводу у его автоматических реакций.

Зачем нужны два пола?

В интересах каждого из нас разобраться в устройстве собственного восприятия, в причинах движущих нами симпатий и антипатий. Это позволит дать им критическую оценку и оградить себя от дорогостоящих ошибок, от поедания сладкого яда и выплевывания горьких пилюль. В большинстве случаев мы можем переобучить свой мозг в силу присущей ему нейропластичности и научиться любить вкус лекарства и отторгать яд в полном соответствии с принципом пользы.

Выбор романтического партнёра является для большинства одним из ключевых в жизни, и просчёты по этой части могут стоить крайне дорого. Далее мы исследуем, что влияет на силу и продолжительность нашей привязанности, что определяет верность и неверность партнеров и как объяснить такие явления, как ревность. Но перед тем необходимо разобрать главные переменные, из которых слагаются человеческие предпочтения и любовь. Любовь в бытовом её понимании, а не в высшем, в котором нет никакой эгоистической заинтересованности и привязанности вообще.

Часть из этих переменных носит биологически врождённый характер. Здесь нас ждёт особенно много неожиданностей и откровений, вроде описанного запаха тела, отражающего свойства иммунной системы. Другие, напротив, складываются под влиянием той культуры, в которой мы живём, и нашего индивидуального обучения собственного мозга. Сочетаясь в разных формах и пропорциях, влияя друг на друга подобно химическим веществам в непрерывной реакции, они дают итоговый результат. Он и представляет собой наше отношение к тому или другому человеку.

Мы сможем понять выбор природой и социумом тех или иных признаков в качестве привлекательных или же отталкивающих, только если зададимся намного более общим вопросом: для чего вообще существуют два пола? Ответ на него лежит на самой глубине и неразрывно связан с пониманием того, в чём сущность жизни как таковой. Исследуя многообразие её признаков и отметая те, которые не являются необходимыми или же не присущи всем известным организмам, мы приходим к двум понятиям. Во-первых, мы замечаем, что всё живое находится в постоянном энергообмене с окружающим миром. Оно необходимым образом заимствует из него энергию и лишь благодаря этому непрерывному заимствованию способно существовать, способно поддерживать гомеостаз – стабильность основных жизненных показателей организма.

Во-вторых, всякая жизнь экспансивна – она ориентирована на потенциально бесконечное саморасширение. У изначальной экспансивности живой материи имеется множество способов проявления. Среди них особенно почётное место занимает умственное творчество людей, поскольку грандиозно по несомым им переменам. Однако делает его возможным намного более древняя форма творческой экспансии – расширение себя вовне через продолжение рода. Отдельное существо недолговечно и, сверх того, очень косно из-за слабой способности адаптироваться к резким переменам среды. Если и была некогда возможна жизнь, не умеющая размножаться, она почти мгновенно сходила со сцены и уносила в небытие всю историю своего индивидуального развития.

Природа, таким образом, не могла не изобрести механизм передачи себя вперёд через потомство. Для этого ей понадобился информационный носитель, информационный код, в котором зашифрованы ключевые свойства организма – генотип. Генотип потомства, однако, должен отличаться от генотипа родителя, иначе смысла в этом процессе будет весьма мало. Если все особи будут одинаковы, если потомство будет повторять родителя, то при изменении внешней среды строение организма и особенности его поведения могут стать ей неадекватны. Это приведёт к полному вымиранию, и цепь жизни быстро прервётся.

Живая природа, развивающаяся по законам эволюции, работает иначе: при делении ранний одноклеточный организм копирует свою генетическую информацию с небольшими ошибками, тем самым создавая разнообразие признаков. Каждый «ребёнок», фигурально выражаясь», немного отличается от родителя. Коль скоро простейшее существо способно копировать само себя делением с небольшими ошибками делением, два пола не нужны. Как не нужны и две особи. Но вот достигаемое так разнообразие очень мало, а побочные эффекты в виде накопления однотипных вредных мутаций велики.

Если взять генетическую информацию не от одной особи, а от двух разных и затем смешать в правильной пропорции, оказывается, что выживаемость вида, как и скорость его приспособления и развития, сильно возрастают. А если вдобавок разделить функции половых клеток, специализировать их, то процесс становится ещё эффективнее. Одна половая клетка, яйцеклетка, берёт на себя ответственность за то, чтобы запасать в себе питательные вещества, необходимые для развития потомства. Потому она большая и очень медленная, и её недостаток в том, что ей просто не доплыть и не доползти до другой такой же. Вторая половая клетка, сперматозоид, просто транспортирует ДНК. Потому она маленькая и очень шустрая. Она компенсирует недостаток мобильности первой, чтобы две порции генов могли встретиться к вящей радости растущего древа жизни.

Многие древнейшие существа, набредшие на этот механизм, судя по всему, были гермафродитами. Они носили в себе набор половых клеток обоих видов. Встречаясь, они периодически обменивались ими и порождали генетически разнообразное потомство, а затем плыли или шли по своим делам дальше.

Казалось бы, всё хорошо, однако эволюция довольно скоро совершила следующий шаг в направлении специализации. Произошло разделение особей на самцов и самок, так чтобы одни производили теперь только сперматозоиды, а другие – только яйцеклетки. Это позволило наделить каждое живое существо особыми усложненными поведенческими программами и такими особенностями строения, которые бы наиболее способствовали успеху в реализации этих программ.

Половой отбор

Быть отцом и матерью одновременно – очень непростая задача, так что природа по большей части ушла от идеи гермафродитизма. Она остановила выбор на разделении полов, а соответственно, и разделении ролей живых существ в процессе передачи генов. Большинство видов на земле при этом делятся не на произвольное число полов, а именно на два: самцов и самок, – вслед за двумя типами половых клеток. Особенности каждого из них чрезвычайно важны и имеют далеко идущие последствия для хода эволюции.

Прежде всего, необходимо понимать, что произвести яйцеклетку значительно труднее, чем сперматозоид. Это намного более ценный ресурс, сложно устроенный и с запасом питательных веществ, а потому этого ресурса мало. Да и в любом случае яйцеклеток просто не нужно производить много, иначе не будет никакой возможности прокормить и обеспечить выживание чрезмерно многочисленного потомства. Потому у женщины, к примеру, за один цикл развивается, как правило, только одна яйцеклетка. У мужчины же за аналогичный период образуются миллиарды сперматозоидов.

Во-вторых, когда яйцеклетка оплодотворена, начинается процесс созревания и вынашивания плода. На это довольно продолжительное время женщина больше не способна к зачатию. В организме мужчины, с другой стороны, после оплодотворения не меняется ничего – фактически круглый год он остаётся в строю, в полной боевой готовности. Способность и желание мужчин передать свои гены, таким образом, в тысячи раз больше, чем способность сделать это у женщин. За жизнь женщина может родить много детей, но всё равно эта цифра не выйдет за пределы десятков из-за долгого процесса развития эмбриона. Мужчина же может без особого труда дать начало сотням, а при наличии неуёмной мотивации тысячам и даже десяткам тысяч детей.

Так же дела обстоят и у родственных нам видов живых существ. Спрос в процессе размножения многократно превышает предложение. По неумолимым законам природной экономики, когда спрос и предложение пребывают в таком явном разладе, это влечёт за собой ожесточённую конкуренцию. Она проявляется уже на уровне конкуренции сперматозоидов друг с другом за то, кто первый доберётся до яйцеклетки и оплодотворит её. Конкуренция эта существует и необходима для эволюции, потому что все сперматозоиды да и все половые клетки вообще, генетически разные. В них в уникальной пропорции перемешены гены отца и матери индивида.

Какие-то из них по принципу случайных комбинаций и мутаций будут медленными и дефектными, а другие, напротив, окажутся быстрыми и здоровыми. Потому в процессе оплодотворения миллионы сперматозоидов начинают лихорадочную гонку, устремляясь к яйцеклетке, чтобы выяснить на практике, кто здесь лучший и чей хвостик работает более бойко. В состязании может быть только один победитель, и для эволюции это первый тест на пригодность будущего организма. По мере их долгого и мучительного маршрута из сотен миллионов сперматозоидов почти все отсеиваются на разных участках пути. В итоге их остаётся лишь несколько сотен, и там, возле финиша, только один одерживает верх над легионами конкурентов и даёт начало жизни. Остальные же просто погибают – горе побеждённым!

Такая же конкуренция, как между сперматозоидами, хотя и не столь беспощадная, наблюдается в природе между самцами. У многих видов животных они соревнуются просто в том, кто первый добежал – по примеру самих сперматозоидов. Раз при заинтересованности всех смогли и успели именно эти, для природы это уже достаточный аргумент. В более продвинутых случаях самцы устраивают так называемые турниры. Это состязания с набором прошитых в нервной системе правил, задача которых выявить самого сильного и способного – в том или ином смысле.

Турниры между животными могут проходить как реальные физические схватки, например, бодания у оленей и других копытных, или же применение клыков и когтей у собачьих и кошачьих видов. Порой же до реального конфликта дело не вообще доходит. Он разворачивается в формате психологического устрашения и оценки внешнего вида и мощи конкурента: например, у скалящихся друг на друга волков или скалящихся шимпанзе. Оба самца принимаются показывать, как они велики, могущественны и смертоносны, наконец, у одного сдают нервы, и он решает ретироваться. Оставшийся объявляется победителем.

С другой стороны, конкуренция может принять вторую форму – ухаживание. Ухаживания происходят в индивидуальном порядке при взаимодействии не с другими самцами, а с самкой и не содержат заметного компонента агрессии. Наиболее известны ритуалы ухаживания у птиц, где самец должен исполнить замысловатый танец или спеть прекрасную песню, дабы доказать самке, из какого первоклассного теста он слеплен. У людей, как у всех человекоподобных обезьян, турниры и ухаживания сосуществуют.

Первая переменная: общее здоровье

и набор эталонных мужских и женских черт

Эволюция не оказывает предпочтения самым приспособленным к выживанию. И уж тем более она не отбирает самых сильных особей, хотя эта романтическая идея близка человеческому сердцу. Она отбирает исключительно тех, кто смог лучше, чем конкуренты, размножиться и передать свои гены. Насколько и в каком смысле он был при этом силён и приспособлен к чему-то другому, не играет ни малейшей роли. Недостаточное внимание к этому у Чарльза Дарвина, при всём несомненном величии мастера, не позволило ему предложить никакого объяснения того факта, что у животных видов наблюдается изобилие признаков полового отбора, которые очень мешают их выживанию и делают их как раз слабее как в конкуренции с другими видами, так и внутри популяции.

Классическим примером здесь будет пышный хвост павлина, делающий жизнь в индийских джунглях – и так непростую – героическим подвигом. Или же гигантские рога лосей, выращивание которых стоит очень много пищевых ресурсов и при этом невероятно осложняет передвижение и уход от хищников. Или же приманивающее самок стрекотание сверчков и кузнечиков, мгновенно делающее их мишенью для всех вокруг. Одно лишь перечисление всех бесчисленных вариаций неудобного «павлиньего хвоста» в природе заняло бы сотни страниц.

Можно утверждать, что природный мир живёт и развивается за счёт приспособления видов к меняющейся среде, но только если не забывать, что предпочтение самок и половой отбор в целом есть ключевой фактор среды, к которому и нужно быть приспособленным. Больше потомства дают те самцы, которые побеждают в конкуренции за самок, которые побеждают в турнирах и в испытаниях по ухаживанию. Их признаки и в частности те признаки, которые позволили им завоевать самок в турнирах и испытаниях, передаются потомству и закрепляются эволюцией. Именно потому у павлина такой роскошный, но смертельно неудобный хвост. Это его адаптация к среде, которой является самка, выбирающая павлинов с такими хвостами для размножения.

Но вот почему самкам павлинов нравятся именно хвосты, а самкам домовых воробьев, к примеру, именно большие тёмные пятна на грудке самцов, а самкам райских птиц по душе изощрённый танец? Это не холодный расчёт, но обыкновенная случайность, каковые в природе встречаются на каждом шагу. Ведущий признак полового отбора может быть практически любым, хоть хвостом, хоть пятнышком, хоть формой и размером клюва, но если он волею судеб закрепился, то остаётся надолго.

Теперь пришло наконец время обратиться к нам, homo sapiens, к женщинам и мужчинам. По всеобщим законам, наше устройство и внешний вид также зависят от того, какие свойства помогали предкам современных людей оставлять здоровое потомство в условиях конкуренции. Этим же определяются и наши вкусы. Нам нравится в облике противоположного пола то, что по вердикту встроенных в человеческий мозг датчиков может обеспечить эффективную передачу генов. Иначе и быть не могло, поскольку до сегодняшнего дня смогли дожить лишь потомки тех живых существ, чьи предпочтения ориентированы именно на таких партнеров.

Состояние кожи, симметрия черт, осанка, физическая форма

На примере павлиньего хвоста, лосиных рогов или замысловатых птичьих танцев мы могли убедиться, что в половом отборе присутствует немало случайного и, по нашим меркам, иррационального. Но так происходит не всегда. Большая часть предпочитаемых им признаков вызывают у нас симпатию и влечение по вполне разумным, с эволюционной точки зрения, резонам.

Одним из них является общее здоровье человека, надёжным пробным камнем которого служит чистота и ровный тон кожи. Разнообразные бактериальные, вирусные и грибковые инфекции, множество расстройств любого рода дурно отражаются на состоянии кожных покровов. На них появляются пятна и области других оттенков или же их цвет меняется полностью, возникают изъязвления и нарывы. Всё это может быть заразным для второго партнёра и либо помешать порождению потомства, либо передаться и ему.

Ещё одним ключевым критерием красоты для нас всегда являлась симметрия черт лица и соответствие пропорций тела нормам нашего вида. Речь здесь идёт не о массе, которая может значительно варьироваться, а именно о взаимном соотношении длин и размеров частей тела и черт лица. Асимметричное лицо, чрезмерно вытянутые или короткие конечности, всякие анатомические аномалии есть сигнал о возможном наличии серьёзных генетических поломок в организме. Нам не нравятся явные лицевые и телесные асимметрии, потому что те, кому они нравились, получали много вредных мутаций. Они не оставили достаточно потомков и с каждым поколением продолжают всё дальше отфильтровываться эволюцией.

Это же справедливо в отношении осанки и общей физической формы. Ровный позвоночник без неестественных сгибов и прогибов, как и необходимый минимум мышц, повсеместно считаются привлекательными. Они повышают выживаемость и говорят о здоровье индивида.

Теперь настало время от описания черт, важных для обоих полов, перейти к более подробному изучению «эталонных» маскулинных и феминных признаков. Это те ключевые черты мужчин и женщин, на считывание которых как притягательных и настроена лимбическая система человека. Соответствие человека условному «эталону» вида вовсе не означает, что он будет нравиться всем и каждому и в равной мере. Симпатия и тем более романтическая любовь – это многофакторное явление. Вклад в него вносят многие переменные. Тем не менее, как однозначно показывают научные исследования, близость к эталонам гарантирует, что внешность человека будут считать высоко привлекательной подавляющее большинство людей вне зависимости от пола, возраста, расы, культуры и социального происхождения.

Феминность: эталонный женский фенотип

В биологии проводится различие между генотипом и фенотипом. Генотип представляет собой набор всех генетических инструкций конкретного живого существа, которые, приходя в соприкосновение со внешней средой, выстраивают его организм и управляют его работой. Фенотип же, в широком смысле слова, есть любое проявление работы генов как на сугубо телесном уровне, так и на психологическом и поведенческом. Хорошо зная генотип, мы можем делать надёжные выводы о его фенотипическом проявлении. Одновременно, по некоторым чертам фенотипа мы можем заключать и о состоянии генотипа человека, и о его других фенотипических свойствах.

Для процесса эффективной передачи генов женщина должна обладать не только общим здоровьем, рассмотренным выше. Ей нужна и хорошо функционирующая половая система – с одной стороны, не слишком юная и уже успевшая сформироваться, а с другой, ещё не успевшая прийти в негодность в силу как возраста, так и иных причин. Однако как это определить? Природа нашего вида, как и многих других, выбрала уровень половых гормонов в качестве центрального критерия готовности половой системы, а также неплохого индикатора здоровья. В случае женщин – это, прежде всего, эстрогены. Когда их содержание в крови с возрастом становится высоким, это заметно меняет внешний облик в сторону большей привлекательности для мужчин.

Так, в процессе полового созревания под воздействием эстрогенов ноги девочки становятся длиннее. Грудь вырастает, а бёдра принимают более округлую форму. Губы становятся толще и полнее, ресницы и брови удлиняются, густеют и часто приобретают более тёмный окрас. Талия сужается и пропорции приближаются к…


Источник: m.vk.com

Комментарии: