Дорогие читатели, не хотите ли поговорить об отце нашем Хаосе? Ярчайшее его проявление – это человеческий язык.

МЕНЮ


Главная страница
Поиск
Регистрация на сайте
Помощь проекту
Архив новостей

ТЕМЫ


Новости ИИРазработка ИИВнедрение ИИРабота разума и сознаниеМодель мозгаРобототехника, БПЛАТрансгуманизмОбработка текстаТеория эволюцииДополненная реальностьЖелезоКиберугрозыНаучный мирИТ индустрияРазработка ПОТеория информацииМатематикаЦифровая экономика

Авторизация



RSS


RSS новости


Дорогие читатели, не хотите ли поговорить об отце нашем Хаосе? Ярчайшее его проявление – это человеческий язык. Несмотря на все словари, учебники и справочники, пытающиеся обуздать эту стихию, у него нет и не может быть руководителей, никто не способен управлять развитием языка или хотя бы сказать, что знает его от и до (почти как Фотошоп, да). Специалисты знают, что любой словарь устаревает в момент его издания, ибо с каждым мгновением существования человечества язык меняется. И что самое интересное, никто точно не может сказать, почему. Почему сто лет назад говорили «шуйца и десница», а сейчас говорят «левая и правая рука»? Почему когда-то в русском языке было три числа, десять склонений и двенадцать времён, а сейчас – только два числа, три склонения и три времени? Почему люди раньше говорили "звонИт" и "варИт", а сейчас – «звОнит» и «вАрит»? Да-да, не морщимся, все равно все говорят звОнит, а норма ударения на второй слог с чего-то поддерживается искусственно, несмотря на то, что в аналогичных словах ударение уже давно сместилось на первый слог.

Нет ответа на все подобные вопросы. Ну конечно, выводятся кое-какие закономерности, принципы… Но как правило они фиксируются уже постфактум. Потому что учесть абсолютно все факторы, из-за которых происходят изменения, невозможно. Это, котятки, называется динамический, или ещё можно сказать детерминированный, хаос. И если вы думаете, что так гуманитарии обозвали фигню, которую они не способны понять и просчитать и о которой нет смысла думать, то вы жестоко заблуждаетесь. Детерминированный хаос – элемент теории динамических систем, и применяется эта штука главным образом в физике и математике. Да собственно и далеко ходить не надо: последовательность знаков после запятой в числе Пи – наглядный пример такого хаоса.

Впрочем, давайте проще. Представьте себе ребенка, играющего во дворе в мячик. Земля там очень неровная, поэтому куда точно отскочит мячик в следующий раз, невозможно предугадать. Но при этом каждое его движение строго зависит от суммы и взаимодействия неровностей поверхности. Так и рождается детерминированный хаос – из-за множества мельчайших условий, в своём сочетании влияющих на систему. Здесь важно понимать, что их воздействие нелинейно: то есть если воздействие сильное, это совсем не значит, что и изменения будут заметным. И наоборот, ничтожно малое приложение сил может привести к глобальным последствиям, если оно совершено в нужное время в нужном векторе и в целом звёзды сошлись правильно.

Возьмём, к примеру, одно из самых мощных осознанных воздействий человека на язык – борьбу с заимствованиями. Сколько существует человеческая речь, столько и раздаются голоса: «Зачем нам эти иноплемённые слова, ведь есть же свои, родные!» Как правило, возглавляют эту борьбу наиболее авторитетные носители языка – люди взрослые, степенные и влиятельные. Так, Екатерина II при составлении первого толкового словаря русского языка рекомендовала специалистам «избегать всевозможным образом слов чужеземных, а наипаче речений, заменяя оные слова или древними или вновь составленными». Ну и что? Вопреки указаниям академии, все продолжили говорить «аудитория», а не «слушалище», «актёр», а не «лицедей» и так далее. Министр народного просвещения Шишков написал рассуждение «О старом и новом слоге Российского языка» и основал целое движение борьбы с заимствованиями… Ровно с тем же эффектом.

Как так случилось? Почему усилия целых институтов и облечённых властью людей не принесли никакого эффекта кроме подтачивания их собственного авторитета? Всё дело в коэффициентах. Представим себе простенькую произвольную формулу… Ну скажем Х=a*0,0000001+b*1000, где a – это действия, не согласующиеся с законами развития языка, а b – соответственно, согласующиеся. Вот и ответ, безжалостный, не оставляющий почти никакой надежды сделать язык таким, как кому-нибудь надо и сохраняющий за ним свободу развиваться в собственном русле. Здесь я бы вспомнила ещё одну, уже более близкую к нам попытку внедрить феминитивы, но слишком уж это взрывоопасная тема, так что не буду.

«Да, – скажете мне вы, - но если мы узнаем эти самые законы развития, то наверное сможем и направлять его, вовремя совершая необходимые действия?» И да, и нет. С одной стороны, крупные закономерности, по которым развивается язык, мы знаем. Вот основные:

- закон экономии речевых средств (чем короче можно сказать, тем лучше);

- язык следует за жизнью (изменения в окружающем мире и мировоззрении влияют на речь. Кстати, с этим связаны многие забавные случаи, когда изначально нейтральное слово становилось ругательным, типа «фашизм» или «обыватель», или наоборот, презрительная кличка – гордым самоназванием, типа «христианин»);

- язык следует за жизнью - 2 (это когда менее успешное общество стремится копировать речь более успешного. Да, обидно, и именно из-за этого люди чаще всего и восстают против заимствований, подсознательно понимая, что это свидетельство их эволюционного отставания);

- необходимость выразительных наименований (когда от долгого употребления слово стирается, теряет способность показывать собой яркий образ, и его заменяют другим, более выразительным, часто, жаргонным).

На самом деле это не все крупные законы, впрочем всех их вам никто и не назовёт. Кроме того, существует масса мелких, зависящих от текущих условий факторов, которые в сумме могут перевесить влияние любого крупного закона и заставить людей высказываться например более сложно или менее выразительно, или заимствовать слова из малоизвестных языков, вопреки внешней логике. Яркий пример тому – ещё недавно бушующий в рунете язык падонкофф или, как его ещё называли, олбанский йезыг. Под его влиянием люди отказывались от привычного и простого стиля письма, и начинали соблюдать фактически не менее сложные и строгие правила составления слов с нарочитыми ошибками (такие слова называют эрративы – от латинского слова errare ‘ошибаться’).

Напомню, что программным текстом для всего этого безобразия стал «Манифезд антиграматнасти», в котором заявлялось, что человек круче машины, потому что может делать ошибки, а программа на такое не способна, выполняя лишь то, что в неё заложено. Новый стиль мгновенно захватил весь рунет, причём к нему присоединились вполне себе грамотные люди. Можно ли это было предсказать? Сейчас, задним числом, исследователи перечисляют факторы, сыгравшие на его распространение. Главный из них – чересчур долгое искусственное сдерживание естественного изменения языка. Очень мощная нормативная академическая база, оставшаяся нам в наследство от Советского Союза, фиксировала в учебниках, словарях, справочниках и художественных изданиях то, как надо правильно говорить и писать. И когда интернет подарил всем носителям языка возможность публично высказаться в письменной речи, маятник, так долго удерживаемый в одном из крайних положений, сильно качнулся в обратную сторону. Свою роль сыграли и перенос разговорного стиля в письменную среду, и стремление творчески самовыразиться, и не менее древняя, чем остальные законы развития, тенденция выделить и узнавать «своих» по особой речи. Но в момент появления языка падонкоф, никто и не думал ни о такой возможности, ни о назревающей потребности в новой форме самовыражения.

Главная сложность предсказаний заключается в том, что началом внезапных изменений становятся крайне незначительные, случайные события в речи. Такое возможно если рассматривать язык как диссипативную систему (простите, последний термин на сегодня). Такая система, принимает извне множество элементов влияния, но в то же время и постоянно рассеивает, теряет излишки энергии, что позволяет ей находиться в состоянии сильного неравновесия и при этом не только не разрушаться, но ещё и образовывать внутри себя очаги самоорганизации (как язык падонкофф, да). При этом от степени неустойчивости системы зависит, насколько сильное влияние окажет очередной влетевший в неё элемент. Если система устойчива, то никакие литературные или социальные события ее не изменят. Но когда она достигает состояния сильной неравновесности, как случилось в начале массового распространения интернета, любое изменение способно определить, в какую сторону она станет развиваться. «Манифезд антиграматнасти» стал одним из тех самых решающих элементов влияния. После него интернет-жаргонам стало гораздо легче проникать во все слои общества – и наступил звёздный час речевых стилей типа «превед», языка упячки и так далее. Со временем избыток энергии от этого речетворчества тоже в свою очередь рассеялся, оставив нам отдельные выражения, воспоминания и мемы. А язык продолжает постоянно воспринимать новые речевые акты, которые подспудно меняют его и возможно готовят другой очаг самоорганизации.

Итак, благодаря способности удерживаться в состоянии неравновесности за счет постоянного притока и рассеивания огромного числа речевых актов, язык способен развиваться чрезвычайно сложными путями, в которых сплетается влияние глобальных законов природы и мелких требований текущего момента. Всё это вместе позволяет примерно представлять, чего стоит ожидать от его развития, но не даёт возможности точно предугадать в какую сторону оно повернётся в следующий миг. Такое состояние в науке называется детерминированным хаосом – хаосом, который подчиняется чёткой логике, но факторов влияния в этой логике столько, что просчитать их все невозможно. Радует одно: если не пытаться, победить и возглавить этот хаос, то он всегда будет играть за нас. Потому что основной смысл его существования – максимально точно выразить то, что мы хотим сказать.

Комментарии: