Русский космизм и трансгуманизм

МЕНЮ


Искусственный интеллект
Поиск
Регистрация на сайте
Помощь проекту

ТЕМЫ


Новости ИИРазработка ИИВнедрение ИИРабота разума и сознаниеМодель мозгаРобототехника, БПЛАТрансгуманизмОбработка текстаТеория эволюцииДополненная реальностьЖелезоКиберугрозыНаучный мирИТ индустрияРазработка ПОТеория информацииМатематикаЦифровая экономика

Авторизация



RSS


RSS новости


2021-01-12 02:31

Трансгуманизм

В будущем году будет отмечаться 150-летие со дня рождения В.И. Вернадского. В свете этого юбилея уместно, целесообразно и необходимо обратиться к вкладу выдающегося российского ученого и всего умонастроения русского космизма в формирование концепции научного познания и его связи с современными представлениями о будущем науки, в частности с направлением трансгуманизма.

Достаточно широко признанным в современной науке является мнение о том, что человечество вступило в эру кардинальных перемен. Эти перемены связаны с глобализацией и возникновением целого ряда глобальных проблем, угрожающих самому существованию земной цивилизации.

Как говорилось в докладе специалистов Института мировой экономики и международных отношений Российской академии наук, подготовленном еще в 1995 г., непременным условием вхождения России в мировое сообщество является ее участие в выработке общих подходов к решению глобальных проблем, которые с каждым годом все более грозно надвигаются на человечество. Рост народонаселения на земном шаре опережает расширение возможностей его жизнеобеспечения. Возрастание потребностей производства и потребления обгоняет развитие альтернативных ресурсов взамен быстро истощающихся источников сырья и энергии. Промышленный и научно-технический прогресс оборачивается катастрофическим ухудшением состояния среды обитания на нашей планете.

А между тем эти вызовы поистине вселенского масштаба не получают адекватного ответа. Практические действия государств, даже когда они предпринимаются на скоординированной основе, по своему характеру, объему и темпам явно не соответствуют неумолимо нарастающим глобальным угрозам. Сроки их перерастания в критическую фазу представляются, вольно или невольно, как достаточно отдаленные, а приоритетность отдается решению неотложных задач сегодняшнего дня. Даже самые благополучные, богатые государства скупо выделяют средства для предотвращения всеобщих бедствий, не говоря уже о менее обеспеченных странах. Преобладает стремление обезопасить прежде всего себя в пределах своей национальной территории, в лучшем случае - в пределах региона. Недостает ощущения общей ответственности за сохранение и продолжение самой жизни на Земле.

Такова реальность, и едва ли можно ожидать коренных изменений в прогнозируемой перспективе, несмотря на прогрессирующее обострение глобальных проблем. Инерция вялого и несогласованного реагирования на них может оказаться сильнее рациональных побуждений к эффективным совместным действиям даже в чрезвычайных ситуациях. «Потребуется, вероятно, возникновение непосредственной и неотвратимой угрозы (вместо нынешней «ползучей опасности») катаклизмов гигантского размаха, чтобы решение глобальных проблем превратилось на деле в приоритетное направление международного сотрудничества. Но тогда может оказаться поздно».

Общепризнанным также является и понимание сути возникновения глобальных проблем как следствия рокового отставания в общественном осмыслении достижений научно-технического прогресса. Основоположник отечественного человековедения академик И.Т. Фролов писал, в частности, что это отставание «нашло свое выражение в том, что сегодня принято называть технократическими перекосами», требующими анализа с социальной, культурной, человеческой, гуманистической точек зрения любого сколько-нибудь серьезного научно-технического или инженерно-технологического проекта до его реализации.

Предстоящий юбилей В.И. Вернадского служит, на наш взгляд, поводом для некоторой корректировки положения об упомянутом выше «отставании». Для русского космизма, к основоположникам которого наряду с К.Э. Циолковским, А.Л. Чижевским и Н.Ф. Федоровым принадлежит этот выдающийся мыслитель, никакого отставания не было. Они четко и ясно понимали, в каком направлении развивается наука, куда идет человечество, что необходимо сделать для предотвращения имманентных угроз, связанных с технологическим прогрессом.

Как сказал позднее В.А. Легасов, наука и техника для русских космистов была лишь средством выражения высочайшей степени их нравственности. Этот моральный императив обусловил глубокую озабоченность русских космистов опасностью бездумного использования достижений научно-технического прогресса без должного предварительного осмысления его возможных негативных последствий.

В.И. Вернадского с его учением о ноосфере и у К.Э. Циолковского в его «грёзах о Земле и Небе» мы видим глубокое системное представление как о путях развития науки и техники, так и об опасностях, связанных с безудержным совершенствованием машин без должной оценки возможных социальных последствий. «Ибо близкое знакомство с некоторыми вещами, - говорил К.Э. Циолковский в беседе с А.Л. Чижевским, - может быть пагубно для людей. Ну, представьте себе, что мы бы вдруг научились вещество полностью превращать в энергию, то есть, воплотили бы преждевременно формулу Эйнштейна в действительность. Ну тогда - при человеческой морали - пиши пропало, не сносить людям головы. Земля превратилась бы в ад кромешный: уж люди показали бы свою голубиную умонастроенность - камня на камне бы не осталось, не то что людей. Человечество было бы уничтожено! Помните, мы как-то говорили с вами о конце света. Он близок, если не восторжествует ум!»

Космисты не только видели эти опасности, но и думали над их упреждением и преодолением. Решение этой задачи они видели, прежде всего, «в необходимости радикальных социальных изменений, научных открытий нового порядка, чтобы отразить неминуемую опасность», в совершенствовании человеческой природы и общественного сознания. В то время когда ведущие инженеры и химики европейских государств, включая и Россию, неутомимо работали над изобретением бездымного пороха и совершенствованием других материальных средств ведения войн, в каталожной комнате библиотеки Румянцевского музея сотрудником отечественного министерства иностранных дел Н.Ф. Федоровым был разработан гуманистический и, как показало время, реалистический проект «Как орудия разрушения обратить в спасение», в основу которого была положена идея конверсии производства вооружений на мирные цели.

Во имя достижения этих целей необходимо, полагал российский мыслитель, «...дать истинно братский исход накопившимся громадным силам и всякого рода горючим материалам вместо того, к чему все это готовилось, т.е. вместо войны». Одновременно Н.Ф. Федоров предвосхитил и опроверг порочную концепцию оружия массового уничтожения как гаранта международной стабильности, показал несостоятельность создаваемой этой концепцией иллюзии безопасности. «Адская технология, производящая орудия истребления, для оправдания своего существования хочет видеть в крайней истребительности своих орудий сильнейшее средство против войны, т.е. хочет уверить в этом всех, забывая или скрывая при этом, что вооруженное состояние, постоянное ожидание войны не лучше, если не хуже, самой войны», - писал он.

В мировоззрении русского космизма федоровская идея конверсии, т.е. переориентации усилий международного сообщества с содержания вооруженных сил на средства созидания, является системообразующей. Свою законченную форму она обрела в концепции «общего дела» человечества, «ведущего к всеобщему братству и родству». Таким «общим делом» Н.Ф. Федоров считал «воскрешение, достижение бессмертия».

Таким образом, русский космизм решительно вторгся в понятийный аппарат сферы религии, которая под воздействием вульгарного материализма, оказавшего сильное и неоднозначное воздействие на интеллектуальную среду российского общества в конце Х1Х века, считалась враждебной «настоящей» науке.

Такое вторжение было весьма своевременным с учетом того, что сама церковь в тот период переживала глубокий кризис и нуждалась в новой реформации. Эта реформация могла бы оказать благотворное воздействие на весь дальнейший ход истории России и всего мира, так как расположенная на границе неведомого, на великом евразийском перекрестке путей между Востоком и Западом, подверженная влиянию самых разных идеологических направлений, прямой участник глобальных политических столкновений старого и нового времени, Россия больше, чем другие страны, нуждалась в духовном обосновании путей своего исторического развития и в наибольшей степени созрела для его нового космического осмысления и толкования. Не случайно австрийский собеседник Л.Н. Толстого на темы религии поэт Райнер М. Рильке сказал: «есть такая страна - Бог, Россия граничит с ней».

Величайшим вкладом в мировоззренческую сокровищницу человечества является выдвинутое космистами толкование религии как фольклорной концепции научно-технического прогресса. Квинтэссенция этого толкования была дана учеником-стипендиатом Н.Ф. Федорова К.Э. Циолковским. В одной из бесед с А.Л. Чижевским, состоявшейся в 1932 г., К.Э. Циолковский дал определение религиозной символике как «смутной догадке о будущем человечества». «Мы должны признать за ней право на существование, ибо нельзя многие миллионы людей признать полоумными или просто глупцами! Над этими общепринятыми во всех религиях символами (душа, потусторонний мир, рай, ад. - В.П.) надо глубоко поработать, полнее расшифровать их с космической точки зрения».

Сообразно своему веку Н.Ф. Федоров не мог выразить свои идеи на языке кибернетики и робототехники, но он считал необходимым «создать центры, которые изучали бы научно-технические приемы... управления всеми молекулами и атомами внешнего мира так, чтобы рассеянное собрать, разложенное соединить, т.е. сложить в тела отцов.». Эти идеи даже в нашем ХХ1 веке, когда наука расшифровала геном человека и реальностью является биологическое копирование млекопитающих, представляются достаточно смелыми. Что же говорить о конце Х1Х века, когда они были написаны? Клеймо мистика на долгие десятилетия отгородило философа-праведника от всех возможных направлений в философии, науке и политике, хотя преемственность его школы никогда не пресекалась.

Более того, к столетию со дня рождения великого мыслителя его последователем и продолжателем А. К. Горским впервые было дано толкование идей Н.Ф. Федорова как грандиозного дизайна научно-технического прогресса. «Он ждал, -писал А. К. Горский, - грандиозной технической революции и за нее боролся всю жизнь. Революция эта должна была перевернуть все общественные отношения, разбить старый семейный уклад, разрушить национальные и классовые обособления и стереть территориальные границы. Гигантский октябрьский сдвиг и идущие за ним культурная и техническая революция поставили многое из того, о чем говорил Федоров, на повестку нашего текущего дня».

«На повестку дня» в декабре 1928 г., когда были опубликованы эти строки, было поставлено, однако, не только то, о чем писал А. Горский, но и многое другое. Коммунизм, родившийся как проект гигантской новой Реформации и получивший как таковой беспрецедентную популярность в широких народных массах, был узурпирован политическими группировками, между которыми под видом идеологических дискуссий развернулась своеобразная уголовная «разборка». Начались репрессии всех инакомыслящих, жертвами которых стали и сам А. К. Горский, его друг и единомышленник А.Н. Сетницкий, талантливый ученый В.Н. Муравьев и другие представители русского космизма советского периода. Их кровь - кровь истинных праведников служения науке и человечеству. Их имена не подлежат забвению.

В последующий после Великой Отечественной войны период идеи русского космизма развивались в отечественной науке в рамках различных отраслей знания и научных школ, в ходе обострившихся во время хрущевской оттепели дискуссий о сущности жизни. В горниле этих дискуссий сформировался как ученый, а впоследствии и политический деятель, основоположник отечественного человековедения академик И.Т. Фролов.

Феномен И.Т. Фролова исключительно интересен и противоречив, как и его страна в его эпоху. Человек, безусловно, талантливый и одаренный, он, несомненно, не был ретроградом. Имеется немало примеров того, как он оказывал практическую помощь ученым, оказавшимся в силу тех или иных причин в конфронтации с тогдашним официальным режимом. Как ученый и мыслитель он хорошо понимал и чувствовал ритм научно-технического прогресса, его дыхание. Но как человек, живший в реальном советском обществе 60-80-х годов ХХ века, он не мог не учитывать тех объективных обстоятельств, которые так мало могут быть поняты сейчас не только на Западе, но и в уже новой России.

Страна была сосредоточена на решении военно-стратегических задач холодной войны. Приоритет был отдан наукам, непосредственно задействованным в наращивании военного потенциала. Философские рассуждения о смысле бытия, человеческой жизни, понятий смерти и бессмертия были отодвинуты в поле декаданса, «ненужного и вредного» для советского человека. Противостоять этому идеологическому настрою было исключительно сложно, если вообще возможно. И.Т. Фролов и другие советские ученые понимали это. Это не значит, конечно, что процесс творческого мышления остановился вообще, но развивался он в русле, четко определенном в политических директивных органах.

Именно в этом русле и именно И.Т. Фролов сформулировал тогда свое понимание глобальной проблемы человека, которое противоречивым образом отразило всю суть дискуссий о глобалистике. Содержание этой проблемы, по его мнению, заключалось в противостоянии всем и всяческим некомпетентным попыткам изменить саму биологическую сущность человека. Вместе с тем он допускал возможность в будущем, «причем весьма отдаленном», крупнейших, может быть самых крупных за всю историю науки, открытий, которые позволят обратить всю мощь научного знания к человеку как своему главному объекту. Реализацию проектов изменения биологической природы человека он допускал «лишь на завершающей стадии "века биологии" и при достижении социальной однородности человечества на основе коммунистических принципов».

Своеобразной отдушиной, сквозь которую могли проникать в общество космист-ские идеи о сущности человека и совершенствовании его как биологического вида, явилась геронтология и поднятая в ее рамках проблема искусственного увеличения видовой продолжительности жизни (ИПРОЖ).

Тогдашний советский лидер старел. Это дало некоторый позитивный толчок развитию геронтологии, которая до того в Советском Союзе никогда не относилась к числу официальных приоритетов. Этим толчком воспользовался подвижник российской науки кандидат биологических наук Л.В. Комаров. По его инициативе еще 20 октября 1961 г. большая группа видных ученых обратилась к Президиуму Академии Наук СССР с письмом. В письме говорилось о принципиальной возможности «путем вмешательства в биологию процессов старения и направленного изменения их хода радикально увеличить продолжительность жизни человека (при всех ныне существующих условиях жизни) в два, три и более раз, то есть выйти далеко за ее естественные границы, установившиеся эволюционным путем в пределах 80-100 лет». В этой связи предлагалось создать постоянную комиссию с экспериментальной лабораторией, «имеющей главной задачей поиски средств радикального увеличения продолжительности жизни людей путем направленного вмешательства в биологию старения».


Источник: cyberleninka.ru

Комментарии: