Можно ли доверять своему мозгу?

МЕНЮ


Искусственный интеллект. Новости
Поиск
Регистрация на сайте

ТЕМЫ


Новости ИИРазработка ИИРабота разума и сознаниеВнедрение ИИРобототехника, БПЛАТрансгуманизмОбработка текстаТеория эволюцииДополненная реальностьЖелезоКиберугрозыНаучный мирИТ индустрияРазработка ПОТеория информации

Авторизация



RSS


RSS новости

Новостная лента форума ailab.ru

Наш мозг часто обманывает нас. Очень жаль вас разочаровывать, но это правда. Даже когда он выполняет важную и сложную работу, мы не осознаём большей части того, что происходит.

Конечно, наш мозг вовсе не собирается нам врать. Обычно он трудится изо всех сил, чтобы помочь нам выжить и достигнуть своих целей в таком непростом мире. Когда мы попадаем в критические ситуации или оказываемся в непредвиденных обстоятельствах, наш мозг обычно стремится выдать ответ «на скорую руку» — на поиск идеального решения нет времени. Ему приходится искать кратчайшие пути и частенько довольствоваться допущениями. Он создаёт обман для нашей же пользы (в большинстве случаев), но это также ведёт к предсказуемым ошибкам.

Проблема возникает, когда мозг воспринимает окружающий мир через органы чувств. Даже когда вы спокойно сидите в тихой комнате, ваш мозг получает гораздо больше информации, чем та, которую он способен удержать и которая вам нужна для того, чтобы решить, как реагировать. Вы можете заметить все детали рисунка на ковре, фотографии на стенах и пение птиц на улице. Ваш мозг изначально воспринимает большое количество мелочей, но довольно быстро их забывает. Обычно эти детали действительно неважны, поэтому мы даже не замечаем, как много информации теряем. Мозг начинает лгать, поскольку отбрасывает большую часть данных, как только решает, что они не нужны.

Адвокаты знают этот принцип. Печально известно, что свидетели преступления бывают ненадёжны, в частности, из-за того, что воображают (как делает большинство из нас), что видели и помнят больше, чем это было в действительности. Адвокаты же, подталкивая свидетеля упомянуть какую-то деталь, которую можно опровергнуть, дискредитируют показания. В результате все показания свидетеля кажутся не заслуживающими полного доверия.

Вам может показаться, что вы знаете, чем занимается ваш мозг, на самом же деле его активность для вас почти не заметна. Без вашего осознания он делает очень сложную работу. Когда программисты попытались написать программу, имитирующую человеческие способности, они выяснили, что придумать последовательность действий, выполняемых в соответствии с логическими правилами и позволяющих решать сложные математические задачи, было относительно просто. Однако гораздо сложнее было сделать так, чтобы компьютер распознавал предложенные ему изображения или движущиеся объекты.

В наше время лучшие компьютерные шахматные программы могут победить знаменитых чемпионов, по крайней мере иногда, но едва научившийся ходить ребёнок легко превзойдет любую программу, когда дело доходит до распознавания визуального образа.

Как выяснилось, одним из самых сложных моментов является идентификация отдельных объектов на визуальной сцене. Когда мы смотрим, скажем, на обеденный стол, нам кажется очевидным, что стакан — это один объект, находящийся перед другим — например, перед вазой с цветами, но оказалось, что это понимание требует сложнейших вычислений со многими возможными ответами. Вы замечаете эту неопределённость только иногда, когда видите что-то слишком быстро, чтобы верно распознать. Например, когда камень на середине ночной тёмной улицы внезапно превращается в соседскую кошку. Мозг рассматривает эти возможности, основываясь на своём предыдущем опыте видения объектов, в том числе двух объектов раздельно и в других комбинациях. Вы когда-нибудь делали фотографию, на которой дерево будто растёт прямо из чьей-то головы? При съёмке вы не заметили этого, поскольку ваш мозг эффективно разделил объекты, основываясь на их различном расстоянии от ваших глаз. Но двумерный снимок этой информации о расстоянии не содержит — и кажется, что один объект находится прямо на другом.

Помимо отбрасывания лишней информации, мозгу также приходится решать, стоит ли делать выводы «на скорую руку». Решение он принимает, отталкиваясь от того, что важнее в конкретной ситуации: скорость или точность. В большинстве случаев мозг выбирает скорость, интерпретируя события, опираясь на лёгкие в применении эмпирические правила, которые не всегда основаны на логике.

В остальных случаях он неторопливо и внимательно подходит к рассмотрению имеющихся данных, что и происходит при занятиях математикой или решении логических задач. Психолог Даниэль Канеман получил Нобелевскую премию по экономике за изучение этих эмпирических правил и того, как они влияют на поведение в реальной жизни. (Его помощник на протяжении многих лет, Амос Тверски, покинул этот мир до того, как сумел разделить славу.)

Основным положением их исследования является предположение, что логическое мышление требует большого усилия.

Люди обычно идут именно короткими путями, если только их не предупредили, что следует воспользоваться логическим мышлением. В большинстве случаев интуитивного ответа бывает достаточно, даже если он и ошибочен.

Когда люди говорят о право- и левополушарном мышлении, они имеют в виду правое и левое полушария коры головного мозга. Хотя между ними действительно есть определённая разница, эти различия часто понимают неправильно.

Речь большинства людей контролируется левой стороной мозга, которая также отвечает за математику и другие формы решения логических задач. Любопытно, но именно там хранится масса неточно запомненных или придуманных подробностей. Вообще, левому полушарию, кажется, нужны логика и порядок — и настолько сильно, что, если в чём-то не наблюдается смысла, оно обычно реагирует выдумыванием правдоподобных объяснений.

Правое полушарие гораздо правдивее, когда реагирует на происходящее. Оно контролирует восприятие пространства, анализирует объекты, которых мы касаемся, и превосходно справляется со зрительно-моторными заданиями. Правое полушарие не «артистичное» и не «эмоциональное», а скорее «приземлённое». Если бы эта сторона мозга могла говорить, она сказала бы: «Только факты!»

В повседневной жизни нас обычно не просят решать логические задачи, но часто просят высказать суждение о людях, которых мы не очень хорошо знаем. Канеман и Тверски, используя интересный приём, показали, что логическими эти суждения не являются. Так, они начинали эксперимент с рассказа о Линде: «Линде 31 год. Это искренняя, незамужняя и очень яркая женщина. Линда специализируется в философии. В университете её тревожили проблемы дискриминации и социальной справедливости, она также участвовала в демонстрациях против использования атомной энергии». После этого участников эксперимента просили выбрать фразу из тщательно составленного списка, наиболее полно описывающую Линду.

Большинство людей полагало, что Линда скорее (а) «банковский служащий, активно участвующий в феминистском движении», чем (б) «банковский служащий». Выбор (а) интуитивно кажется ближе, поскольку отражает другие черты Линды — заботу о социальной справедливости и т. п., что и даёт повод полагать, что она могла активно участвовать в феминистском движении. Однако это неверный ответ, поскольку любой, кому подходит описание (а) «банковский служащий, активно участвующий в феминистском движении», также является и (б) — «банковским служащим». И, несомненно, группа (б) включает в себя других банковских служащих — реакционеров и индифферентных.

В подобных случаях даже искушённые участники — такие, как выпускники факультета статистики, совершали ошибку, делая вывод, противоречащий логике. Эта сильная тенденция относить группу взаимосвязанных характеристик к человеку без особых на то предпосылок и является кратким способом оценки, который обычно оказывается верным, но может стать и причиной появления многих стереотипов и предвзятого отношения, столь распространённых в обществе.

Ещё хуже то, что многочисленные истории, которые мы сами себе рассказываем, вовсе не отражают действительного положения дел, происходящего в нашей голове. Знаменитое исследование пациентов с нарушениями работы головного мозга демонстрирует это предположение. У пациентов, страдавших тяжёлой формой эпилепсии, хирургическим путём разъединили правое и левое полушарие коры головного мозга для предотвращения распространения пароксизма с одного на другое. В результате левое полушарие понятия не имело о том, что делает правое, и наоборот.

В одном эксперименте левому полушарию мозга пациента, где располагается область речи, показали изображение куриной лапы, а правому, которое не отвечает за речь, — картинку со снегом. После этого пациента попросили выбрать из других картинок связанное с увиденным изображение. Левой рукой (контролируемой правым полушарием мозга) испытуемый выбрал совок, а правой (под контролем левого полушария) — курицу. Когда его попросили объяснить выбор, он ответил: «О, это элементарно! Курица связана с куриной лапой, а совок нужен для того, чтобы убирать курятник». Учёные пришли к выводу, что в левом полушарии головного мозга человека располагается некий «интерпретатор», задача которого — находить смысл в окружающем мире, даже если он не понимает, что происходит в действительности.

Психологи называют эти проблемы отбрасывания лишней информации, принятия решений на скорую руку и выдумывания правдоподобных историй «слепотой к изменению».

Когда люди рассматривают сложные изображения, они могут определить различия при условии, что изображение остаётся неподвижным. Но если взгляд всё время переходит с одного на другое, то у человека возникают определённые проблемы. Это происходит из-за того, что наша зрительная память далеко не совершенна.

Подобные эксперименты подтолкнули психологов рискнуть и испытать более интересные способы заставить людей не замечать определённые вещи. В одном из экспериментов психолог подходит к кому-то на улице и просит объяснить ему дорогу. Пока человек рассказывает, рабочие держат между двумя людьми большую дверь, не давая им видеть друг друга. За этой дверью человека, который спрашивал про направление, сменяет другой исследователь, который продолжает разговор как ни в чём не бывало. Даже если этот человек совсем не похож на первого подошедшего, у дающего разъяснения всего около 50 % вероятности того, что он заметит подмену.

Наша память о прошлом ненадёжна, а наше восприятие настоящего крайне избирательно. Помня об этом, вы, вероятно, не будете особенно удивлены, узнав, что наша способность воображать будущее тоже должна восприниматься критически. Как показал Дэниэл Гилберт в своей книге «Спотыкаясь о счастье», когда мы пытаемся спроецировать себя в будущее, наш мозг привносит частности, которые могут оказаться нереальными, оставляя без внимания много других, возможно, важных. При планировании своей жизни, будто смотря фильм о будущем, мы склонны пропускать возникающие возможности и не замечать ошибок в рассуждениях.

Использованные материалы:

Сандра Амодт «Тайны нашего мозга»



Поддержи проект ai-news рублем. Машины верят в тебя! >>



Комментарии: