Рассказ о научных исследованиях религии: Даниэль Ламан, Александр Панчин

МЕНЮ


Искусственный интеллект. Новости
Поиск

ТЕМЫ


Внедрение ИИНовости ИИРобототехника, БПЛАТрансгуманизмЛингвистика, обработка текстаБиология, теория эволюцииВиртулаьная и дополненная реальностьЖелезоКиберугрозыНаучный мирИТ индустрияРазработка ПОТеория информации

RSS


RSS новости

Авторизация



Новостная лента форума ailab.ru

Даниэль Ламан: «Знания об асимметрии мозга экономят нервы и бюджет»

«Ответьте на 20 вопросов и узнайте, какое полушарие у вас доминирует», «Как натренировать творческое полушарие мозга?», «Если вы скрестили руки на груди и сверху оказалась правая, то у вас аналитический склад ума». Сотни тестов, техник и справочных материалов свидетельствуют о том, что асимметрия полушарий — популярная тема, которая успела обрасти заблуждениями. Популяризатор нейробиологии Даниэль Ламан рассказал о том, откуда взялся миф о творческом и логическом полушарии и что в действительности стоит понимать под функциональной асимметрией полушарий головного мозга.

XX2 ВЕК. Откуда взялось представление о творческом и логическом полушарии и почему оно оказалось таким живучим?

Даниэль Ламан. Развитие таких представлений о полушариях можно проследить по-разному. Например, от опросника Неда Херрманна (William Edward «Ned» Herrmann). Он предложил четыре «типа личностей» и дал им названия в честь «функций полушарий», которые в 1970—1980 и известны-то не были… особенно ему — математику, музыканту и очень занятому менеджеру в крупной корпорации. Однако надо отдать Херрманну должное: он и не собирался связывать своё изобретение с физиологией нервной деятельности. Просто названия типов и опросник, который помогал определить свой тип, ушли в массы, а там обросли далеко идущими обобщениям. Затем кто-то развил гипотезы, и новое веяние стало прибыльным источником дохода. Кроме того, одно из наблюдений Херрманна выдержало последующую проверку: в обучении лучше развивать слабые стороны учащихся, устранять проблемы и пробелы, а не игнорировать их.

Другие авторы добавили к типологии Херрманна ассоциации со стилями обучения. Затем появились новые разновидности типологий личности, типологий интеллекта… Сейчас на полках тысячи книг, доступны сотни видеокурсов и тренингов, где вам расскажут, как исправить свою посредственность, недальновидность и безрадостное мироощущение с помощью техник, которые якобы позволят мыслить правым полушарием.

Что любопытно, эти разномастные тесты небольшими добавлениями или устранением нескольких параметров можно превратить в разновидность теста на «большую пятёрку» параметров темперамента, в которую входит экстраверсия, дружелюбие, сознательность, эмоциональная стабильность и открытость опыту. Видимо, в этой «большой пятёрке» есть что-то, на что люди обращают внимание в окружающих. И действительно, кто-то больше проявляет эмпатию или открытость, кто-то меньше. Некоторые более склонны к рефлексии, чем другие, кто-то импульсивен, кто-то не очень.

Что до привязки к физиологии мозга, то подобного рода тесты её никогда не имели. Насколько важны показатели, которые измеряются этими тестами, тоже вопрос спорный. Есть работы, где показывают, что такие тесты поверхностны и имеют ряд принципиальных изъянов. Такой подход ещё называют «психологией незнакомца» — поспрашивали, разложили по полочкам, и вроде бы всё о человеке ясно, но на самом деле вы по-прежнему мало что о нём знаете.

Говоря о живучести подобных мифов, сложно переоценить силу простого и, казалось бы, логического повествования, предлагающего ответы на вековые вопросы о поиске понимания себя и других, да ещё и обещающее практические приложения для повседневной жизни.

XX2 ВЕК. Если поискать, скажем, по интернету информацию об асимметрии полушарий, окажется, что левое полушарие часто называют ведущим у большинства людей. Это так?

Д. Л. Это просто неверно. Словосочетание «ведущее полушарие человека» — это миф популярной психологии.

У большинства людей «ведущее» полушарие в визуально-пространственной ориентации правое. «Ведущее» здесь будет значить, что оно содержит несколько более связные нейросети, осуществляющие несколько более сложную обработку данных. Но во втором полушарии всегда или почти всегда есть гомологичные нейросети, производящие похожую обработку данных для той же задачи.

«Ведущим» же полушарием в обработке синтаксиса речи у большинства людей является левое. В обработке эмоций отвращения (социального отторжения аморального поведения и чужаков) правая амигдала является ведущей для несколько большего процента людей, чем левая. Ну и так далее. Если в одной из сотен задач, которые вы решаете, более высокоуровневую обработку выполняет правая или левая нейросеть — это ничего не говорит ни о вас, ни об остальных ваших нейросетях, ни о том, как вы справитесь с другими задачами.

XX2 ВЕК. Получается, что определённая асимметрия есть. В чём она выражается?

Д. Л. Выступая перед аудиторией, я пытаюсь донести несколько важных понятий о том, как работает мозг. Он вычисляет модель окружающей действительности и выполняет ряд простых и сложных задач. Те нейросети, которые производят самые высокоуровневые операции обработки данных, иногда называют «интерпретаторами». Отсюда появляются словосочетания «высший речевой интерпретатор», «зрительный интерпретатор», «интерпретатор схемы тела» и прочие. Их деятельность напрямую связана с тем, какой субъективный опыт восприятия испытывают люди в качестве содержимого их сознания.

При визуальном восприятии, например, простейшие из необходимых шагов производятся в зрительных сетях обоих полушарий. То есть оба полушария могут смоделировать контуры предмета. Но только визуальный интерпретатор справляется с задачей сравнить два зеркально отображённых объекта — без его участия человек не может решить эту задачу. Это интересный факт: если у вас не работает интерпретатор (то есть модуль высокоуровневой обработки данных), то вы не сможете испытать сложные иллюзии восприятия вроде вращающейся балерины, перевёрнутой улыбки на перевёрнутом лице, выпуклой/вогнутой стороны маски и так далее.

XX2 ВЕК. Что даёт такая сложная обработка информации?

Д. Л. С точки зрения эволюции такой непростой процесс имеет адаптивное значение. Организм более эффективен, если способен к сложной обработке данных: поведение должно соответствовать источнику стимула, а не параметрам стимула. Вы видите яблоко красным, даже если из-за особенностей освещения оно скорее коричневое или фиолетовое.

Мозг способен проводить высокоуровневую обработку данных с помощью упрощающих правил в условиях неполноты информации. Результат этой обработки даёт нам возможность ориентироваться в окружающем мире.

XX2 ВЕК. А как появляются ошибки во время обработки информации?

Д. Л. Чем сложнее процесс и чем более далеко идущие выводы о качестве данных предстоит сделать после обработки информации, тем больше возможности для обмана или ошибки. Неизбежно найдётся набор данных или ситуация, в которой обработка выдаст результат, далёкий от оптимального. Это может быть нормальная обработка необычных данных. Можно погрузить вычислительное устройство в неподходящие условия — полить раствором психоделика, отключить охлаждение, закоротить цепи… Думаю, аналогия ясна.

Так и с интерпретаторами в восприятии. Зрительный интерпретатор, который чаще находится в правых затылочно-височно-теменных областях, обработает необычные данные привычным образом и выдаст странный результат. Речевой интерпретатор работает в таких условиях, когда вы пытаетесь осмыслить, как вы мыслите, воспринимаете, осознаёте, что вами движет и что такое вообще есть «вы».

XX2 ВЕК. Может ли одно полушарие компенсировать травму другого?

Д. Л. Да, может. Всё зависит от травмы, возраста и времени, прошедшего после травмы. Плюс можно попробовать ускорить процесс специальными тренировками. А если финансировать соответствующие исследовательские проекты и не давать спуску комиссиям по этике, то скоро можно будет, допустим, выращивать в местах повреждений новые фрагменты нервной ткани при помощи набора из стволовых клеток, микрохирургии, генной инженерии и фармакологии. Пока же это остаётся в большей степени научной фантастикой.

У детей с нейропластичностью всё хорошо — компенсация возможна даже при потере половины мозга. Хотя повреждения мозга могут значительно ограничивать возможности их развития. Если у взрослого нарушена связь между полушариями или повреждены височные доли, то на перестройку синаптических связей может уйти от полугода до 15 лет. Восстановятся при этом 50—80% функций. Быстрой перестройки и полного восстановления ждать всё же не стоит.

Сейчас работают над имплантами, которые будут ускорять процесс и повышать порог восстановления до 90% и более, но только при определённых повреждениях, например, в случае потери слуха или зрения. Пока эти разработки идут с переменным успехом — нужно больше сил посвятить анализу накопленных данных.

XX2 ВЕК. Какие знания об асимметрии полушарий полезны в повседневной жизни?

Д. Л. Пожалуй, в повседневной жизни достаточно знать то, что позволит не попадаться на удочки мифов популярной психологии и не тратить деньги на услуги тех, кто их продаёт. Это как со структурой воды — знание её физических свойств позволяет никогда не тратить деньги на «особую» воду, силы на работу над её созданием и не возлагать никаких надежд на её чудесные свойства. Так и здесь: знание основ функциональной асимметрии нервной системы позволяет сэкономить нервы, усилия и бюджет. Также выверенные научные знания позволяют принимать решения не на пустых выдумках. Если этих знаний нет, то лучше уж подбросить монетку, чем принять решение на основе легенды.

Клиническому психологу или хирургу, который работает с повреждениями мозга, конечно, нужно разбираться в его функциональной асимметрии. Стоит отметить, что мифы о полушариях в той или иной форме бытуют даже среди профессиональных врачей и учёных, которые не специализируются в этой области. А это уже может вести к серьёзным последствиям для пациентов.

Вообще, функциональная асимметрия нервной системы — с одной стороны, тема, популярная у широкой аудитории. А с другой — очень узкоспециализированная область нейронауки. Настолько, что в ней никто кроме специалистов не разбирается. А всё, что доходит до масс — почти полностью искажено до неузнаваемости.