Как наука лавирует между точными схемами и личным опытом

МЕНЮ


Новости ИИ
Поиск

ТЕМЫ


Внедрение ИИНовости ИИРобототехника, БПЛАТрансгуманизмЛингвистика, рбработка текстаБиология, теория эволюцииВиртулаьная и дополненная реальностьЖелезоКиберугрозыНаучный мирИТ индустрияРазработка ПОТеория информации

АРХИВ


Июнь 2017
Май 2017
Апрель 2017
Март 2017
Февраль 2017
Январь 2017
Декабрь 2016
Ноябрь 2016
Октябрь 2016
Сентябрь 2016
Август 2016
Июль 2016
Июнь 2016
Май 2016
Апрель 2016
Март 2016
Февраль 2016
Январь 2016
0000

RSS


RSS новости
птичий грипп

Новостная лента форума ailab.ru

Строгие принципы науки не позволяют говорить о субъективном опыте и личных переживаниях. Есть ли золотая середина между научными схемами и жизненным миром отдельного человека? 

В феврале 2017 года группа учёных под руководством нейробиолога Кристофа Коха нашла «источник сознания». По их мнению, оно может быть сконцентрировано в клауструме. Это гигантский по длине нейрон, обволакивающий наружный слой мозга и соединяющий различные его части друг с другом.

Вдогонку к новости в сети появилась картинка с изображениями Декарта, Дэниела Деннета, Гилберта Райла, Эдмунда Гуссерля и других философов, занимавшихся проблемой сознания. Картинка сопровождалась подписью: «Пацаны, расходимся». Проблема сознания решена.


Приблизительная реконструкция «источника сознания» в мозге мыши.

(источник: nature.com)

Это яркая карикатура на противоречия, которые существует между строго научными (например, биологическими) и более свободными (например, философскими) объяснениями таких сложных феноменов, как сознание. Разошлись эти способы объяснения не так уж давно — всего пару веков назад. В эпоху романтизма научный трактат далеко не всегда можно было отличить от литературного повествования. Сегодня разница между ними огромна.

Но чистая наука нас никогда не удовлетворяет. В любом строгом объяснении видна ограниченность и неполнота.

Обычно учёный к этому и стремится: нужно выделить узкий участок реальности, чтобы увидеть его ясно. Ограниченность необходима для познания. Но всё-таки мы хорошо понимаем Гёте, который писал: «Суха теория, мой друг, а древо жизни вечно зеленеет». На более современный лад эту мысль неплохо передаёт цитата из Франсуазы Саган: «И я поняла, что куда больше подхожу для того, чтобы целоваться на солнце с юношей, чем для того, чтобы защищать диссертацию».

Можно ли вообще примирить научный способ описания мира с нашим непосредственным опытом, придать ему целостность, или мы обречены вечно блуждать среди разрозненных фактов, с одной стороны, и непознаваемых чувств — с другой? Проще говоря, достаточно ли нам знать, что мы «мыслим» с помощью клауструма, или всё-таки нужно понять, как мы мыслим и для чего?


(источник: oliversacks.com)

Основатель нейропсихологии и один из самых значительных советских учёных Александр Лурия завершил свою научную автобиографию главой «Романтическая наука». В ней он попытался предложить такой подход к познанию и описанию действительности, который не сводил бы реальность к абстрактным схемам или материальным процессам, когда вместо личности, её мыслей и воображения остаются только хвосты нейронных цепей или последовательности нуклеотид в ДНК.

В рамках «нормальной науки» это воспринимается как что-то совершенно естественное: действительность нужно разложить на мелкие элементы, а затем собрать из них убедительные схемы. Но есть и другое отношение к науке, которое Лурия называет романтическим.


Александр Лурия

Романтики в науке не хотят ни расчленять живую реальность на её элементарные компоненты, ни воплощать богатство конкретных жизненных событий в абстрактных моделях, которые теряют свойства самих явлений. Величайшее значение для романтиков имеет сохранение богатства конкретных событий как типовых, и их привлекает наука, сохраняющая это богатство.

Лурия не оставил инструкций о том, как заниматься романтической наукой. Зато он написал две замечательных работы, которые можно назвать образцами этого жанра: «Маленькая книжка о большой памяти» и «Потерянный и возвращенный мир». Сегодня его знают в основном благодаря этим книгам, а не зубодробительным исследованиям «высших корковых функций».

Первая из этих историй началась с того, что репортёр одной из московских газет Соломон Шерешевский получил выговор от своего редактора. Дело в том, что Соломон никогда не записывал имена и адреса встреч. До этого случая ему казалось, что все люди обладают такой же быстрой и безошибочной памятью, как и он сам. И тут неожиданно выяснилось, что это не так. Так он попал на приём к психиатру, что полностью изменило его жизнь.


(источник: quo.es)

Этим психиатром, как можно догадаться, был Александр Лурия. Он обнаружил, что в воображении Соломона визуальные образы сопровождались звуками, вкусовыми и тактильными ощущениями: обычный забор он представал как нечто солёное, шершавое и обладающее резким, пронзительным звуком. Единица становилась «гордым, хорошо сложенным мужчиной», 2 — «весёлой женщиной» и т.п. Он обладал феноменальной памятью. Вскоре он ушёл из газеты и стал профессиональным мнемонистом.

Какой отпечаток эти необычные способности накладывали на его личность? Шерешевский легко терял нить связной истории и не воспринимал абстрактные идеи. Он говорил: «Чтобы я мог схватить смысл вещи, я должен её увидеть». «Вечность» или «ничто» представить нельзя, следовательно, для него эти слова не имели никакого смысла.

Его бурное воображение нарушало границы между фантазией и реальным миром. С его помощью Соломон мог регулировать температуру собственного тела: его рука становилась холодной, когда он представлял, что держит в ней лёд, а сердцебиение повышалось, если он думал о беге. Он мог видеть себя со стороны и словно бы раздваивался на отдельные личности. Необычная память — всего лишь элемент сложной системы связей, которая определяла его поступки и способы восприятия мира. То, что со стороны выглядело лишь психологическим курьёзом, было неотъемлемой частью его жизни.

Синтез романтической науки осуществляется именно здесь — на уровне отдельного человека и его личности.

Знаменитый британский невролог Оливер Сакс подхватывает этот подход к пониманию психики. В широко известных книгах «Человек, который принял жену за шляпу» и «Антрополог на Марсе» Сакс описывает людей, которые столкнулись с нарушением в нормальной работе психических механизмов. Как будет жить художник, который лишился цветового восприятия? Что будет с человеком, которому вернули зрение после десятков лет слепоты? Что это значит — жить с синдромом Туретта или аутистическим расстройством?


Кадр из фильма «Пробуждения», снятого по книге Оливера Сакса.

(источник: moviemarmiteman)

Многие описания Сакса приходят к тому, что больной не может отделить патологию от своей личности. «Я же весь состою из тиков — ничего больше во мне нет» — говорит ему пациент с синдромом Туретта (расстройство, которое провоцирует неконтролируемые подёргивания мышц и вокальные тики). Реагируя на болезнь, организм человека перестраивается, меняется его личность и самовосприятие.

В научной литературе принято различать два понимания болезни: заболевание (disease) — это наблюдаемое расстройство, выраженное через совокупность симптомов, а болезнь (illness) — субъективное переживание этого расстройства конкретным человеком (который, кстати, вполне может считать это состояние не болезнью, а божьей карой или благословением). Но отделить одно от другого можно только в теории.

Наше восприятие реагирует на «объективные» симптомы, подчиняет их работе воображения.

В увлекательной книге «Беспокойный ум», написанной спустя 30 лет борьбы с биполярным расстройством, психиатр Кей Джеймисон пишет: «Маниакально-депрессивное расстройство искажает настроения и мысли, провоцирует на ужасные поступки, подрывает основу рационального мышления и слишком часто уничтожает саму волю к жизни. Эта болезнь, биологическая по своему происхождению, переживается как психологическое состояние».

То, что медицина описывает как болезнь, настолько врастает в структуру личности человека, что он уже не хочет и не может от неё избавиться. Джеймисон сама была психиатром и прекрасна знала, что чередующиеся периоды маний и депрессий могут легко довести её до самоубийства (неудачную попытку которого она однажды совершила). Но всё-таки она долгое время отказывалась принимать медикаменты.


Кей Джеймисон

Друзья и родные рассчитывали, что я буду рада стать «нормальной», буду благодарна лечению и с лёгкостью приму нормальный сон и уровень энергии. Но если вы ходили по звездам и продевали руки сквозь кольца планет, если вы привыкли спать всего четыре-пять часов в сутки, а теперь вам требуется восемь, если раньше вы могли бодрствовать ночи напролет, а теперь не можете, то встроиться в ритм жизни простых смертных — непростая задача.

Неразрывная связь «объективной» биологии и субъективных переживаний нигде не видна так хорошо, как в опыте болезни.


Анатомический театр. Гравюра XVIII столетия.

(источник: pinterest.com)

Когда речь идёт о человеке, биологическое — уже не только биологическое, но и социальное, культурное и личное. Философ Гастон Башляр призывал сделать объектом научного описания воображение, в котором соединяются человеческие мысли, воспоминания и грезы. Проблема только в том, что описание субъективного опыта не подчиняется объективным принципам. Оно нефальсифицируемо — следовательно, оно не может быть научным.

Но даже там, где невозможно сделать объективных выводов, совсем необязательно молчать.

На помощь точным наблюдениям приходит страсть. Именно она делает интересными описания Александра Лурии и Оливера Сакса. «Романтическая наука», возможно, — не совсем научная дисциплина, но это не делает её менее интересной. Мы больше хотим знать о субъективном опыте других людей, их мыслях и чувствах, чем о синаптических связях и нейротрансмиттерах. И пусть наши болезни, страсти и желания состоят из нейронных реакций, смысл этим реакциям придаём только мы сами.

Между человеческой радостью, страданием и описанием общих механизмов работы психики лежит огромная пропасть. Но уже не раз предпринимались попытки её преодолеть. В этих попытках наука перестаёт быть абстрактной, а личный опыт — таинственным и непознаваемым. Кажется, именно здесь происходит самое интересное.


Источник: newtonew.com