Четвертой промышленной революции не хватает денег даже на агитацию

МЕНЮ


Новости ИИ
Поиск

ТЕМЫ


Внедрение ИИНовости ИИРобототехника, БПЛАТрансгуманизмЛингвистика, рбработка текстаБиология, теория эволюцииВиртулаьная и дополненная реальностьЖелезоКиберугрозыНаучный мирИТ индустрияРазработка ПОТеория информации

АРХИВ


Июнь 2017
Май 2017
Апрель 2017
Март 2017
Февраль 2017
Январь 2017
Декабрь 2016
Ноябрь 2016
Октябрь 2016
Сентябрь 2016
Август 2016
Июль 2016
Июнь 2016
Май 2016
Апрель 2016
Март 2016
Февраль 2016
Январь 2016
0000

RSS


RSS новости
птичий грипп

Новостная лента форума ailab.ru

2017-01-04 22:01

интернет вещей

Быстрая смена технологий в промышленности на фоне роста нестабильности и неэффективности финансовой системы — проблема, с которой столкнулись все крупные компании в 2016 году. Способная в теории вернуть страны ОЭСР к былым темпам экономического роста "Индустрия 4.0", обсуждаемая с 2011 года, требует крупных инвестиций, но ожидаемые революции в финансовых сферах тормозятся ужесточением регулирования, проблемами банков и ростом потребностей огосударствленной социальной сферы. 2017 год может стать первым годом снижения ожиданий от технологического прогресса. На него, возможно, нет средств, а обществу более интересна борьба с неравенством, требующая сравнимых по масштабу затрат.

Формально 2016 год должен был стать первым годом подготовки к будущей "четвертой индустриальной революции". Напомним, впервые о ней заговорили в 2011 году, а в 2013 году начали формироваться две крупнейшие программы — немецкая окологосударственная Industrie 4.0 и Industrial Internet Consortium пяти частных американских компаний (GE, Intel, Cisco, IBM и AT&T),— призванные эту революцию готовить. Тогда же появились аналогичные инициативы в Китае, Нидерландах, Великобритании, Бельгии, Японии. Результаты первых экспериментов по запуску "Индустрии 4.0" должны были позволить предсказывать сроки и характер будущей промышленной революции, которая должна выйти на пик в 2025-2030 годах.

Напомним, революция, о которой так много говорили в последние годы и предприниматели, и философы, и социологи, но почти никогда — политики и финансисты, пока заключается в следующем. Промышленные технологии, сейчас основывающиеся на крупном специализированном отраслевом предприятии с жестким набором выпускаемой продукции, во втором десятилетии XXI века подошли к точке, в которой новые предприятия такого рода лишаются смысла и становятся поставщиками сырья (с умеренной добавленной стоимостью) для нового типа производителей. Это, с одной стороны, сильно автоматизированные фабрики--производители соединенных стандартными интерфейсами "умных" компонентов для самой разнообразной продукции в "промышленный интернет вещей" (IIoT), с другой стороны, производители "кастомизированной" продукции для потребителя в промышленности (средства производства) и ритейле (потребительские товары).

К этой идиллии теоретики подключают разработки в области автоматизации производства (искусственный интеллект), маркетинга (интернет-торговля, big data) и менеджмента. Главный тренд, который начерно должен был определиться в 2016 году,— кто и как возглавит революцию, которая сама себя не сделает: транснациональные компании как таковые (версия США) или их альянс с правительствами (версия стран ЕС, от правительств требуются в данном случае вложения в НИОКР и стандартизация). В последнем случае ставка делалась на средние и мелкие компании — в Европе полагают, что "Индустрия 4.0" будет сопровождаться "трансформацией капитализма" и изменениями в бизнес-практиках при резком сокращении традиционной занятости. В США эта концепция менее поддерживается.

Но 2016 год смешал будущей революции все карты. Для нее требуются высокие темпы роста мирового ВВП и крупные инвестиции, но даже при нулевых ключевых ставках в США, ЕС и Японии готовности вкладывать, например, в Германии $40 млрд до 2025 года в новую индустрию у инвесторов нет. Значительная часть проблемы — состояние финансовых институтов после кризиса 2008 года и фактическая стагнация в "финтехе" — инновационном секторе финансового рынка, где новые требования центробанков (например, существенно ограничивающих "цифровые валюты" и трансакции на основе blockchain-технологий), и огосударствление сектора, и стагнация накоплений населения не дают возможностей для такого бурного развития, как запланировано в "Индустрии 4.0". Прежний источник роста — кредитная экспансия и наращивание госдолга — вряд ли будет доступен в течение ближайших 10-15 лет и, возможно, даже дольше. На этом же фоне в 2016 году в академической среде и в международных организациях активизировались дискуссии о влиянии неравенства на экономический рост. В основном они ведутся вокруг старой темы финансирования будущих соцрасходов — однако в 2016 году впервые появились соображения о том, что участие сверхбогатых в "Индустрии 4.0" также повлияет на уровни неравенства в мире (и неизвестно как).

Отсутствие прочной финансовой основы для "скачка в будущее" в 2017 году, возможно, приведет к разочарованию в будущем — без бурного экономического роста для государств ОЭСР приоритетом останутся социальные расходы и медицина. По сути, выбор именно между ними: или "умный дом", "умная фабрика" и "интернет вещей" — или пенсии и рост продолжительности жизни. Дилемму предстоит решать политикам, и "Индустрия 4.0" этот спор пока уверенно проигрывает. Промежуточный итог — снижение МВФ и ВБ среднесрочных прогнозов темпов роста мирового ВВП и экономик стран ОЭСР в 2016 году. Других идей для роста у промышленности пока нет, поэтому об "Индустрии 4.0" в 2016 году говорили много меньше, чем в предыдущую пятилетку.

Дмитрий Бутрин


Источник: www.kommersant.ru