Возбудитель спокойствия

МЕНЮ


Новости ИИ
Поиск

ТЕМЫ


Внедрение ИИНовости ИИРобототехника, БПЛАТрансгуманизмЛингвистика, рбработка текстаБиология, теория эволюцииВиртулаьная и дополненная реальностьЖелезоКиберугрозыНаучный мирИТ индустрияРазработка ПОТеория информации

АРХИВ


Июнь 2017
Май 2017
Апрель 2017
Март 2017
Февраль 2017
Январь 2017
Декабрь 2016
Ноябрь 2016
Октябрь 2016
Сентябрь 2016
Август 2016
Июль 2016
Июнь 2016
Май 2016
Апрель 2016
Март 2016
Февраль 2016
Январь 2016
0000

RSS


RSS новости
птичий грипп

Новостная лента форума ailab.ru

Американский биолог Дэвид Бараш выдвигает предположение, согласно которому желания и устремления каждого человека являются лишь суммой желаний и устремлений обитающих в этом человеке паразитов.

В «Людях в черном» была сцена вскрытия в морге: выяснилось, что труп был талантливо сделанным роботом, в голове у которого сидел маленький зеленый человечек. Если эта аналогия кажется вам сказочной, подумайте о том, что на земле гораздо больше паразитов, чем свободно живущих организмов. Эндогенные ретровирусы (то есть вирусы, которые, встроив однажды свой код в ДНК, размножаются вместе с человеком и которые занимают в геноме человека в четыре раза больше места, чем все гены, кодирующие химический состав нашего тела) безвредны или даже полезны, но практически все многоклеточные организмы служат домом для кучи других безбилетных пассажиров, у каждого из которых - и об этом нельзя забывать - свои собственные планы на жизнь. Описывая только одну группу червей, биолог Натан Кобб предположил, что «если бы вся материя во вселенной, кроме нематод, исчезла бы в один миг, наш мир все равно был бы смутно опознаваем... Деревья все так же стояли бы призрачными тенями вдоль несуществующих улиц и аллей. Растения и животные оставались бы различимы, и, будь у нас довольно знаний, мы бы смогли даже во многих случаях определить их, изучив когда-то населявших их нематод». Или, если бы биолог задался вопросом Фрэнка Заппы «Suzy Creamcheese, honey, what-s got into you?» («Сьюзи, пончик, кто в тебя вселился?») он мог бы получить ответ: множество всяких организмов.

Разве это что-то меняет? Для большинства из нас, якобы свободно живущих, - многое. Мы делим кров и стол с другими формами жизни, и это не только угрожает нашему режиму питания (и душевному покою!), но и влияет на свободу действий. В технической литературе это называется «манипулирование хозяином». Например, плоский червь Echinococcus multilocularis делает своего хозяина - мышь - жирной и неповоротливой, из-за чего она быстро попадает в лапы хищников, особенно лис, которые - и это не совпадение - являются следующим хозяином в жизненном цикле червя. «Тех, кого боги хотят наказать, - говорили древние греки, - они лишают разума». Плоские черви наказывают мышей, превращая их в жирных увальней, то есть в пищу лис.

Бывают случаи и еще более невероятные. Трематода Dicrocoelium dentriticum последовательно паразитирует на муравье и овце. Перебраться из насекомого в млекопитающее не так-то просто, но находчивый червяк справился с этой задачей. Запертые в муравье паразиты мигрируют в его мозг, перепрограммируют его нейроны и управляют таким образом его поведением. Пораженный муравей, исполняющий с покорностью зомби приказы дикроцелиума, залезает на вершину травинки и хватается за нее челюстями, после чего терпеливо ждет, пока его проглотит овца. Добравшись таким образом до вожделенных овечьих кишок, трематода откладывает яйца, которые отправляются - в чудесной компании кучи навоза - заражать новых муравьев.

Мой последний пример особенно неаппетитен, но без него не обойтись. Чуму вызывают бактерии, которые живут на блохах, населяющих, в свою очередь, крыс. Блохи обычно питаются крысиной кровью, но не брезгуют при случае и человечьей - и если они заражены, то при укусе инфицируют и человека. Для нашего повествования важно, что блохи, зараженные чумой, становятся особенно прожорливыми, потому что чумные бактерии, размножаясь у них в желудках, расчетливо лишают насекомых способности утолить свой все растущий голод. Но мало того, что они становятся ненасытными. Инфицированные блохи, чье брюхо переполнено бактериями, отрыгивают кровь обратно в рану, перемещая микробов в новую жертву. Отчаянно голодная несущая чуму блоха, если бы ее призвали к ответу, могла бы заявить, что «в нее вселился дьявол», но на самом деле винить следует бактерию Yersinia pestis.

Я не хочу сказать, что чумная палочка, или плоский червь, или муравьиный повелитель, знают, что делают, изменяя наклонности своего хозяина. Скорее, долгая эволюционная история устроила вещи так, что земля принадлежит манипуляторам.

Но и тут все не просто. Пути естественного отбора темны и неисповедимы, и бродят ими не только манипуляторы, но и их предполагаемые хозяева, которые не станут смиренно подчиняться только потому, что ими хотят управлять. Так и наши души: не ясно, порабощают ли они кого-то, исполняют ли чужие приказы или действуют сами по себе. Подумайте, например, о кашле или даже - раз уж нам приходилось затрагивать неаппетитные материи - о диарее.

Когда люди заболевают, они кашляют и чихают. Это не только одна из причин гнусного самочувствия, но и, в первую очередь, важный симптом болезни. Больной только выигрывает от того, что извергает из себя миллионы крошечных захватчиков, но окружающие его люди - точно нет. В связи с этим можно предположить интересную возможность. А что если кашель и чихание - не просто симптомы заболевания, но и в первую очередь манипуляция нами со стороны, скажем, вируса инфлюэнцы? Диарея - это основной (и потенциально смертельный) симптом холеры. Как и в случае с кашлем, неприятный симптом, скорее всего, призван помочь больному избавиться от холерного вибриона, Vibrio cholerae. Но и вибрион не остается внакладе. Когда больной холерой умирает от непрерывного поноса, выигрывает холерная бацилла.

Выделяемый микробом токсин делает человеческий кишечник проницаемым для воды и вызывает наводнение, смывающее большую часть аборигенной микрофлоры кишечника. В результате возникает свободная от конкурентов среда, в которой процветает вибрион. Существенное условие этого процветания - обильный поток, выносящий миллиарды микробов наружу, где в небезупречных гигиенических условиях они заражают новые жертвы. Диарея, таким образом, не просто симптом холеры, но и пример того, как бактерии успешно манипулируют человеком в своих интересах.

Как бы ни были неприятны истории про вторжение пришельцев и манипуляции телами, от них можно легко отмахнуться, когда речь заходит о повседневной здоровой жизни, которую мы обычно ведем. Когда мы заняты своими делами, все выглядит достаточно просто, потому что - настаиваем мы - мы действуем по собственной воле, а не по воле некой армии патогенных оккупантов. Когда мы влюбляемся, то только ради себя, а не по указке романтически настроенного паразита. И помогать друзьям нас заставляет не альтруистичный микроб и не давно утихомиренный ретровирус. Мы едим, когда голодны, спим, когда хотим, чешемся и пишем стихи не потому, что капитулировали перед очередной нематодой. Или все-таки поэтому?

Эволюционные биологи все больше и больше осознают, что наше тело - лишь инструмент, при помощи которого гены обеспечивают свое будущее. Тела - недолговечные убежища для генов, которые только и существуют в эволюционных масштабах времени. Сколько бы времени, денег и усилий мы ни тратили на свое тело, сколько бы ни приседали, ни бегали и ни следили за уровнем холестерина - наши дни сочтены. В мировом масштабе они эфемерны, как весенний день, лепесток цветка или порыв ветра. Плоть идет путем всякой плоти: прах к праху, атом к атому. Гены практически бессмертны.

Биологически корректный ответ на вопрос «кто мы?» состоит в том, что мы не так уж отличаемся от манипулируемых животных. Разница только в том, что нашим телом манипулируют гены. В отличие от паразитов и патогенных микробов, манипуляции генов не так раздражают, потому что это меньше похоже на одержимость бесами: все-таки гены - это мы сами. Но проблема остается: наши якобы собственные гены испытывают не больше угрызений совести, понукая нами, чем плоские черви, лишающие разума муравьев.

Взять, к примеру, альтруизм - поведение не только хорошее, но и высоко ценимое. Это любимый пример эволюционных биологов, потому что, на первый взгляд, любое альтруистическое поведение кажется парадоксом. Естественный отбор должен был бы подавлять любую генетически обусловленную склонность к оказанию помощи другим за счет альтруиста. Такие гены должны исчезать из популяции и замещаться генами более эгоистичными. Парадокс был в большой степени разрешен, когда стало понятно, что «эгоистичный ген» может распространять себя (точнее, свои копии), помогая генетическим родственникам, которые с большой вероятностью тоже являются носителями этих генов. За счет подобного «родственного отбора» поведение, которое выглядит альтруистичным с точки зрения организма, оказывается эгоистичным с точки зрения гена. Когда кто-то помогает своим близким, на чей счет относить доброе дело - альтруиста или его генов?

Альтруизм, так же, как и чихание, вполне может оказаться успешной манипуляцией, только кукловоды здесь - не вирусы, а «гены альтруизма». Как бы мы ни восхищались альтруизмом, он в некотором смысле всего лишь очередная форма манипуляции. В конце концов, как паразит получает выгоду, руководя действиями марионеточного муравья, так и гены альтруизма выигрывают от того, что мы милы по отношению к своей кузине, хотя наши родственные чувства дорого обходятся тому, что мы ошибочно полагаем «собой».

Все это звучит довольно наивно: биологи знают, что не только гены управляют телом. Ни один признак живого существа не появляется в полной красе из свернутой спирали ДНК, как Афина из головы Зевса. Каждый признак, и поведенческий в том числе, складывается в результате сложного взаимодействия генетического потенциала и опыта, инстинкта и воспитания, неразрывно связанного с врожденными свойствами. Гены влияют на результат, но не определяют его.

Но решает ли это проблему? Допустим, одержимый паразитом муравей сохраняет остатки свободной воли. А зараженная мышь - даже в большей степени. Что изменится, если их поведение испытывает влияние паразита, но не определяется им вполне? Не достаточно ли будет этого влияния, чтобы усомниться в независимости их действий? И главный вопрос: почему мы должны меньше сомневаться в свободе воли человека? Даже если наши гены манипулируют нами совсем чуть-чуть, достаточно ли этого, чтобы задаться неприятным вопросом: кто все-таки несет ответственность?

Может быть, это и не важно. Потому что окружающая среда - это не только то, что снаружи, но и то, что внутри: паразиты, бактерии, странствующие ретровирусы и митохондрии-коллаборационисты, нет одного независимого, надзирающего за всем гомункулуса. Носители буддийской мудрости знают, что кожа не отделяет наш организм от внешней среды, она срастается с нами, так же, как носители мудрости биологической знают, что нами манипулируют все живые организмы, и мы манипулируем в ответ. Кто мы? Это зависит от значения слова «кто». Кто останется, когда мы удалим паразитов, патогенных микробов, случайных попутчиков и отделим себя от своих генов?

Проблема того, в какой мере человеческий разум является отдельной и цельной сущностью, достаточно сложна, чтобы занять целый батальон философов, а в наши дни еще и нескольких нейробиологов (даже если не рассматривать досадный вопрос о свободе воли). Добавьте ко всему этому открытия эволюционных генетиков и экологов, и вопрос станет еще более весомым. Но что мы знаем наверняка - никто не может с чистым сердцем выпустить собственную Декларацию независимости.


Источник: vk.cc